Преемник — 2: Настоящий король

      Тишина казалась почти осязаемой. Она давила со всех сторон и не давала сосредоточиться. Кили смотрел в потолок немигающим взглядом и нервно бил пальцами правой руки по кровати. Он больше не мог здесь сидеть, но и нарушать данного Сенжу обещания тоже не хотел. Беспокойство за Фили не давало уставшему Кили просто закрыть глаза и отдохнуть, гному хотелось вновь сбежать, найти брата и убедиться, что с ним всё в порядке.       За окном шёл снег, который медленно ложился на промёрзшую землю. Зимнее солнце протянуло свои лучи в комнату, но они совершенно не грели. Темноволосый гном лишь поёжился и привстал. Ему хотелось пить, но на столике возле кровати графин был совершенно пуст.       Надеюсь, поход за водой не сочтут за побег, подумал Кили, натягивая на себя свою рубашку. Пригладив непослушные волосы, Кили уже собрался подойти к двери, но она вдруг открылась, впуская прохладу из коридора и светловолосого гнома.       Кили невольно подался назад, словно увидел перед собой призрак Торина. Молодой король слегка удивился такой реакции и поднял руки на уровне груди, показывая, что пришёл сюда не ругаться.       — Кили, можно с тобой поговорить? — неуверенно спросил старший брат, виновато смотря на Кили.       — Да, конечно, — закивал младший, приглашая брата войти.       Фили прошёл в комнату и сел на стул, стоявший возле кровати, на котором обычно засыпала Тэйя, не желавшая отходить от младшего сына. Кили сел на кровать и выжидающе посмотрел на брата. Светловолосый гном смотрел на пол, как будто там валялись нужные слова, которые он должен сказать младшему.       — Ты не приходил ко мне, — Кили решил первым нарушить тишину, от которой у него и так кружилась голова. — Я переживал, думал, что что-то случилось.       Нервный смешок слетел с губ старшего. Он поднял глаза и вцепился руками в волосы, словно мечтая их вырвать.       — Какой же я идиот. Бросил брата в темницу, ударил его, не навещал, когда он заболел, а брат ещё и переживал за меня… Кили, я не заслуживаю твоей заботы… я такого брата не заслуживаю… — Фили покачал головой и вновь опустил глаза.       — Фили, ну хватит. — Младший взял старшего за руку и прижал её к своей груди, туда, где билось сердце. — Пока оно бьётся, я всегда буду любить тебя и защищать. Что бы ни случилось.       Светловолосый гном поднял на брата глаза и увидел, каким серьёзным стало его лицо. В карих глазах горел огонь самопожертвования, который впервые загорелся ещё тогда, когда они вместе сражались с орками за жизнь короля Торина.       Фили не мог себе простить этого предательства, но видел, что Кили уже простил его. Как он мог так поступить с родным братом? Как посмел за любовь и заботу бросить его в место, где должны находиться преступники и жестокие убийцы? Фили нелегко дался визит к Кили. Ненавидя себя, он считал каждый шаг, обдумывая в голове, что сможет сказать брату. Фили не рассчитывал на прощение, только хотел, чтобы младший выслушал его, но сейчас, когда Кили говорит такие слова, показывая, что уже давно простил его, король не выдержал. Он опустился перед братом на колени, бормоча слова извинения и проклиная себя за содеянное.       — Фили, пожалуйста, хватит, я давно простил тебя, — бормотал растерянный Кили. — Встань, прошу, король не должен стоять на коленях.       — Даин прав, я никудышный король, — сказал Фили, вставая с колен и всё ещё виновато смотря на Кили. — Хоть в чём-то этот предатель прав…       Услышав про Даина, по телу Кили прошла дрожь. Он надеялся, что этот гном ещё ничего плохого не успел натворить.       — Фили, Даин сказал это, потому что хочет быть правителем Эребора. Он предатель, и мы оба знаем об этом. Где он сейчас? Фили, ты должен выгнать его, послушай меня, прошу тебя.       — Я уже его выгнал, Кили. Он больше не побеспокоит нас. Даин прибыл сюда не для того, чтобы навестить гробницу Торина. Он привёз в Эребор зерно, пытаясь подкупить народ. Дарелл ведь сообщил ему в письме, что сейчас в Эреборе не самые лучшие времена, а Железностоп этим воспользовался. Мы с леди Дис дали ему понять, что больше не желаем его здесь видеть, и если он вернётся, то обвиним его в государственной измене. Теперь всё будет хорошо, Кили, — Фили даже улыбнулся и погладил брата по бледной щеке.       Огромная гора размером с Эребор свалилась с плеч темноволосого юноши. Он облегчённо вздохнул и кинулся брату на шею.       — Слава Махалу. Фили, я ведь так боялся за твою жизнь! Этот предатель точно уехал? Ты уверен? А что, если он вернётся?       — Нет, он не вернётся. Стражники сопроводили его до запряжённых пони, на которых он привёз телеги, и закрыли за ним ворота! Все его гномы последовали за ним, так что всё в порядке, — ответил король.       Кили широко улыбался, отстраняясь от брата. Глядя на него, Фили понял, как сильно ему не хватало этой светлой и счастливой улыбки. Он вновь мысленно дал себе пощёчину за то, что совсем недавно сделал с Кили.       