Преемник — 2: Настоящий король

      Кили проснулся рано. Стоящая на столике свеча ещё вчера почти догорела, а оставшийся от неё воск растёкся по подставке и застыл. Стол был завален различными баночками с настойками, которыми его пичкал лекарь и его помощники. Смотревшая на всё это Тэйя, прошлой ночью пришедшая навесить сына, держалась до последнего, но потом не выдержала и залилась слезами, упав на колени перед кроватью и уткнувшись лбом Кили в ладонь, у которого сердце разрывалось от такого зрелища.       Лекаря, как и его помощников, рядом не было. Кили откинул одело, осторожно и медленно вставая с кровати. В глазах нестерпимо щипало, словно песка насыпали, а горло саднило, но графин был пуст. Оказавшись в вертикальном положении, гном почувствовал, как по телу от живота до плеч разливается острая боль, которая сменилась ноющим ощущением. Словно тысячи игл вонзаются в тело и медленно уносятся кровотоком в организм. Кили поморщился, прикоснувшись пальцами к плечу. Бинт снова пропитался кровью. Кили снял его и взглянул на рану. Кожа вокруг была синей, а медленно сочившаяся кровь стала стекать по предплечью.       Гном перестал разглядывать свою рану и пошёл к двери. Шаги давались тяжело, словно он уже несколько лет не вставал с кровати, но с каждой попыткой мышцы более менее вновь приходили в норму, и идти становилось легче. Босые ноги шлёпали по холодному полу, а тонкая рубашка совсем не грела, но Кили словно не чувствовал этого холода. Он шёл вперёд, как будто знал, что просто должен выйти отсюда и что-то увидеть.       Сновавшие повсюду слуги окидывали гнома непонятливыми взглядами, но не пытались остановить. Одна маленькая служанка, проносившая поднос с чистой посудой, слегка тронула Кили за плечо, спрашивая, не нужна ли ему помощь, но Кили её словно не слышал. Он шёл вперёд, смотря прямо перед собой немигающим взглядом.       Оказавшись на улице, гном почувствовал, как холодный ветер ударил в лицо и взлохматил тёмные волосы. Холод немного отрезвил Кили, но гном не остановился. Медленно передвигая босыми ногами, лучник шёл вперёд, подняв голову к небу. Утреннее солнце только поднималось на востоке, но серые тучи спешили заслонить светило собой и засыпать округу снегом. Ветер усилился, насквозь продувая тонкую белую рубашку, в которую был облачён Кили. Что-то необъяснимо тянуло Кили сюда, только он не мог понять – что именно? Взирая на сторожевую башню, где виднелся силуэт гнома-часового, Кили чуть не налетел на тренировочные чучела, вооружённые тупыми копьями.       — Кили, стой! — увидевший лучника Двалин выскочил из оружейной, выронив из рук меч, который точил.       Воин в одно мгновение оказался рядом с Кили, схватив его за руку и оттащив назад. Лучник ошарашено смотрел на Двалина, как будто пытался понять, где находится.       — Кили, что случилось? — Двалин бегло осмотрел лучника и увидел, что тот босиком шёл по снегу. — Зачем ты вышел из лечебницы?       Кили насторожено осмотрелся, а потом взглянул на Двалина, крепко вцепившись в его рукав пальцами.       — Я не знаю, Двалин. Как будто что-то тянуло меня сюда. Я проснулся с очень плохим ощущением. Здесь что-то произошло? — расширенными глазами темноволосый гном смотрел на воина, настойчиво ожидая ответа.       Двалин не ответил. Он осторожно перебросил руку Кили себе через плечо и, поддерживая за талию, повёл его во дворец.       — Идём, Кили, ты можешь заболеть, разгуливая по снегу босиком, и раны твои могут открыться. Фили сказал, что всё серьёзно…       — Со мной всё хорошо Двалин. — Кили покачал лохматой макушкой. — Фили как всегда слишком сильно беспокоится, но со мной всё в порядке. За своё спасение я должен поблагодарить тебя, — пробормотал Кили, поморщившись от боли. Все ощущения стали к нему возвращаться, а босые ноги начали коченеть.       — Не стоит меня благодарить, Кили. Я же не мог бросить тебя там. Только вот Орика не удалось спасти. — Послышался тяжёлый вздох, после чего Двалин поудобнее перехватил руку юного лучника.       — Даин ещё ответит за это, — уверенно заявил Кили, передвигая ногами в такт Двалину, чтобы не споткнуться, — тот Безухий уже поплатился, и Даин не уйдёт от мести. — Немного помолчав, Кили добавил: — Та девушка… которая спасла нас. Ты видел её ведь, правда?       — Видел, — коротко ответил Двалин, открывая двери и помогая Кили пройти внутрь, в тепло. — Правда, совсем мельком. Она почти сразу же скрылась, перебив оставшихся гномов.       — Откуда она могла там взяться? — продолжил задавать вопросы Кили, вспоминая таинственную незнакомку. Перед его глазами стоял её образ, который он успел ухватить гаснущим сознанием – рыжая, в синем капюшоне, с большим луком и чёрным глазами, которые будто прожигали насквозь…       — Возможно, дочь какого-нибудь лесника. Или может охотилась. Нам этого никогда не узнать, Кили. Но то, что она спасла нас, остаётся фактом.       Гномы прошли до крыла лечебницы, и Двалин проводил Кили до его койки, продолжая придерживать, чтобы тот не упал. Темноволосый лучник устало откинулся на подушки и почувствовал, как он устал за эту недолгую и короткую прогулку.       — Сделай одолжение, Кили – больше никогда не уходи отсюда, пока не поправишься. Не хочу, чтобы ты где-нибудь свалился и замёрз насмерть, или вообще влетел куда-нибудь. В твоём состоянии нужно лежать, у тебя даже глаза сейчас мутные, — сказал Двалин таким голосом, словно отчитывал родного сына.       — Я в порядке! — упрямо сказал Кили, прикрыв глаза и натянув одело до подбородка. Его начала бить дрожь.       Двалин только усмехнулся.       — Оставь этот спор для своего лекаря или для Фили! А лучше просто дай себе время для лечения – раны твои затянутся, и будешь снова стрелять из лука!       Кили недоверчиво посмотрел на Двалина, но больше ничего не сказал. Плечо вновь неприятно запульсировало, и гному хотелось выть из-за собственной беспомощности. В голове неожиданно возникли различные идеи, как отомстить Даину за то, что он чуть не перебил их. Двалин собрался выйти из лечебницы, пожелав лучнику скорейшего выздоровления, но слова Кили вдруг остановили его:       — Нам нужно вернуться туда.       Воин медленно обернулся, смерив Кили подозрительным взглядом.       — Куда вернуться?       — В лес, чтобы найти нашу спасительницу. Возможно, она могла бы нам рассказать ещё что-то, если знала о нападении.       — Кили, это могло быть просто случайностью! — Двалин подошёл ближе и сел на стул. Голос его стал намного тише, словно воин боялся, что его могут услышать.       Кили приподнялся на подушках и смотрел прямо в лицо Двалину. Юный гном был полон решимости, словно сию секунду был готов вскочить на пони и вновь умчаться в тот лес.       — Нет, не могло! А что, если она знает что-то о планах Даина? Не стала бы она просто так нас спасать…       — Кили, уж не думаешь ли ты, что эта незнакомка сейчас до сих пор сидит в том лесу и ждёт, когда мы вернёмся?       — Может быть она живёт где-нибудь недалеко… — замялся Кили, подумав, что Двалин прав.       Воин лишь покачал головой и встал со стула, уперев руки в бока.       — Оставь эту затею, Кили. Лучше скажи мне, куда пропало письмо? Нападавшие всё тщательно обыскали, но ничего ведь не нашли.       — Я сжёг его, — сказал Кили так спокойно, словно речь шла о стакане воды. — Предварительно прочитав, что там было написано. Фили только это не понравилось, как оказалось.       — То есть, ты и был письмом, — брови воина чуть вздёрнулись, — умно, парниша, умно! Даин так или иначе ничего бы не добился!       — Я не просто так говорил Фили, что ему нужен тот, кому он будет доверять. Содержание письма было весьма информативным.       — Тогда неудивительно, что Фили это не понравилось, — подытожил Двалин, почёсывая бороду, — но он всё поймёт, он же твой брат.       «А ещё он король, который должен думать о своих подданных», невесело подумал Кили, но вслух ничего не сказал – только вымученно улыбнулся.       Двалин пожелал Кили выздоровления и удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Кили проводил его тоскливым взглядом, потому что тоже хотел уйти отсюда и взяться за свой лук. Правда, потом гном вспомнил, что лук его остался в том лесу. Ещё одна причина вернуться! Прикрыв глаза, Кили погрузился в дремоту…

***

      Подписав очередной приказ, Фили отложил перо и размял напряжённые пальцы. Большой палец правой руки был испачкан чернилами. Фили осторожно вытер его о салфетку и вновь взялся за подписание приказов. Нужно было назначить новых караульщиков, распорядить средства из казны на укрепление стен и торговлю с людьми, которые ещё готовы помочь гномам с провизией. Правда, цены они заломили нешуточные, что в ближайшее время собрался обсудить Фили с бургомистром Дэйла. Ещё немало золота уйдёт на новые доспехи и оружие для оборонительной и наступательной армии, если будут новые набеги орков, которые поутихли на некоторое время.       