Доверие - залог любви

      Аллен Уолкер лениво открыл глаза, и первое, что он увидел, было непонятное пятно перед его носом. Поморгав, парень скосил глаза к переносице, дабы подробнее рассмотреть неясный объект. Лишь через несколько секунд седовласый понял, что объект тоже рассматривает его. Восемью чёрными глазами.       Канда резко проснулся от дикого крика господина. Вскочив на кровати, он уже было собирался помчаться на помощь, как до его ещё сонного сознания дошло, что источник звука находится под боком. Резко повернув голову, японец увидел бледного, как полотно, Аллена, косящего глаза на паука, который висел прямо над его носом. Тяжело вздохнув, брюнет протянул руку и резко махнул её прямо над пауком. Потеряв свою опору, незваный гость шлёпнулся прямо на щёку дрожащего Аллена. Тот дико взвыл и, вскочив на кровати, стал мотать головой, пытаясь согнать паука.       - Тихо, тихо! – крикнул Канда, хватая Уолкера и прижимая к себе. Тот, всхлипнув, доверительно вжался в тело японца. Поглаживая спину испуганного господина, брюнет дождался, пока немного контуженный подобной тряской паук свалится с кровати, запутавшись в своих восьми лапках. Отстранив мальчишку от себя, Юу внимательно осмотрел его лицо – бледные щёки, дрожащие губы и огромные от страха покрасневшие глаза. Аллен жалобно посмотрел на слугу и судорожно всхлипнул.       - Мояши, ты такой придурок, - простонал Канда, снова прижимая к себе хрупкое тело.       - Я пауков боюсь, - пожаловался седовласый, крепко обнимая японца. Голос ещё дрожал, но испуг прошёл, и сердце не хотело замедлять свой бег. И виной этому был отнюдь не паук. Проведя руками по шершавой от шрамов спине, Аллен улыбнулся – тёплая.       - Бака, этот паук тебя ещё больше боится! Ты же такой большой для него, - пояснил брюнет, наслаждаясь поглаживаниями. От этих горячих нежных рук хотелось буквально мурчать.       - Зато страшный, - обиженно насупился Уолкер, понимая, что брюнет прав. Юу хмыкнул – ну да, с такого расстояния, может, и страшный.       Парочка снова улеглась в постель, и Аллен прижался к Канде сбоку. Положив руку тому на грудь, он чувствовал, как чужое сердце глухо стучится о клетку рёбер.       - Канда, - позвал мальчишка, а когда слуга отозвался, продолжил, - теперь ведь многое изменится?       - Возможно, - ответил японец, обнимая парня за талию. Так они лежали некоторое время в тишине, но вдруг седовласый приподнялся на локтях и взглянул в лицо слуге. Тот всё так же продолжал спокойно лежать, лишь вопросительно скосив глаза на Аллена.       - Канда, ты так и не ответил на мой вчерашний вопрос, - брюнет вздохнул. Глупо было надеяться, что мальчишка забудет про это. Можно промолчать или снова увести тему разговора, как у них получилось вчера, но это будет выглядеть так, будто брюнет трусит. Вздохнув, Канда начал рассказ:       - Я жил в Японии до десяти лет. Япония – страна закрытая и в ней не любят чужаков. Моя деревня находилась рядом с морем, и однажды к нам приплыли пираты. Они разграбили всё и зарезали почти всю деревню. Нескольких детей они захватили с собой, чтобы продать здесь. Оказывается, Нои уже несколько веков имеют дело с пиратами – они скупают у них рабов с других стран и перепродают на рынке за высокую цену. Тогда они скупили пятерых. Среди них был я и Алма – мы тогда ещё не знали друг друга.       На рынке особо ценны рабы в возрасте 15 лет. Нам всем тогда было в районе 10-11, поэтому Ноям, чтобы не терпеть убытки, пришлось нас «вырастить». Всех рабов содержали в одной огромной комнате, насквозь пропахшей мочой и кишащей крысами. Раз в день нас кормили какой-то похлёбкой, а во время всего дня нам раздавали поручения. Остальные рабы нас недолюбливали и всячески издевались. Вообще, среди рабов закон – каждый сам за себя. Но мы с Алмой держались вместе, чтобы выжить. И у нас получилось – за все пять лет, которые мы жили в общей комнате, нам меньше всех доставалось. Когда нас повели на продажу, нас было трое - один парень заболел, а другого забили насмерть другие рабы. Но получилось так, что нас с Алмой не купили. Скин тогда дико разозлился и избил нас до полусмерти. Недовольный тем, что нас не купили, он схватил Алму и изуродовал ему лицо своим кинжалом. Я пытался его выходить, но в тех условиях, без врача, ничего не удалось. Пошло заражение и Алма умер.       Канда смолк. Он не знал, что ещё рассказать Аллену. То, как он возненавидел Ноев ещё сильнее? Или то, как сотни раз пытался сбежать, и был избит за это? Или про то, как другие рабы тешились над его молодым телом, а он не имел никакой возможности защищаться?       - Канда, - тихо позвал Уолкер брюнета. Тот повернул в его сторону голову и впервые за разговор посмотрел мальчишке в глаза. Огромные серые омуты были полны прозрачных слёз.       - Канда, Алма был тебе очень дорог? – спросил седовласый, мягко проводя рукой по груди слуги. Японец молча кивнул. Грустно улыбнувшись, Аллен поднял руку выше и обвёл ключицу брюнета.       - А Муген? – поинтересовался Уолкер, вспоминая ситуацию с мечом.       - Этот меч был реликвией моей семьи. Я не мог не узнать его. Только как он попал на рынок спустя столько лет – не знаю, - ответил японец, теснее прижимая к себе господина.       - Может, твоя семья жива? – предположил седовласый, но Юу закачал головой.       - Я видел их тела. На момент нападения я был вне дома, но когда пришёл, деревня уже горела. Тело матери я нашёл около дома – она пыталась сбежать, но у неё не получилось. А отца у нас давно не было.       - Ясно, - прошептал мальчик. На несколько минут повисло молчание. – А она была красивой?       - Не помню. Я запомнил всё, что происходило в тот день, да и в предыдущие десять лет. Но её лицо будто вырезали из моей памяти, - прошептал Канда, пустым взглядом смотря перед собой. Аллен приподнялся и ласково погладил брюнета по голове, прижимая её к своей груди. Японец совсем не возражал.       - Я уверен – она была самой красивой женщиной на свете! – уверил слугу Уолкер. – Ведь она родила тебя, а ты наверняка весь в неё.       Канда хмыкнул и обнял парня за талию, слушая биение его сердца. Красивая, да? Возможно.       - А ещё у неё был очень вкусный яблочный пирог, - вспомнил брюнет.       - Вот бы попробовать! – сказал Аллен и радостно улыбнулся. – Она точно была самой лучшей матерью на свете!       - Наверно. Только она ни разу меня не обнимала и не целовала, - прошептал Канда. В комнате повисла гнетущая тишина.