Непобеждённая

      — Салют, Зик, как там Чикаго? Смешно, я прожил в Нью-Йорке почти всю жизнь, а в Чикаго только год, но скучаю как по дому.       — С городом всё хорошо, только, если мы хотим, чтобы так было и дальше — надо шевелиться. Тобиас спрашивал, Томми предложение ещё не сделал?       — О, ты ему сказал?       — Ещё бы. Парень взвился, как пёс, которого в задницу укусила оса.       — Жаль, что я не видел. Зик, я тут кой-чего нарыл. О Бюро ходят разные слухи, один фантастичнее другого. Всё, что смог пока узнать, это то, что оборудование и специалисты были куда-то передислоцированы. А вот куда, кто его знает. Живёт в Нью-Йорке один сип белоголовый, зовут Ричард Митч, похоже, он спонсирует Доктора «NO».       — Какого доктора?       — Я о Дэвиде.       — Ты уверен?       — Да, информация надёжна.       — Слушай, я, кажется, его видел. Мы когда с Тобиасом приезжали… на одной из вечеринок… такой невысокий, круглый, седой, с постоянной улыбочкой.       — Точно, он с улыбочкой мать родную зарежет и не поморщится, если это сулит ему выгоду. Ещё тот скунс, но он действует не один. Зик, я не смогу его зацепить. Он птица слишком высокого полёта. На него нельзя охотится с простым кольтом, тут нужно оружие покруче, если ты понимаешь, о чём я.       — Не переживай, для него мы отольём персональную пулю. Твоё дело собрать информацию. Эрик, не лезь на рожон. Помни твоё основное задание — Кормены. Как там наша девочка?       Я ловлю себя на том, что губы начинают непроизвольно расползаться в улыбке.       — Малышка — прелесть. Мы с профессором с неё пылинки сдуваем. Ты знаешь, она заботится обо мне — это так трогательно. Тут наш общий знакомый, Рэй, как-то вздумал мне снова хамить, Теа услышала, я даже не успел пальцем пошевелить, чтобы провести воспитательную работу, как она захлопнула дверь перед его носом и велела не приходить, пока не научится вести себя с людьми.       — Ты там не очень восторгайся. А то Тобиас волком смотрит на каждый столб, мимо которого она проходит. Я тебя предупредил.       — Да ладно тебе. Я ж не в том смысле. Зик, я всю жизнь был одинок. Приют для сирот, знаешь ли, не очень-то походит на родной дом. Обо мне никто и никогда не заботился. У меня кроме Ли и друзей настоящих не было. Наш психолог бубнил, что у меня проблемы с доверием. Что касается сердца, то на данный момент, оно принадлежит нашей грозной Лорен. Приручить её так же легко, как тигра, но безумно увлекательно.       — Ага, только не расслабляйся, а то проснёшься уже без головы или других выпирающих частей. Среди Бесстрашных у неё такая репутация, что дракон рядом с ней — ласковая киска.       — Ну, напугал ты меня, пойду памперс поменяю. Передавай ей привет.       — Ты угадал, я специально для этого здесь сижу.       — Да нет, просто ты хвастал, что Эрос — это твоё второе имя, — подколол я его.       День сегодня не задался с самого утра. Забрал Теа из школы, повёз домой. Она какая-то тихая: молчит, хмурится, о чём-то напряжённо думает.       — Эй, малышка, что случилось? Проблемы?       — Эрик, не называй меня малышкой. Я знаю, это папа виноват. Он меня так зовёт, и переубеждать, что я давно выросла, бесполезно. Всё равно, что кошку уговорить стать птицей, — она смутилась, и было видно, что ей очень неловко говорить на эту тему. — Это нелепо, когда с семнадцатилетней девушкой обращаются, как с несмышлёнышем.       — Как скажешь, мал… — я прямо поперхнулся, натолкнувшись на её укоряющий взгляд, — то есть, Теа. Ну, чего ты из-за ерунды волнуешься? Подумаешь! Меня, в мою бытность полицейского, как только не называли, а мне по барабану, сути человека это не меняет.       — Суть, может, и нет, а на отношение других — может повлиять. Я невысока ростом, но это не значит, что меня надо опекать, как маленькую, потеряла память, но это не значит, что поглупела, заработала проблемы с моторикой, но я не инвалид и постоять за себя тоже прекрасно могу.       — Господи, какая муха тебя укусила? Что стряслось?       — Не сочти меня грубиянкой, но я не хочу отвечать. Просто давай договоримся, — она отвернулась к окну, но я заметил, что её глаза полны слёз, — ты не будешь меня так называть и соответственно не будешь относиться, как к инфантильной идиотке.       — Теа, я никогда к тебе так не относился, и убью любого, кто посмеет. Скажи, кто тебя обидел?       — Всё нормально, всё хорошо… — покачала головой она.       — Какое там хорошо, я же вижу. Малышка,….ой, прости, Теа…       — Эрик! — Глаза, ещё секунду назад полные слёз, гневно сверкнули.       Вот, чёрт, надо отвыкать звать её малышкой. Она отвернулась, и я понял, что мне лучше заткнуться. В гробовом молчании доехали до дома. Теа быстро выскочила из машины и не осталась, как обычно, немного поболтать. В таком же молчании я повёз её на тренировку. Ли удивлённо нас рассматривал:       — Вы что, поссорились?       — Никто ни с кем не ссорился. Ли, ты бы лучше двери запирал. Что у тебя за проходной двор? В этом районе двери открытыми могут оставлять только самоубийцы. Если проснёшься утром с перерезанным горлом, жаловаться ко мне не прибегай. Сколько дураку голову не пришивай, она умней не станет.       Ли вытаращил на меня глаза:       — Интересно, что это ты так разошёлся. Раньше тебя это особо не волновало.       — Во-первых, я с тобой уже говорил на эту тему, а во-вторых, раньше сюда не ходила…Теа, — тьфу ты пропасть, опять чуть не ляпнул. Нет, пора выметаться. Нужно срочно узнать, кто её обидел и оторвать обидчику… ладно, подумаем, что оторвать…       — Спасибо, я всё сидел и ждал, когда ты появишься, чтобы напомнить, какой я безответственный болван.       — Ээээ, Ли…       — Выметайся, — рявкнул мой друг и отвернулся.       — Чудно, осталось пойти и выяснить, кому я сегодня ещё не успел досадить и исправить это.       От злости так хлопнул дверью, что в радиусе километра все услышали. Откуда-то сверху брызнула штукатурка. Я чуть успел отскочить. Самое обидное, что треклятая дверь открылась от удара.       — Жаль, что не на умную голову, — ехидно прокомментировал Ли, закрывая за мной дверь, демонстративно щёлкнув замком.       Спинным мозгом чую, ох, и долго мне придётся долбиться в эту дверь, прежде чем откроют.       В соответствующем настроении приехал в участок. Там царила обычная суета, но при моём появлении пара-тройка человек приостановила свой бег, постепенно вокруг стала собираться толпа. Все хлопали меня по плечу, одновременно спрашивали и сами отвечали на вопросы.       — Какие люди, и не на каталке. Я думал, следующая наша встреча произойдёт в морге.       Вот оно, поганейшее завершение дня. Встретить Портмена — это похуже чёрной кошки.       — Спасибо, за приглашение, когда тебя туда привезут, с удовольствием приду на опознание, — с улыбочкой заявляю я.       Мне доставляет истинное удовольствие видеть его перекошенную рожу. Для меня хуже, чем плохой коп, может быть только продажный коп. А у Портмена на лбу крупными буквами написано: «ПРОДАЮСЬ». Мягкий знак не поместился, завис на носу, поэтому он у него слегка обвисает.       Неизвестно, чем бы закончилась наша словесная дуэль, если бы не появился лейтенант. Он обвёл всех взглядом, и народ тут же заторопился по срочным делам, мне махнул в сторону кабинета.       — Эрик, что ты здесь делаешь? Я думал ты… — он делает выразительный жест.       — Да, но у меня появились важные дела в городе.       — Угу, такие важные, что ты не придумал ничего поумней, как сцепиться с этим говнюком — Портменом. Ты же знаешь, он спит и видит тебя в гробу.       — Мало ли у кого какие сны. Не всё сбывается, кому мечтается. Ради Портмена я готов с того света вернуться, лишь бы ему досадить. — Лейтенант хмыкнул. Я уважаю его. Мы поработали вместе не один год. Он был хорошим полицейским и неплохим лейтенантом.       — Эрик, давай оставим реверансы для дамочек. Какого чёрта ты здесь делаешь? В прошлый раз мне едва удалось вытащить твою задницу из пекла. Я же велел тебе ближайшие сто лет в городе не появляться. Или ты решил лечь рядом с напарником?       — Лейтенант, мне нужна помощь. Всё, что мог, я собрал, но мне нужен кто-то с более высоким уровнем доступа, рыба уж больно крупная, на обычный крючок не зацепить.       — Я охотник, а не рыбак, ты же знаешь. Ладно, давай, что там у тебя.       — Вы что-нибудь слышали о «Бюро генетического обеспечения»?       — Да, но оно закрыто.       — Как сказать, кое-кому удалось ускользнуть и продолжить работу.       — Какую работу?       — Всё как всегда. Хотят повелевать человечеством, перекроить мир по-своему разумению, как будто они и так недостаточно его испоганили. Мне удалось узнать имя одного из спонсоров этой лавочки — Ричард Митч.       Лицо лейтенанта побледнело и осунулось.       — Господи, Эрик, вот говорила мне бабушка, что бесполезно спасать самоубийцу.       — Почему?       — Потому что, если не в петлю полезет, так пулю в лоб пустит, короче, способ всё равно найдёт. Ты настоящий самоубийца. Я много слышал об этом человеке. Если хотя бы на половину это правда, то от тебя даже воспоминаний не останется. По документам будет значиться, что ты не рождался и не умирал, а твоя мама, если бы она у тебя имелась, заявила бы, что вообще бесплодна с рождения. Какого чёрта ты лезешь в самое пекло?! — он грохнул по столу кулаком.       Я вскочил:       — Да, потому что у меня теперь есть семья, а эти ублюдки могут лишить меня этого. Если для того, чтобы остановить их мне придётся умереть — я готов, десять раз готов. Я нашёл свой мир, мир в котором я не одинок, в котором люди работают, сражаются, живут плечом к плечу. Эти подонки хотят уничтожить этот мир. Я должен сделать всё, что возможно, и всё, что невозможно, чтобы спасти его.       Лейтенант несколько минут пристально на меня смотрел, потом отвернулся, достал из стола пачку сигарет. Я сидел абсолютно неподвижно, зная, что он курит только в тех случаях, когда необходимо принять сложное решение.       — Сволочь, ты прекрасно знаешь, что помощь тебе может стоить мне самое малое — карьеры, а в худшем случае... и это после того, что я для тебя сделал... Я попробую. Сюда больше не суйся. Где ты сейчас обретаешься?       — У профессора Дэниэла Кормена, работаю телохранителем его дочери.       — Отлично.       — Нет, там мы не можем встречаться ни в коем случае, у Ли тоже исключено. Встретимся в моей норе, её так и не нашли.       Лейтенант кивает:       — Ладно, выметайся и не удивляйся концовке нашего разговора. Я тут на тебя слегка поору, Портман, знаешь ли, не единственная задница с ушами в участке. Пусть все видят и слышат, что мы расстались плохо.       — О’кей.       И тут началось, лейтенант орал минут пятнадцать. Он красочно рассказал обо мне, о моём уме, моей внешности, уровне мышления моих родителей, если они решили породить такое, рассказал, где мне надлежит быть, короче, когда я вывалился из его кабинета, у мня в голове звенело. И конечно, тут же нос к носу столкнулся с Портменом.       — Лейтенант как-то скромненько тебя обрисовал. Я бы мог добавить пару штрихов к портрету, — с ядовитой улыбочкой начал он.       Я решил ответить ему коротко и по существу: врезал так, что он отлетел на несколько метров и с грохотом рухнул, артистично задрав при этом ноги. В прошлой жизни он точно был орлом, так парить мог только он. Выскочивший на шум лейтенант рыкнул:       — Исчезни с глаз моих. — Я испарился, унося в душе эстетическое удовольствие от воспоминаний о полёте Портмена.       