Ещё целые легионы просителей не покидают порога тронного зала, уже не прося, а требуя принять их и рассмотреть жалобы. Дис стала говорить, что неплохо уже взять в жёны Тианиссу, которая помогала бы королю с его делами, а королевство её отца не останется в стороне и поможет Эребору. Фили всё чаще думал об этом, но пока не принял решения относительно милой, но воинственной гномки. Они ведь только-только начали налаживать отношения, и Фили хотел быть уверен, что этот брак будет нужен не только ему, но и Тианиссе.       Закончив подписывать последний документ, Фили отложил перо в сторону, а пергаменты сложил небольшой стопкой на столе. С минуты на минуту должен был прийти Балин, чтобы забрать и обнародовать приказы, а потом отдать распоряжения советникам относительно распределения обязанностей. Пока старец не пришёл, король, убедившись, что никого рядом нет, открыл верхний ящик стола и достал оттуда документ – последнее завещание Торина. То самое, которое усопший монарх спрятал в тайнике над троном, где висел Аркенстон. Фили достал пергамент, развязал ленту и обратил глаза на текст, написанный рукой Торина. Он лично вписал туда имя Фили, выбрал его своим преемником и королём Эребора. Знал ли Торин, как тяжело ему будет? Верил ли, что он справится? Фили задавался этим вопросом тогда, когда не знал, как ему поступить. Спросить совета было не у кого – Торина больше нет, а Дис просто не поймёт его. Но было ещё одно обстоятельство – теперь Кили знал то, что написал в письме гномий король Трандуилу. До определённого времени Фили хотел, чтобы написанное было в тайне, но теперь его младший брат знал о намерениях короля. Правильно ли сделал Фили, отправив Кили в это путешествие? А что, если бы это письмо прочёл бы Двалин? Он тоже не понял бы… но если бы письмо попало в руки Даину, отчего Кили их избавил, это окончательно развязало бы подлецу руки, которые он мечтал обагрить кровью невинных гномов и захватить-таки власть в Эреборе.       Фили провёл рукой по рунам. Уилл так хотел стать преемником Торина, так стремился к этому, что даже отца родного убил, который слишком много знал и ни за что не предал бы Торина даже ради сына. После встречи с бургомистром Фили хотел навестить Торина, прийти к его гробнице и спросить молчаливого совета. Уже давно юный король не спускался туда, замотавшись в делах.       Светловолосый гном аккуратно завязал пергамент лентой и вновь убрал в ящик. Не время сейчас предаваться былым воспоминаниям – нужно было позаботиться о сотнях гномах, которые ждут от него дальнейших действий и решений. Нужно было ещё к Кили заглянуть. Старший был откровенно зол на брата за то, что тот позволил себе читать послание, предназначавшееся только для эльфийского короля, но Фили понимал, что таким образом он обезопасил письмо от попадания в чужие руки, чуть не поплатившись за это жизнью. Не мог Фили долго злиться на брата, даже если тот действительно этого мог заслуживать, но сейчас был не тот случай. Король помнил слова брата о доверии, он действительно не просто так их сказал. Но, если бы Фили знал, к чему клонит Кили, отпустил бы его в это путешествие? Рассказал бы ему, что он собирается сделать, если эльфы им помогут? Или умолчал бы? Фили не знал, как бы точно он поступил, но теперь уже ничего не поделаешь. Нужно будет обсудить с Кили содержание этого письма и объяснить так, чтобы тот понял.       Король встал, поправляя тяжёлую мантию. С каждым днём она казалась ему всё более тяжёлой, словно хотела преклонить его к земле и заставляла встать на колени. Но Фили старался носить её с прямой осанкой и гордым видом, ведь он теперь король.       Лёгкий, едва слышимый стук в дверь позволил Фили подумать, что это пришёл Балин.       — Да, войдите.       Но пришедшим оказался не Балин, а Сенж. Продрогший, бледный и уставший. Всегда блестящие волосы были покрыты начавшими таять снежинками, а правая рука, которую он прятал под плащом, кровоточила.       — Сенж! — Фили кинулся к гному, хватая его за плечи и пытаясь усадить в кресло. Лучника явно шатало и мутило. — Сенж, что случилось?       Лучник устало опустился в кресло, поморщившись от боли. Вытащив руку, он показал её Фили и хрипло усмехнулся.       — Кажется, я нашёл тех, кто убил Генри! Это были те часовые, которых ты, к счастью, выгнал. Думали, что это я тебе напел в уши, что их гнать пора. Подкараулили меня вчетвером, пришлось взяться за меч, — объяснил Сенж, левой рукой скидывая с себя плащ.       — А с чего ты решил, что они Генри убили?       — Смотри, что отобрал у одного! — Сенж достал из кармана клочок бумаги, измаранный в крови и немного отсыревший из-за снега. — Изволь-ка прочесть.       