Непобеждённая

      Тобиас вернулся домой за полночь. Тихо поднялся к себе, зажёг свечи: город ещё экономил электричество. Конечно, как один из лидеров, он мог пренебречь эти правилом, но не видел в этом необходимости — в конце концов, с работой покончено до завтра. Усталость накатила так резко, что Тобиас не выдержал, бросил все дела и ушёл, никому не сказав куда. Эвелин без конца твердила, что он слишком много работает и никогда не отдыхает. А зачем? Как только немного расслабишься, тут же захлёстывали воспоминания, которые приносили горечь и боль… Тобиас привык к боли, точнее сжился с ней.       Время от времени приходили счастливые сны. Там Она была рядом, нежно улыбалась и говорила, что больше никогда его не покинет. Её огромные,на таком маленьком личике глаза смотрели с обожанием. Иногда они ехали обнявшись в стремительно мчащемся поезде. Ветер трепал длинные пряди волос девушки, и Тобиас ощущал их нежный цветочный запах. В другой раз сидели в кабинке того самого Чертового колеса. От высоты кружилась голова, но Тобиас не боялся, изо всех сил прижимая к себе маленькое, но такое крепкое тело любимой. Рядом с ней он забывал о страхе. Пальцы скользили по нежной коже, а вслед за ними отправлялись губы. Просыпаться не хотелось, потому что после ещё тяжелее было жить без неё, но в тоже время, если бы предложили какую-нибудь сыворотку, таблетку, гипноз или бог знает что ещё, чтобы избавиться от этих грёз, он никогда бы не согласился. Они давали краткую передышку от тоски. И если цена таких снов жуткая боль… Четыре готов был платить снова и снова. Смешно сказать, не верящий ни в Рай, ни в Ад, Тобиас твёрдо верил, что там, за пустотой Трис любит и ждёт. Это давало не только надежду на новую встречу, но и силы просто жить.       Тобиас налил немного виски в стакан и подошёл к окну. Он вглядывался в темноту. Она не была угрожающей, во всяком случае, не такой, которая поселилась внутри него самого. Кое-где ещё горели огоньки, но в основном город спал, готовясь к новому дню. Едва солнце окрасит дома в нежно-розовый цвет, на улицах появятся первые жители. Стряхнув остатки сновидений, они будут торопиться по своим делам.       Вроде всё, как и раньше, кроме улыбок, которые вспыхивают на лицах. Казалось бы, подумаешь — улыбки. Улыбаются соседям, знакомым, просто прохожим, а главное, представителям других фракций. И как бы не торопились они, какие заботы и проблемы их не охватывали — всегда находят минутку, чтобы окинуть взглядом красивые здания, отремонтированные улицы родного города.       Сколько было споров! Кто должен восстанавливать разрушенное войной?! Кому убирать зловонные канализации, засыпать провалы на дорогах?! А кто сможет заняться восстановлением коммуникаций?! И так до бесконечности. Спорили, спорили, а потом решили — всё. Объединили усилия всех фракций: лучшие идеи, силу, интеллект, работоспособность, творчество, многочисленность. На Совете было решено использовать при строительстве как можно больше стекла. Всем хотелось впустить в дома много света, чтобы разогнать остатки теней прошлого. Результат превзошёл все ожидания. Город обрёл новую жизнь. Конечно, предстоит сделать ещё много, но они готовы! Все готовы. Для всех Чикаго стал главной фракцией...       Итон устало потёр лицо. Почему-то вдруг перед глазами всплыло раздражённое лицо Кристины. Последнее время стычки между ними происходили всё чаще. Единственный, кто мог урезонить Крис — это её непосредственный начальник, главный помощник Тобиаса — Зик. Вот и сегодня она как обычно стремительно ворвалась в кабинет. Быстро решив все текущие дела, вдруг спросила:       — Тобиас, ты что робот?       — Не понял, — растерянно переспросил Тобиас.       — Не понял, не понял, — раздражённо пробормотала Кристина. — Что тут непонятного? Я знакомлю тебя с чудесной девушкой: красивой, умной, готовой терпеть все твои капризы, а ты?       — Что я? — попытался он увильнуть от ответа. Но с Крис такой номер не прошёл. Искренность с бесстрашием — та ещё смесь. Тобиас пока не встречал человека, способного увильнуть от девушки, если она намеревалась добиться ответа. Треснув по столу кулаком, Кристина просто взорвалась:       — Посмотри на себя! Да, ты стал настоящим лидером. Люди верят тебе и готовы идти за тобой. Мы все гордимся тобой, Трис тоже гордилась бы, — добавила она тише, увидев, как дрогнуло его лицо. — Ты много работаешь, слишком много. Я не думаю, что она была бы рада, увидев, как ты загоняешь себя в крематорий. Я не позволю, мы не позволим! Слышишь?! Сегодня же ты позвонишь Глории, извинишься за невнимательность и пригласишь её отдохнуть, расслабиться! Выпьешь текилы, потанцуешь, займёшься, наконец, сексом, если ты ещё помнишь, как это делается. Зик может дать пару уроков.       Тобиаса просто передёрнуло от такой откровенности. Несмотря на годы в бесстрашии, потом в политике, где всё обнажено до предела, он не выносил подобных разговоров вслух. Воспитание, полученное в детстве, въелось на всю оставшуюся жизнь.       — Кристина, что ты от меня хочешь? Я работаю. Глория…хм…ты хочешь принудить меня жениться на девушке, которую я не хочу? — Тобиас устало вздохнул. — Я ничего не обещал твоей подруге. Да, мы пару раз приятно провели время. Послушай, Крис, не обижайся, но моя заинтересованность в ней не настолько большая, чтобы всё бросить и бежать на свидание.       Кристина открыла уже рот, и неизвестно до чего дошёл бы их спор, если бы в кабинет не ввалился Зик.       — Привет! Опять ругаетесь? Тобиас, у меня отличные новости. Я договорился о встречи лидеров тех городов, что мы наметили. Осталось обкатать некоторые мелочи, и мы готовы! Тобиас выразительно хмыкнул:       — Вот эти мелочи, как правило, и доставляют больше всего хлопот.       Крис сердито рыкнула на Зика:       — Дорогой, у нас тут небольшой разговор, давай чуть позже. Парень посмотрел сначала на Крис, потом на Тобиса и ухмыльнулся.       — Кристина, может, ты пока отложишь все эти глупости. У нас тут предстоит важная работёнка.       — Что? Глупости? — девушка взвилась чуть не до потолка. — Зик, уж кто, кто, но ты первый должен настоять, чтобы Четыре отдохнул. Ты же сам возмущался, что он не человек, а компьютер на ножках. Даже компьютеры зависают. Ты хочешь, чтобы во время наиважнейших переговоров он завис, потому что у него полетел предохранитель, а он уже на грани?!       — Ладно, ладно — ты права, — Зик примирительно поднял ладони верх. Я тут быстренько подготовлю кое-какие черновики, а ты, Тобиас, пока дашь отдых своим предохранителям. А потом мы всё обкатываем и… — Зик внезапно запнулся. Он увидел глаза Тобиаса и понял — пора выметаться. Итон теперь не бесстрашный, но Зик видел, как он ежедневно тренируется. В зале ему практически не было равных бойцов. Решив, что лучше судьбу не искушать, прихватил Кристину за локоть и быстренько исчез за дверью.       — Но, — попыталась упереться девушка.       — Никаких но! — Зик выразительно помахал пальцем. — Ты играешь с огнём. Не дави, а то…       — Что — то? — пожала плечами Кристина. Зик закатил глаза.       — Последствия тебе не понравятся. Крис, я понимаю, что у искренних с тактом проблемы, но ты же его друг. Оставь Тобиаса в покое, и всё наладится. — Девушка выразительно хмыкнула.       — Ага, лет через сто. Прошло уже три года, а он только недавно решился пригласить кого-то на свидание. Зик, разве это нормально?!       — Я не говорю, что это нормально, но, в конце концов, Крис, кто мы такие, чтобы судить, — вздохнул Зик. — Да у тебя был Уилл, — торопливо добавил он, чтобы не дать девушке возразить. — Но каждый горюет по-своему. Я прошу тебя, отстань. Вернёмся к этому разговору потом, ладно?       Их перепалку прервал Тобиас. Он огорошил своих помощников фразой, что, мол, внял их советам, и решил отдохнуть. Итон стремительно выбежал в коридор, еле сдерживая смешок, уж очень у его друзей были ошарашенные физиономии. Он долго бродил по городу, домой не хотелось. Там было пусто и одиноко. Можно заехать к Эвелин, но мать продолжит те же упрёки, которые он слышал от Кристины. Тобиас злился, очень злился. Порой он просто выходил из себя, ему становилось страшно, вдруг потеряет контроль и как отец начнёт расслабляться, срывая зло, усталость, разочарование на близких. Он любил мать и своих друзей, но никак не мог понять, почему до них не доходит, что ему никто не нужен. Слишком много он отдал Трис, и когда она ушла, у него не осталось ничего, что можно предложить любимой девушке или жене.