Я не ошибся, когда предположил, что мне придётся долго стучать в дверь Ли. Через полчаса я вошёл в азарт, и мне стало до жути любопытно, как можно игнорировать такой грохот, потому что устав бить кулаком, я пустил в ход ноги.       Дверь со скрипом открылась, у неё, видно, сдали нервы.       — Ну, кто тут скребётся? — раздался спокойный голос Ли       — Прелестно, друг мой, хочу тебе сообщить, что ты глух, как пень. Только вот мне не понятно, почему мал… Теа мне не открыла, — Ли язвительно мне ухмыльнулся и показал мне беруши.       — Я дал малышке и велел не отвлекаться на шум.       — Так, во-первых, она просила меня так к ней не обращаться, и ты не смей, во-вторых, почему сам не открыл?       — Ты же говорил, у нас опасный район, мало ли, кто ломится.       — Хм, любопытно, а если и правда, бандиты?       — Дверь металлическая, — пожимает плечами Ли, — пока вырезали бы, меня уже здесь не было бы, но это вряд ли. Они меня не трогают.       — Слушай, тебе Теа не говорила, что сегодня произошло?       — Нет, а что? Это поэтому ты вёл себя, как гризли?       — Её кто-то здорово обидел, говорить на эту тему не хочет.       — Успокойся, она справится.       — Она-то да, а вот я не уверен. Узнаю кто… Ли, ты показывал ей, что делать в случае внезапного нападения?       Ли помолчал, а потом начал, как-то неуверенно:       — Я не уверен, что ей нужно что-то показывать.       — Ли, какого?.. Ты должен был научить её этому в первую очередь. Да, я знаю, она классно кидает ножи, но если в этом чёртовом городе на неё нападут, у неё может не оказаться времени для броска.       — Ты меня не слушаешь. Я говорю, что её учить не надо, она сама умеет. Надо только разбудить её воспо…       У меня не хватило терпения дослушать рассуждения друга, а зря. Я подхожу к Терре сзади, стараясь двигаться тихо, но потом вспоминаю, что Ли дал ей беруши, хватаю её за плечо, резко дёргаю на себя и с воплем: «Ага, попалась!» — пытаюсь подмять под себя. Вот говорил мне друг, что у меня есть отвратительная привычка не дослушивать до конца. Надо было постоять потрепаться с Ли, так нет же. Понятия не имею, как такой крохе хватило силёнок, чтобы меня не только через себя перекинуть, но и придать такое ускорение, что я воспарил через пол зала, а потом со всей дури грохнулся на землю. При этом она умудрилась успеть мне в челюсть заехать. Шустрая малышка!       — Ты жив? — обрисовался с ехидной улыбочкой на губах Ли.       — Не уверен. Друг, называется! — хриплю я.       — Так тебе и надо. Мне самому хотелось тебе врезать, но… — его взгляд метнулся на Терру, — Теа сделала это ещё лучше, чем мне виделось в мечтах.       Надо мной склонилась девушка. Она мягко прикоснулась к моему лбу:       — Боже, Эрик, ты как? Прости, пожалуйста, я тебя не слышала и среагировала быстрей, чем успела подумать.       — Ох, темнишь ты что-то, по глазам вижу. Ладно, главное, больше на меня не сердишься, а остальное позже выясним, — с кряхтением начинаю соскребать себя с пола.       Блин, староват я уже для такой эквилибристики. Теа надо мной кудахчет, как заботливая наседка. Я не против.       Господи, хорошо, что сегодня не пятница, и никто в гости не припёрся. Мы провели спокойный вечерок. Профессор с любопытством поглядывал на меня, когда я с кряхтением вставал и садился. Он вопросительно посмотрел на дочь, но она покачала головой, мол, не спрашивай.       Наконец, все разбрелись по комнатам. Я в последний раз, как сторожевой пёс обошёл весь дом, поверил окна и двери и со стоном опустился на кровать. О, блаженство. Нет, ну, какого чёрта Ли не покрыл пол чем-нибудь мягким? Ведь хряснись я посильнее, точно мог бы мозгами испачкать пол. Хотя если верить другу, пачкать мне особо нечем.       Я так увлёкся отдыхом, что не почувствовал, что в дом кто-то забрался, а должен был. Для этого меня сюда и прислали.