Фили взял в руки бумагу и пробежался глазами по медленно растекавшемуся от воды тексту.       — Расписка… от Генри? — Брови короля приподнялись, словно он видел перед собой что-то совершенно невообразимое.       Сенж бросил на пол мокрый плащ и устало откинулся в кресле, взявшись за раненую руку.       — Всё верно, Фили. Генри был должен этим пьянчугам золото. Когда они пригрозили ему расправой, то ему пришлось убедить этих глупцов в том, что обещание на бумаге в будущем поможет им вернуть свою долю. — Сенж усмехнулся, вытирая ладонью мокрое от пота и снега лицо. — Не так прост был Генри. Правда, это не помогло ему избежать печальной участи. — Немного помолчав, лучник добавил: — Бывшие часовые под стражей. Сразу их казнишь или проведёшь допрос?       — Я никого не собираюсь казнить без причины и доказательств! — отрезал Фили, кинув листок на стол и серьёзно посмотрев на Сенжа. — Я допрошу этих несчастных позже! А пока у меня для тебя есть поручение – но займёшься ты им только после того, как посетишь лекаря. Рука плохо выглядит, да и ты сам словно пустыню прошёл без воды. Иди отдохни, и это мой приказ!       Сенж хмыкнул. Морщась от боли в мышцах, гном встал с кресла и подошёл вплотную к королю.       — Лекарь мне сейчас требуется меньше всего! Он будет только раздражать меня своим ворчанием, и это никак не поможет моему исцелению! Я зайду в лечебницу, чтобы навестить Кили, а потом отправлюсь исполнять твоё поручение. Что я должен сделать?       — Для начала привести себя в порядок! — ответил король, обойдя свой стол и садясь в кресло. — Позже мы пойдём с тобой к заключённым, хочу взглянуть на них. Мы должны быть уверены, что эти гномы действительно виновны и лишь тогда наказывать их!       Сенж поднял с пола свой плащ и накинул его на одно плечо здоровой рукой.       — Ты разговаривал с Софи? Она что-нибудь видела?       — Нет, не видела — покачал головой Фили, почёсывая бороду и вспоминая испуганное и заплаканное лицо Софи. — Но она как будто что-то знала, но боялась сказать. По крайней мере, мне просто могло это показаться.       — Командир стражи сказал, что они прочесали всю окрестность, каждый угол, но никто чужой обнаружен не был. Возможно, это и была расправа над Генри из-за проклятого золота, которое он задолжал всему Эребору, — пожал плечами Сенж.       Так это или нет, предстояло ещё выяснить. Фили не собирался оставлять убийц безнаказанными, но сначала нужно было убедиться, что арестованные гномы действительно виноваты и представляют угрозу для остальных.       Вспомнив о Софи, Фили вдруг отметил, что когда он пришёл к ней с вопросами, она уже знала, что Генри мёртв. Слишком быстро разносятся слухи, однако.       — Как там Кили? — прервал мысленные рассуждения монарха Сенж. — Ему уже лучше?       — Уже рвётся в бой, но нанесённые ему раны пока не позволят стрелять – плечо практически разорвано, а мышцы руки слишком слабы, но я верю, что Кили скоро поправится, — сказал Фили, стараясь придать голосу спокойный оттенок; он не хотел демонстрировать своё внутреннее беспокойство за брата.       — Ты уже сказал ему про Генри?       Повисла неловкая тишина. Фили поднял глаза на лучника, и на его лице читались безысходность и растерянность. Фили стал нервно перебирать документы, словно пытался найти что-то важное.       — Нет, не сказал. И пока не знаю, как это сделать. Генри был ему близким другом…       Сенж вздохнул. Он это прекрасно понимал и не представлял, как может отреагировать на эту новость Кили. Но оставлять случившееся в секрете всё равно не получится. Смахнув с лица спутавшиеся пряди, Сенж изобразил некое подобие улыбки, но вышло слабо и очень натянуто.       — Сделай это, Фили. И будет лучше, если он узнает от тебя.       Лучник подошёл к двери и тихо открыл её, собираясь уходить, но в последний момент замер и остановился. Слегка повернувшись через левое плечо, Сенж сказал:       — Будь сильным, Фили. Это далеко не последнее испытание, но ты всё выдержишь. Торин не просто так выбрал тебя…       Фили ничего не успел сказать, как дверь за лучником закрылась. Слова Сенжа засели где-то глубоко в мозгу, заставляя медленно принимать их смысл. «Далеко не последнее испытание…» Фили понимал это, чувствовал, что грядёт что-то нехорошее. Все эти убийства и предательство Даина казались лишь началом чего-то страшного, что может выпасть на долю эреборцев и на Фили в частности.       «Торин не просто так выбрал тебя…» Но с каждым днём Фили всё чаще сомневался в этом.