Непобеждённая

      Мне надоело быть сторонним наблюдателем. Я плыву по течению, предоставляя всем кому не лень вмешиваться в мою жизнь, оставаясь почти безучастной. Во мне всё больше растёт гнев и желание сопротивляться. Я поговорила с отцом о том, что не хочу тратить время на танцы. Папа слегка растерялся:       — Теа, я думал, что тебе понравилось…       — Нет. Я просто не хотела тебя огорчать. Сейчас ситуация изменилась. У меня нет партнёра, и я не хочу его искать.       — Подожди, но насколько я знаю, Рэй был твоим партнёром.       — Да был, но теперь он больше не может. Видишь ли, у него выпускной класс, он капитан футбольной команды... одним словом, Рэй занят.       — Тогда, может, Марк…       — Папа, пожалуйста, пойми меня. Я не хочу заниматься танцами, вместо них лучше я буду больше посещать борцовский зал.       — Теа, благодаря танцам у тебя практически восстановилась моторика и….       — Танцы ни при чём, мне больше помогло посещение зала. Мастер занимается со мной восточной гимнастикой. Он каждый раз дополняет занятия новыми упражнениями. Именно Ли я должна благодарить за способность двигаться, не путаясь в собственных ногах.       Папа на некоторое время задумался:       — Хорошо, чего ты хочешь от меня? Ведь решение, как я понимаю, ты уже приняла.       Я ликую от облегчения, самое трудное позади, но дальше надо быть очень осторожной, не хочу лгать отцу, но и сказать всю правду до конца, тоже не могу.       — Зал, в котором проходят занятия, находится не в лучшей части города. Я не думаю, что болтаться в том районе по вечерам полезное занятие для здоровья, поэтому попросила мастера перенести тренировки на более раннее время. Раньше меня подвозил Рэй, но теперь график наших занятий не совпадает. Ты не мог бы забирать меня после тренировки? Мне не хочется, что бы ты волновался, и я думаю, что это будет разумным компромиссом.       Отец смотрит на меня задумчиво:       — Любопытно, какую часть правды ты посчитала нужным приоткрыть, и что осталось недосказанным.       Я опускаю глаза и молча жду его решения.       — Хорошо. Мне нравится, что ты ищешь разумный выход из создавшейся ситуации. Но что, если по какой-то причине я не смогу заехать за тобой?       — Я договорюсь с Марком, либо буду сидеть в зале и ждать, пока ты освободишься.       — Терра, — Отец строго на меня смотрит, — я дам согласие только при условии, что ты не будешь рисковать.       Я обнимаю его за шею:       — Пап, ты самый лучший.       — Это ещё не все. Ты познакомишь меня с этим Ли, и позволишь присутствовать хотя бы на одной тренировке.       Я поспешно киваю.       Марк на мою просьбу подвозить меня на тренировку и иногда забирать соглашается сразу. Он готов на что угодно, чтобы только вернуть Доминику. И помощь мне, как я понимаю, прямой путь к её прощению.       — Не вопрос. Только скажи и я весь твой, но… — Я вижу, как он смутился:       — В чём дело Марк?       — Теа, только не сердись и не думай, что я чего-то от тебя требую за дружескую услугу…       — Не тяни.       — У нас в начале следующего месяца матч, — увидев, как я закатила глаза, он заторопился: — Пожалуйста, Теа, я прошу не за себя. В команде полный кавардак, все перессорились. На тренера жалко смотреть…       — Хорошо, убедил.       — Спасибо, спасибо, ты просто чудо, — он схватил меня в объятья и закружил.       — Подожди радоваться. Я ещё не всё сказала. На матч приду, но не как талисман — это не обсуждается.       — Можно, просто сказать ребятам, что ты на матче и болеешь за нас? — на секунду задумался Марк и выдвинул контрпредложение,       — Уговорил.       Марк опять закружил меня. Он чуть не сбил влетевшую в комнату Доминику.       — Что… — только и успела завопить она, как Марк подхватил её и закружил, остановился и громко чмокнул, потом чмокнул меня и исчез.       — Он что, взбесился?! — изумилась Дом. — Окончательно сбрендил.       Когда я объяснила, в чём дело, Доминика удивлённо уставилась на меня:       — Ты пойдёшь?! Простишь после всех гадостей, которые они тебе причинили? Ты либо дура, либо святая.       — Надеюсь, не первое, и точно, не второе, — рассмеялась я. — Доминик, ну, что мне стоит? Марк ведь тоже играет. К тому же, ты пойдёшь со мной и будешь присматривать.       Подруга покачала головой. Я обняла её:       — Дом, помирись с Марком, а то парень сам не свой.       — Так ему и надо, — ворчит девушка.       Но я вижу, что она уже его простила. У моей подруги добрейшее сердце, за что я очень её люблю.       Я познакомила мастера Ли и отца. Они, как ни странно, понравились друг другу с первого взгляда. Я оторопело наблюдала, как они оживлённо разговаривали, будто давние знакомые. Отец задавал вопросы, мастер подробно отвечал. Ли пару раз широко и добродушно улыбнулся, я и не подозревала, что он так умеет.       — Теа, ты почему бездельничаешь, работай, — прервал мои наблюдения мастер. Папа внимательно следит за всеми моими упражнениями. Ли что-то ему объясняет, иногда, сам демонстрирует некоторые движения.       — Терра, не отвлекайся, — строго одёрнул меня отец, заметив, что я опять пялюсь на них. Я возмущённо на него уставилась. Ли пригласил отца отведать какого-то редкого чая, папа согласился, и они преспокойно удалились, оживлённо болтая.       Эээ… даже не знаю, что сказать. Обалдеть, пожалуй, подойдёт. Я иду к мишени, достаю из специального ящика звёздочки и начинаю метать. Это доставляет мне настоящее удовольствие и помогает расслабиться. Ещё больше помогает, сознание того, что я сказала отцу правду… ну, почти всю правду.       Папа подружился с Ли. Мастер время от времени приходит к нам в гости. Они садятся с отцом в беседке, пьют чай и ведут долгие философские споры. Я никогда не задумывалась, но, похоже, Ли очень одинок. Особенно трудно ему стало, когда из города уехал его лучший друг. Иногда я присоединяюсь к ним: накрываю на стол, приношу горячие, сочащиеся мёдом, с пылу с жару пирожки, разливаю ароматный чай, а потом сажусь рядом с отцом и прислоняюсь к его плечу головой. Я не смотрю, но знаю, что у папы теплеют глаза, потому что это тепло отражается в глазах Ли. Мне всё равно, о чём они разговаривают, я просто слушаю их голоса.       Не смотря на бурные протесты Доминики, я пошла на футбольный матч. Подруга отправилась со мной. Всё было как обычно, кроме… Наша команда футболистов, чуть не довела до нервного срыва болельщиков.       Перед самым матчем, игроки столпились возле тренера, дающего, очевидно, последние установки, и тут Марк, по-видимому, сообщил парням, что я на трибуне. Он ткнул пальцем в ту сторону, где сидели мы с Дом. Игроки дружно повернулись и уставились на нас. Подруга заёрзала на сидении:       — Какого че… — она не успела закончить, поперхнувшись фразой, когда увидела, что почти вся команда ринулась к нам. — Бежим, — Доминика вскочила и потянула меня к выходу.       — Ты это серьёзно? — я нервно хихикнула. — Ты хочешь сказать, что сможешь обогнать тренированных спортсменов?       — Хочешь помереть здесь? — удивлённо спрашивает подруга.       — Ага, причём стоя, — язвительно отвечаю я, — успокойся, вокруг куча народу, полицию вызовут раньше чем, кто-то успеет громко чихнуть.       Но, не смотря на моё громкое и уверенное заявление, вокруг нас появляется куча свободных мест. Я осторожно передвигаю Доминику себе за спину. Учитывая, что она крупнее, чем я, защита выглядит слабовато, но как говориться, имеем то, что имеем.       Парни притормаживают недалеко от меня. Среди них Марк, что должно немного успокоить Доминику. Он выдвигается вперёд:       — Терра, ребята хотят извиниться за своё свинское поведение. Если тебе не трудно, пожелай нам, пожалуйста, удачи.       У парней смущённый вид, но смотрят на меня с надеждой.       — Принимаю ваши извинения. Ребята, желаю вам удачи. — Я протягиваю руку, и каждый из парней осторожно её пожимает. Последним подходит тренер. Он, неожиданно, крепко обнимает меня:       — Спасибо, Теа.       — Боже, тренер, только не говорите, что вы тоже верите в эту ерунду с талисманом.       Как сказать, — он хитро улыбается, — просто, когда ты на матче, тот, кому надо, играет так, как надо, заставляя других шевелить задницей.       Доминика вытаращила глаза:       — Господи, ты сам понял, что сказал?       — Я думаю, тренер имеет в виду Рэя.       — Кстати, об этом гаде ползучем, он так и не приполз, чтобы принести извинения.       — Дом, успокойся       — Но он виноват больше всех!       — Доминик, — я добавляю в голос твёрдости.       — Ладно, хочешь корчить из себя святую, ради бога, я умываю руки.       