Искры огня

      На улице довольно холодно, изо рта белесыми островками идёт пар, тут же рассеиваясь по ветру. Это похоже на сумасшествие, но Микки не может позволить себе тратить время на то, чтобы войти в дом. Он хочет получить своё по праву прямо здесь и сейчас. Он пытается не думать о том, что Йен продолжает оставаться странным, будто не помнит, что было с ним минуту назад. Возможно, провалы в памяти - побочный эффект от биполярки. Разве не должен он беспокоится по поводу неясного сознания своего парня? Всё правильно, кивает самому себе Милкович. Если что и может освежить воспоминания, так это близость. Их тонкая трепещущая связь. Она прорвётся сквозь невидимый барьер, наполняя сердце Йена знанием.       Теперь Галлагер сосредоточен на Микки, он жадно покрывает его лицо поцелуями, интуитивно чувствуя, что физически тосковал по этому телу. Он пока не может понять, откуда эта давящая тревога, но, кажется, знает, как с ней справиться. Чувствует всё тоже чертовски неимоверное притяжение, которое правит им. Это ощущение чего-то важного. Самого важного. Весь мир сомкнулся на одном человеке. Так было и так будет. Никакая болезнь не в силах вытеснить любовь.       Невдалеке лает собака, переходя на протяжный вой. Лёгкие, едва заметные, снежинки ложатся на огненно-рыжие волосы и тают на разгорячённой щеке. Микки чувствует, как дрожат его губы, но не от холода. В нём проснулся остервенелый голод. Бесформенная куртка упала к его ногам, он принялся сдирать с себя джинсы, но никак не может справиться с пуговицей. Пальцы на холоде одеревенели и с трудом сгибаются. Его руки накрывает тёплая ладонь, словно Йену осенняя прохлада нипочём. Он проворно справляется с преградой и по-свойски разворачивает Микки спиной к себе. Мягким движением руки, кисть ложится на плечо, предлагая занять удобную позу. Милкович подчиняется и чуть отводит зад, покрываясь мурашками. Он вжимается щекой в неровную поверхность, где облупившаяся краска врезается в плоть, оставляя следы своего присутствия. Он успевает лишь подумать о том, что на таком морозе ничего не выйдет, прежде чем Галлагер входит в него, заполняя тугое пространство собой. Микки с трудом удерживается на ногах под напором, Йен неистового трахает его, удерживая бёдра партнёра руками.       Только сейчас Милкович замечает, что стал различать в потёмках силуэты и цвета. Затянутое пасмурными тучами небо, медленно расступается, оставляя место луне, которая спешит запечатлеть пробуждение Йена от болезненного сна. Всё уходит куда-то на второй план. Озноб, пробирающий до костей, когда не спасает даже пресловутое трение тел. Наслаждение, что концентрируется внизу живота, посылая волны удовольствия по всему телу. Чувства, будто притупились, оставаясь где-то на фоне. Он знает о них, но сейчас готов заплакать от непомерной радости, разбередившей его сердце. Галлагер здесь, с ним. Всем своим разумом. Всеми чувствами. Он рядом.       Йен обхватывает шею любовника левой рукой, заставляя выпрямиться, давит чуть сильнее нужного, отчего Микки становится трудно сглотнуть слюну. Он цепляется обеими руками за предплечье партнёра в попытке ослабить хватку и тонет в океане ощущений, внезапно вернувшихся к нему. Изнутри рвётся стон, такой сладкий, что Галлагер нежно проводит ладонью левой руки по губам Милковича, освобождая его от жёстких оков. Микки в безудержном порыве облизывает изящно-тонкие пальцы рыжего, представляя, что это член любимого. Йен опускает голову, упираясь лбом в спину любовника, он чувствует отчётливый запах сигарет, которым пропахла футболка. Резкость сменяют плавные движения, отчего он яснее воспринимает каждое сжатие тугих мышц, что взяли в рабство его член.       Милкович слышит, как невдалеке завыла сирена полицейской машины. Он начинает улыбаться, представляя, что их могут застать за торжественным воссоединением. Эта мысль ему определённо нравится. Так даже было бы лучше. Пикантнее. Волна удовольствия, достигшая своего пика, внезапно накатывает на него, он изливается, забрызгивая голую замерзшую землю и участок стены, успевая произнести:       - А вот, блять, и десерт.       Слушая, как Микки стиснув зубы после своей фразы, приглушает стон, Галлагер, теряя силы, наваливается на него, кончая бурным потоком горячей струи. Не успев отдышаться, оба парня натягивают штаны и бегом пускаются к крыльцу. Милкович норовит обогнать Йена, но оступается на первой ступеньке лестницы и смачно грохается на задницу. Галлагер оборачивается, заливаясь веселым хохотом, опирается о входную дверь, прижимая руки в животу. Микки не выдерживает, его лицо озаряет улыбка. Спокойная, счастливая улыбка. Йен стал самим собой. Чудаковатым рыжим ребёнком с серьёзными глазами и очаровательной мордашкой.       Дверь резко распахивается, Галлагер летит к ногам Мэнди, которая недоумевающе переводит взгляд с одного на другого парня. Она быстро успокаивается, понимая, что брату удалось вернуть любимого в нормальное состояние. Опустившись на колени, она обнимает Йена, шепча ему на ухо, как соскучилась. Микки взлетает вверх по лестнице, разъединяя объятия, и тащит Галлагера к дивану, отвернувшись от него, чтобы тот не заметил ревности, ярко выраженной на измученном ожиданием лице.       Милкович включает излюбленную игру и садится, подтянув ноги. Его бьёт озноб, который тяжело скрыть, но он и виду не подаёт, что чувствует неудобство. Похлопывает ладонью по истрёпанно-прожжённой подушке дивана рядом с собой, приглашая Йена присоединиться к нему. Призывая вернуться в прежнюю жизнь, не омрачённую тяготами плохой наследственности. Наслаждаться настоящим в немом страхе будущего. Галлагер поднимает с пола грязный плед, несколько секунд разглядывая его. Чёртовы Милковичи. Качает головой, но всё-таки накрывает им ноги Микки, аккуратно подоткнув с боков. Ловит на себе быстрый взгляд напряжённых глаз, владелец которых сжимает чуть посиневшие губы в тонкую полоску. Йен опускается рядом, ощущая под задницей гору крошек, ёрзает и берёт второй джостик.       - Мы, как блядская семейная пара, - комментирует Микки присутствие, обволакивающего его пледа. Одной рукой Галлагер обнимает его за плечи, украдкой поглядывая на то, как парень закусывает губу. Не удержавшись от желания, он мгновенно нагибается, целуя в висок брюнета, чуть дольше задерживаясь в плену знакомого аромата кожи. Милкович пытается отмахнуться. - О, прекрати это. Что за нежности, мать их?       Рыжий, как ни в чём не бывало, начинает играть, довольный собой. Через пару минут он замечает, что Милкович задумался над чем-то, его руки безвольно опустились, а сам он смотрит куда-то вдаль. Галлагер легонько толкает парня в плечо, чтобы вернуть к реальности.       - Вообще-то, ты и есть моя семья, - тихо произносит Микки, смущаясь собственных слов. - Моя настоящая семья.       Йен не может сдержать улыбки. Это было признание. Пусть не в открытую. Между строк. Криптограмма. Ребус. Но он его разгадал.