Вдруг младший зашёлся сильным кашлем, оседая на пол, и это жутко напугало короля. Он схватил брата за плечи, пытаясь усадить его на кровать.       — Я виноват в этом, теперь из-за меня ты болеешь. Как же я ненавижу себя, — с горечью сказал Фили, приобняв Кили за плечи.       — Фили, ты причиняешь мне боль этими словами, — хрипло сказал Кили, когда приступ отступил. — Лекарь сказал, что через пару дней всё пройдёт, просто тяжёлая простуда. В темнице было холодно…       Услышав, как Фили шумно выдохнул, Кили принялся извиняться, словно он был в чём-то виноват.       — Прости, Фили, давай закроем эту тему, не хочу больше слышать, что ты себя ненавидишь и что ты виноват во всём. Мы братья. Мы не должны ссориться из-за ерунды…       — Это не ерунда, Кили. Я правда виноват перед тобой, но сделаю всё возможное, чтобы искупить вину. — Потом Фили увидел пустой графин и встал со стула. — Я пойду схожу за водой. Я быстро.       Кили улыбнулся ему и остался ждать. Как только старший вышел, Кили вновь начал кашлять, больше не силах сдерживаться. В груди что-то давило, а горло было словно в огне. Наверно, всё-таки не стоило пренебрегать настойками, которыми его пичкает лекарь. Кили устало лёг на кровать и прикрыл глаза. Он не хотел говорить брату, что ужасно себя чувствует. Это всё пройдёт. Самое главное, что они с Фили помирились. Это для младшего было ценнее, чем все лекарства Эребора.       Заулыбавшись своим мыслям, Кили почувствовал, как мышцы его расслабляются, а веки вдруг становятся тяжёлыми. Гном уже был готов провалиться в целебный сон, но неожиданный шорох заставил его резко открыть глаза и вскочить.       Кили подумал, что это Фили вернулся, но дверь по-прежнему была закрыта. Может, вернулся лекарь? Темноволосый гном продолжал сверлить взглядом дверь, едва слышно дыша, чтобы уловить ещё какой-нибудь звук, но наступившая тишина больше ничем не была нарушена.       — Фили, это ты? — позвал младший, чувствуя, что сердце стало биться сильнее.       Не получив ответа на вопрос, Кили опустил босые ноги на пол и осторожно подкрался к двери. Гном приложился ухом, пытаясь что-нибудь услышать. Тишина уже стала почти пугающей. Не желая быть в плену собственных плохих мыслей и догадок, Кили резко толкнул дверь и выглянул в коридор. Снаружи никого не было. Прохлада из коридора пробралась в комнату, и гном уже хотел было вернуться обратно, но кое-что не дало ему этого сделать.       Висевшая на стене картина, на которой был изображён один из королей Эребора, Траин I, валялась на полу портретом вниз. Она словно случайно упала, сорвавшись с крепления, но Кили это показалось странным. Он подошёл картине и поднял её. На него смотрели нарисованные серые глаза давно умершего короля. Взгляд его был суровым и прожигающим. Кили показалось, что сейчас король сойдёт с картины и придушит его на месте за то, что он посмел потревожить его покой.       — Кили?       Младший чуть не отпустил портрет, который вновь ударился бы об пол и точно не сказал бы за это «спасибо».       — Кили, что-то случилось? — спросил король, подходя к брату с графином в руках.       — Нет, ничего. Я услышал какой-то шум, вышел и увидел, что эта картина лежит на полу, — ответил младший, смотря на Траина I, словно зачарованный.       — Наверняка крепление не выдержало. Я прикажу всё починить. Идём, я принёс тебе воды.       Кили приложил картину к стене и встал в полный рост.       — Фили, мне не кажется, что картина упала сама. Её… как будто уронили, понимаешь? — сказал младший.       Король приподнял одну бровь, недоверчиво косясь на брата.       — Кили, тебе показалось. Кому нужна эта картина? Она уже столько лет тут висит и не представляет особой ценности. Идём, тебе нужно поспать, у тебя жутко измождённый вид.       — Фили, а вдруг кто-то случайно её столкнул. Здесь гобелен, вдруг кто-то решил здесь спрятаться или ещё что-нибудь? — не унимался младший. Он забыл про усталость, а глаза его горели неподдельной тревогой.       — Кили. — Фили вздохнул и положил руку на плечо брата. — Тебе нужно отдохнуть, брат. Если хочешь, я пошлю стражу всё проверить, но не думаю, что здесь стоит опасаться кого-то.       — Фили, а вдруг это Джарек. Вдруг он подслушивал нас?       — Вряд ли, братишка, — улыбнулся старший. — Джарек сейчас работает в конюшне, я видел его. Не беспокойся, тебе просто нужно отдохнуть.       — Ты считаешь меня сумасшедшим, да? — спросил младший, умоляюще смотря на Фили. — Фили, я правда что-то слышал.       — Хорошо, я удвою стражу, если тебе так будет спокойнее!       — Спасибо! — младший улыбнулся и взял из рук брата графин. — Идём, я жутко хочу пить.       Фили проводил его взглядом и посмотрел на портрет. Суровый взгляд Траина заставил короля вздрогнуть. Да кому нужна эта картина? Наверняка у брата просто разыгралось воображение. Или это из-за его плохого состояния.       Фили медленно пошёл к комнате, но вдруг резко остановился и снова посмотрел на картину.       А что, если Кили прав?..