Доверие - залог любви

      - Канда... ха... Кан... - Аллен сжал простынь, прогибаясь в пояснице. Он чувствовал жар дыхания брюнета, его горячую влажную кожу, ощущал, как волосы щекочут ему спину, а плоть Юу резко двигается в нём, доставляя неземное наслаждение.       - Мой... ты – мой, - рыкнул брюнет, вцепляясь зубами в плечо мальчишки. До синяков стиснув узкие бёдра парня, он стал сильнее вбиваться в хрупкое тело, слушая громкие стоны и вскрики.       - Твой... только твой, - безропотно отвечал Аллен, подаваясь бёдрами назад, сильнее насаживаясь на плоть любовника, ловя с ним один ритм. Руки скользнули по простыне, и Аллен упал на кровать грудью. Закусив ладонь, он сдерживался, чтобы не закричать. Вот так стоять перед брюнетом на коленях с поднятой задницей и ощущать, как Канда входит в него под таким углом – было просто великолепно.       Канда устроился удобнее, не прерывая бешеный темп и чувствуя, что они оба уже на пределе, стал быстро водить рукой по члену Аллена.       - Да... да... Ещё... сильнее… ЕЩЁ! – не выдержав, вскрикивал Аллен. Мир взорвался, и всё померкло во тьме, оставив после себя чувство заполненности и удовлетворения.       Канда задрожал, кончая в Уолкера, сильнее стискивая его бёдра. Протяжный стон сорвался с его губ и прокатился по всей комнате, затухая. Выйдя из Аллена, он услышал недовольный стон с его стороны. Усмехнувшись, брюнет забрался с седоволосым под одеяло, крепко прижимая к себе его хрупкое тело. Разгорячённая после секса кожа остывала, биение сердец замедлялось, а дыхание выравнивалось. Пара мгновений, и Канда погрузился с сон.       Вздрогнув, брюнет резко раскрыл глаза. Снова он. Алма Карма. Парень из прошлого, так похожий на Аллена. Кажется, что ещё немного, и лица этих двоих соединятся в одно. Канда выдохнул. Нет, это бред. Они разные, совсем разные. А сходство во внешности случайно. Вот он сейчас протянет руки и обнимет тёплого Аллена, который проворчит что-нибудь спросонья и прижмётся к японцу.       Канда протянул руку и замер. Только сейчас он осознал, что кровать была слишком холодной, а в комнате было слышно дыхание только одного человека – его самого. Вскочив, японец в ужасе посмотрел на пустующую вторую половину. Быстро нацепив на себя одежду, он поспешил на кухню – вдруг мелкому захотелось перекусить посреди ночи. Но Мояши там не оказалось, как и его следов пребывания там ранее. По пути обратно в комнату, Канда заглянул в ванную. Вот здесь его ожидал сюрприз – небольшие лужицы воды сообщали о том, что кому-то приспичило помыться посреди ночи. А в этом крыле ванной никто кроме них двоих не пользуется. Ну, во всяком случае, после того, как одна служанка зашла туда и застала своего хозяина и его слугу в очень интимном положении. Благодаря этому случаю и ванна освободилась от нежелательных гостей, и подтвердились слухи об отношениях азиатского слуги и молодого господина, что позволило старому дворецкому свободно вздохнуть и перестать сдерживать язык за зубами.       Канда вернулся в спальню и оглядел её. Одежды Аллена не было – кто бы сомневался. Вдруг что-то привлекло внимание брюнета. На секунду ему показалось, что тьма в окне шевельнулась. Рванув, японец резко распахнул его. Тьма снова шевельнулась, и несколько десятков чёрных мотыльков вспорхнули с подоконника. Огромных чёрных мотыльков.       Чертыхнувшись, брюнет стукнул кулаком по подоконнику. Посмотрев вниз, он сощурил глаза. Наклонившись, Канда подобрал с пола какую-то бумажку, сложенную в несколько раз. Развернув её, он углубился чтение.       «Я тебя уже предупреждал, Малыш – тебе не сбежать. Лучше передумай – всего одна ночь, и ты под моей опекой. Никаких проблем, отличное будущее. Решение за тобой».       Мягкая бумага смялась в руках у японца. Этот почерк, эта манера обращения, эти чёртовы мотыльки, в конце концов! Не выдержав, Канда вцепился руками в подоконник и заорал. Плевать, если он всех перебудит, плевать! Когда дыхание закончилось, брюнет упал на пол и слабо ударил по каменным плитам.       - Ты – мой... Я тебя не отпускал. Так зачем же ты снова пошёл в этот ад?