Доверие - залог любви

      Канда был недоволен. Даже не так: он был ОЧЕНЬ недоволен. Он был в бешенстве, в ярости, ему хотелось рвать и метать всё, что попадалось в поле зрения. Почему, почему этот мелкий не может понять, что подобные вещи для брюнета глубоко противны? Почему ему было сложно войти в положение японца и разрешить не приходить сюда? Чёртов стручок, я тебе это ещё припомню!       Брюнет сжал кулаки, с ненавистью смотря на весело смеющегося Аллена, который болтал с какой-то грузной дамой. Почувствовав яростный взгляд тёмных глаз, Уолкер украдкой повернулся в сторону Канды и ободряюще улыбнулся. Японец фыркнул и отвернулся. Когда он снова обратил своё внимание в центр зала, где стоял Шпендель, его уже там не было. Напрягшись, Юу стал искать его в огромной толпе, всё больше злясь на мелкого. Найдя того около колонны в обществе другой девушки, брюнет облегчёно вздохнул – терять Аллена из поля зрения не хотелось.       За что Канда так не любил балы? Да всё просто. В них было сосредоточенно всё то, что он ненавидел и презирал. Огромная толпа людей в масках, весело лгущие друг другу и сплетничающие по любому поводу. В конце концов, танцы - глупое и бессмысленное кружение вокруг своей оси под музыку. Ну, какое занятие может быть хуже этого?       Брюнет уже около двух часов стоял на месте, пристально наблюдая за Шпенделем, время от времени ловя его взгляд или улыбку, украдкой посланную Юу. А иногда японец ощущал на себе прожигающий взгляд из другого конца зала, откуда нёсся громкий женский смех и болтовня. Да, даже этот алкоголик и бабник припёрся на бал. Ощущая на себе отнюдь не дружелюбный взгляд, брюнет старался держаться прямо и не передёргивать плечами. Хотя, за всё его пребывание здесь, каждый, кому не лень, прожёг в нём дырки. Конечно же, «высшему обществу» было интересно, кто этот молодой человек азиатской внешности, который скромно стоит в углу и смотрит в толпу. Некоторые даже смели подходить, но, выяснив из разговора, что Канда является слугой дома Уолкеров, быстро удалялись - уделять время слуге было выше их достоинства. А брюнет провожал их презрительным взглядом и снова направлял свой взор в центр толпы, ища дорогого себе человека.       - Эй, слуга! Нашёл где стоять! – раздался рядом громкий бас, и кто-то врезался в брюнета так, что он осел на пол. Подняв глаза, японец увидел крайне грузного мужчину лет сорока в дорогой одежде и с большим количеством колец на каждом пальце. Молча поднявшись, Канда отошёл, пропуская мужчину – Аллен просил его ни с кем не ссориться, даже если будет причина. Уж слишком много влиятельных людей находится на балу. Проходя мимо, жирдяй снова задел Юу плечом и злобно прошипел:       - Совсем обнаглел, морда узкоглазая!       - Не свинье говорить мне это, - тихо сказал Канда в спину уже отошедшего обидчика. К сожалению, уж что-что, а уши у того жиром не заплыли.       - Что ты сказал, щенок?! – взревел на весь зал мужчина. Музыканты испуганно притихли, а голоса смолкли, прислушиваясь к происходящему. Канда молчал, хотя желание высказаться было, но он помнил про просьбу Аллена.       - Ну-ка повтори, ублюдок! – всё надрывался мужчина. Схватив брюнета за воротник белой рубашки и подняв его на уровень своего лица, боров проорал прямо в лицо Канды, брызгая слюной. - Да я тебя по стенке размажу, раб!       - Прошу прощения, господин, - раздался сбоку звонкий мальчишески голос. – Мой слуга вам что-то сделал?       Канда повернул голову и увидел Уолкера, который прямо и без всякого страха смотрел на мужчину, который раза в три был больше и выше его. В серебряных глазах было столько презрения и гнева, что даже брюнету стало не по себе. Мужчина непонимающе посмотрел на мелкого парнишку в белой аристократической одежде.       - А ты кто такой будешь, шкет? – громко переспросил боров, продолжая держать Канду за воротник и дышать ему в лицо. Японец пытался отвернуться или отодвинуться, чтобы избежать премерзкого запаха изо рта этого типа.       - Меня зовут Аллен Уолкер, я - хозяин дома Уолкеров, - чуть приподняв бровь, пояснил беловолосый. По всему его виду было сказано, что не знать подобное крайне странно.       Боров неожиданно побледнел и громко сглотнул. Оглядев толпу, которая жадными глазам пожирала его, он отпустил Канду, и тот глупо шлёпнулся на пол. Со страхом посмотрел на Уолкера, он промямлил:       - Извините, господин Уолкер, я не знал, что это ваш слуга.       Поклонившись, он поспешил удалиться. В спину ему донёсся насмешливый голос седоволосого:       - Советую вам в следующий раз смотреть, куда идёте, мистер Крейг.       Толпа весело зашумела, а очнувшиеся музыканты поспешили продолжить прерванную музыку. Аллен склонился над Кандой и протянул ему руку, предлагая встать. Брюнет замялся, но всё же воспользовался его помощью. Ощутив своей ладонью уже ставшее привычным тепло, он вдруг покраснел, вспомнив не так давно проведённую жаркую ночь. Поднявшись, он посмотрел на Аллена из-под чёлки и заметил у него не менее слабый румянец. Робкий голос спросил:       - Хочешь, уйдём отсюда домой? Я достаточно здесь пробыл.       - Да, - шепнул Канда, опуская голову. Надо быть полнейшим идиотом, чтобы не понять, зачем вдруг Аллену захотелось покинуть бал.       Дружелюбно улыбнувшись, Аллен пошёл в сторону выхода, напоследок поймав взгляд всё ещё веселящегося Кросса и кивнув ему. Мариан кивнул в ответ и недружелюбно глянул на Канду, который всё-таки не выдержал и передёрнул плечами.       Коротко сказав, куда экипажу стоит направляться, Аллен уселся в него и прижался к японцу. Тот обнял его за плечи, зарываясь в белоснежные пряди волос и вдыхая их аромат. Спустя пару минут скрипа колёс и шума ветра, Аллен нарушил молчание:       - Что у тебя случилось с тем типом?       - Ничего. Он прошёл и толкнул меня, а я назвал его свиньёй, - спокойно пояснил Канда, ожидая очередной лекции о том, что в такой ситуации стоило бы промолчать.       - Ну и правильно, - неожиданно произнёс Аллен и усмехнулся. – С такими ублюдками так и надо. Зато теперь почти все знают, что «красивый азиат» принадлежит мне и находится под моей защитой.       - То есть обо мне уже и спрашивали? – удивился японец.       - А то. Ты своей красотой покорил чуть ли не весь женский пол. Да только пусть губу закатают – ты мой, и делиться я тобой не собираюсь, - Аллен подался вперёд и куснул Канду за шею. Тот охнул от неожиданности, и седовласый тут же зализал пострадавшее место.       - Как приедем, я тебе покажу, что значит не слушать меня, - прошептал Канда, поднимая голову Аллена за подбородок. Тот хитро посмотрел на него:       - Жду с нетерпением.       Юу наклонился и впился в податливые губы мальчишки, сминая их и грубо проникая языком в его рот. Аллен не сопротивлялся, а лишь обнял слугу за шею, углубляя поцелуй. Ощущение чужого влажного языка в своём рту, который вёл себя как хозяин, было просто восхитительно.       Они оба быстро адаптировались к переменам, и теперь у всех на виду Аллен был хозяином Канды, но стоило им остаться наедине, как роли менялись. Своенравный слуга становился деспотом и тираном в постели, а милый и справедливый хозяин превращался в податливого и нежного зверька. Но, несмотря на доминирование в постели, Канда трепетно относился к своему любимому и старался не сделать тому больно. Чувствовать под собой хрупкое тело, ощущать жаркое дыхание на шее и слышать чувственные стоны, задевающие струны души брюнета, было самым лучшим, о чём Юу даже не смел мечтать. В объятиях этого мальчишки он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Именно человеком, не рабом.       Канда плохо запомнил, как они доехали до дома, как Аллен что-то пытался втолковать старику дворецкому и как они вместе шли по коридору. Но японец отлично запомнил, как громко щёлкнул за ними замок в ванной и с каким отчаяньем Аллен прижался к нему, тянясь губами за поцелуем. В памяти ярко отпечаталось, какой горячей была вода в ванной, но она явно уступала жару их тел, как скользили ласковые ладони по измученной побоями и испещрённой шрамами спине брюнета, как тонкие пальцы зарывались в длинные влажные волосы. Было просто невозможно забыть стоны Аллена, жар и узость внутри него, пальцы, царапающие плечи брюнета в попытке сдержать крики боли. И, конечно же, серебряные глаза, полные любви и доверия, вместе с голосом, хрипло шепчущим:       - Я люблю тебя, Юу. Люблю и доверяю...       Было нельзя не ответить:       - И я тебя, Аллен. Любить и доверять – это самое меньшее, что мы можем друг другу дать.       Спустя некоторое время, мокрые и довольные, они лежали в комнате Уолкера. Канда перебирал влажные белые пряди мальчишки, а тот напевал про себя какую-то мелодию, рисуя пальцами на груди брюнета загадочные символы.       - Канда, а почему ты так не любишь танцы? – поинтересовался Аллен, наклоняясь и легко целуя грудь любимого.       - Потому что это глупое занятие, - ответил японец, убирая чёлку с глаз мальчишки. Тот некоторое время помолчал, а потом усмехнулся:       - Ты просто танцевать не умеешь.       - Ну и что? – без интереса спросил брюнет. Хоть разговор и был бессмыслен, но ему нравилось слушать голос Аллена.       - Я тебя научу танцевать, и ты полюбишь танцы, - не спрашивая мнения слуги, решил Уолкер. Канда вздохнул:       - Зачем это тебе?       - Просто хочу. Хочу танцевать с тобой на балах. И чтобы всякие глупые женщины не лезли к тебе.       - А что, ревнуешь? – спросил японец, наблюдая за руками у себя на груди. Кисти дрогнули, а потом продолжили своё загадочное дело.       - Немного. Но я доверяю тебе, - сказал Аллен полным уверенности голосом и поднял глаза на Канду. Вглядевшись в серые омуты, брюнет улыбнулся и мягко поцеловал пухлые губы Уолкера.       - Ну и правильно делаешь. Доверие – залог любви. Мне так мать говорила.       - А мне Мана. Есть у них что-то схожее. Думаю, они бы подружились, - улыбнулся Аллен, заправляя за ухо тёмную прядь Канды. Тот грустно улыбнулся в ответ и, чмокнув хозяина в лоб, прошептал:       - Сладких снов, Мояши.       - Я Аллен! – возмутился Уолкер, но тут же уютно прижался к тёплому боку любимого и добавил. - Тебе тоже.