Единственное, что остаётся добавить — это то, что игра была очень трудной и напряжённой, но команда сумела вырвать победу с разрывом в два очка.       Прошло несколько месяцев после этого матча. Моя жизнь потихоньку стала налаживаться. Как-то отец подвёз меня на тренировку и уехал, у него были срочные дела на кафедре. Ли куда-то вышел, в зале была я одна. Вдруг почувствовала чей-то взгляд. Резко обернулась и увидела Рэя. Он стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив на груди руки.       — Так я и думал!       — О чём ты?       — Я знал, что Ли не сможет тебя выгнать. Есть в тебе что-то такое, что… не знаю…       — А может, он просто пожалел еле ползающую девчонку, несчастного инвалида, — язвительно кидаю я.       Рэй сжал побелевшие губы:       — Ты никогда меня не простишь? — он устало потёр лицо: — Конечно, не простишь, я сам никогда себя не прощу за те ужасные слова. Единственное, что могу сказать в оправдание, что я был зол, точнее — в ярости. Ты зацепила меня так, как никто, и мне казалось, что у нас всё… А тут этот парень, свалившийся непонятно откуда. Я увидел, как ты на него смотришь и понял всё, кончено.       — И как я на него смотрела? — спрашиваю чуть слышно.       — Не знаю, как оглушённая, для тебя никого в мире не существовало, кроме него. Это взбесило меня. Понимаю, мне нет оправдания, но… Теа, я никогда, ни с кем так подло не поступал — клянусь. Мне противно смотреть на себя в зеркало. Я омерзителен сам себе. Просто ты лучшее, что случилось со мной, а я не смог тебя удержать — это довело меня до отчаяния. Как я могу искупить… пожалуйста, Теа, всё, что хочешь, только прости меня за все глупости, что я натворил. Прошу тебя, даже если ты больше не хочешь быть мне просто другом, я согласен на всё. Только прости.       — Хорошо, Рэй. Я прощаю тебя, но, — я вытянула руку и отступила от ринувшегося обнимать меня Рэя, — о дружбе пока говорить рано. Я не могу больше доверять тебе так, как доверяла раньше, но каждый заслуживает второй шанс. Предупреждаю, третьего не будет. И ещё, ты ни звука не проронишь о том, что Ли разрешает мне сюда приходить.       — Я ничего не скажу, но вдруг….       — Постарайся, чтобы вдруг не случилось.       — Спасибо.       — Рэй, что ты здесь делаешь? — резко окликнул появившийся невесть откуда Ли.       — Мне надо было поговорить с Теа. Я уже ухожу.       Ли смотрит на меня.       — Прости. Он появился слишком неожиданно. Я не видела, когда он вошёл. Он никому не скажет, не волнуйся.       — О ком говорил Рэй?       До меня доходит, что мастер слышал больше, чем нужно.       — Не важно.       — Рэй так не считает.       — Правда, теперь это совсем не важно, — пожимаю плечами я.       Я многое изменила в своей жизни. Кроме главного, того чего так горячо себе обещала. Тобиас… Одна мысль о нём вызывает волну горечи и боли. Я не верю тому, что он сказал при расставании. Это не правда. Разве можно любить человека и отказываться общаться с ним. Он солгал, по-видимому, чтобы я не закатила истерику. Вот ещё.       «Я бы уже забыла его, если бы не эти дурацкие сны», — убеждаю сама себя. Я не могу понять их, мелькает всё перед глазами, как стёклышки в калейдоскопе. Иногда мелькание останавливается, и я вижу то незнакомых людей в одежде разных цветов, то какую-то глубокую яму, наполненную почему-то танцующим народом, то стремительно несущийся на меня поезд, то Тобиаса. Он что-то мне говорит. Я не понимаю смысла его слов, но просыпаюсь от слёз.       Однажды, я так громко плакала во сне, что услышал папа. Он пришёл, замотал меня в одеяло, взял на руки и носил на руках по комнате, как маленькую. Я пыталась протестовать, но папа есть папа.       — Ты для меня всегда будешь маленькой. Моей любимой малышкой. Ну, расскажи, что гнетёт твоё сердце, я же вижу, тебя что-то терзает. Поделись со своим старым отцом.       Но я не могу. Не могу.       — Прости меня, папочка, — шепчу я. — От меня одно беспокойство. Всё хорошо. Всё хорошо, пока ты рядом, я ничего не боюсь. Я со всем справлюсь.       Сегодня я проснулась, как от толчка. Всё внутри меня было наполнено ужасом. Мне приснился страшный сон. Какой-то парень хотел сбросить меня с моста в ревущий поток. От ужаса я проснулась, когда открыла глаза, то увидела, что посреди комнаты кто-то стоит. Лёгкая тень метнулась ко мне и зажала ладонью рот, не дав мне возможности закричать.