***

      — Ну, вот и торчи тут один, — с неожиданной злостью подумал Тобиас. — Давай, давай — растравляй свои раны. Кристина права, нужно было пригласить Глорию куда-нибудь выпить. Девушка не виновата, что ты превратился в неврастеника. — И тут же темнота, скопившаяся внутри, выплеснулась наружу. — Да, кому какое дело, — с неожиданной злостью он швырнул стакан с остатками виски в огонь. Все кому не лень суют нос в его жизнь, точнее в постель. Итон просто ненавидел это. Злоба накатывала волнами и от этого тело начала бить мелкая дрожь. Звон разбившегося стакана и всплеск пламени немного успокоили. — Приплыли, скоро ты начнёшь кидаться на окружающих, как дикий зверь, — подумал он с иронией. — Посадят тебя в клетку и пополнят коллекцию недавно открывшегося в городе зверинца. Будешь там носиться, бросаясь на ограждения, бешено вращая глазами и роняя пену изо рта. Вот бесстрашные повеселятся. Нет, они, пожалуй, устроят себе развлекаловку, бегая от спятившего лидера по загону. Адреналина — море.       Когда-то на одной из старинных кинолент он видел такое развлечение. Толпа народу убегает от разъярённых животных. Огромные, четырёхногие махины, вооружённые рогами, бешено мчатся по улицам города, стремясь догнать и растоптать ополоумевшую толпу. И непонятно, кто выглядит более диким — эти ревущие, роняющие на бегу пену животные или сумасшедшие, пытающиеся обогнать смерть. Видимо, современных бесстрашных и бесстрашных прошлого объединяет одна страсть — страсть доказывать всем и каждому, что самая интересная игра — это игра со смертью.