Непобеждённая

Эрик

      Я прислушался. Ночной гость передвигался совершенно бесшумно. Своими движениями он не потревожил ни одну половицу, занавеску или стул. Тишина мягко шептала: «Спи, отдыхай, тебе показалось», — но темнота явно несла угрозу. Каждый нерв в моём теле вопил: «Опасность», — а я привык доверять таким воплям, и это уже не раз спасало мою шкуру в бытность полицейским. Осторожно начинаю просовывать руку под подушку, там у меня верный друг и напарник — пистолет, но едва пальцы касаются его, в комнате раздаётся тихий голос: «Не двигайся, медленно верни руку в исходное положение». Ага, сейчас! Раздаётся лёгкий щелчок и в комнате загорается маленький ночник. Я с изумлением смотрю в синие глаза Тобиаса, горящие откровенной насмешкой:       — Хорош сторож. Дрыхнешь без задних ног? А Зик мне расписывал, как ты день и ночь бдишь на посту.       — Я не робот. Если бы не таблетки, которыми меня накачал профессор, почуял тебя бы раньше. — Тобиас пристально смотрит на меня, не могу понять, чего он так уставился. Я, конечно, симпатяга, но он вроде в Теа влюблён. Наконец, до меня доходит, что он пялится туда, куда врезала мне сегодня наша малышка.       — Кто это тебя так разукрасил?       — Кто, кто — малы… тьфу ты, Терра.       — И за что это она тебя так?       — Известно за что, за дурость.       — Нельзя ли поподробнее, — глаза у парня становятся просто ледяными.       — Решил проверить её реакцию на испуг. Ли сказал, что не учил её защищаться от неожиданного нападения.       — Напугал?       — Ага, себя напугал, до жуткой головной боли. Она мне так доходчиво объяснила, что в уроках не нуждается, что я теперь надолго запомню. Ты зачем явился?       Тобиас и не подумал отвечать, сверкнул глазищами и пошёл к двери.       — Подожди, Теа сегодня кто-то обидел, может, она тебе скажет, что случилось.       Тобиас обернулся и внимательно на меня посмотрел.       — Я не вмешиваюсь в её дела. Она может отлично за себя постоять. Жалеть тоже не буду, жалость ей не нужна, она сильная — справится.       — Э-э, нет, подожди приятель. Ты думаешь, легко ей приходится, когда ты то появляешься, то исчезаешь из её жизни? Имей в виду, я тебя пускаю только потому, что ты сейчас ей нужен больше всего, но если завтра она будет всё ещё расстроена…       — Что, больше не пустишь? Любопытно, как ты меня остановишь.       — Включу сигнализацию. И учти, она сейчас не в настроении, так что поаккуратнее там.

Трис

      Мне не спится и на душе тяжело. Я долго ворочалась с боку на бок, наконец, не выдержала, встала и поплелась к окну, за которым светила неправдоподобно огромная луна. Её свет был настолько ярок, что освещал практически всю комнату. День сегодня был очень тяжёлый, хорошо, что он закончился. Я села на широкий подоконник, подтянула ноги и обхватила их руками. Тобиас… где ты сейчас, что делаешь?.. Во мне подымается злость, сколько это будет ещё продолжаться? Почему я не могу пригласить парня, который мне нравится, в дом? Почему сама не могу прийти к нему? Вопросов много, правдоподобных ответов мало. И глупо винить во всём одного Тобиаса. Я сама согласилась на такие отношения, сплошные тайны и загадки, теперь нечего жалеть себя.       За ужином Эрик старался лишний раз не делать резких движений. На вопрос отца ответил: «Неудачный день». Кто бы говорил. Не у него одного. Только травмы у него телесные, а у меня болит душа, разрывая всё изнутри. Ему хотя бы не нужно делать вид, что всё хорошо, иначе папа замучает вопросами. Моё спокойствие, к счастью, усыпило бдительность отца, но не Эрика. Он то и дело на меня поглядывал, но я не собиралась с ним откровенничать. Пора научиться самой справляться со своими проблемами, а не привлекать к этому друзей и родных. Где-то там глубоко в подсознании грызёт червячок: «Побудь ещё маленькой девочкой». Но у меня не коленка разбита, чтобы бежать за утешением к папе.       Доминика уехала на неделю к одной из её многочисленных тётушек, вроде она заболела. Марк тоже исчез. Я чувствую жуткое одиночество. У меня ощущение, что всё вокруг нереально, и я только сторонний наблюдатель, как будто смотрю старое кино. В нём я хожу, разговариваю, отвечаю на вопросы, но вот плёнка закончится, и я вернусь в действительность. И только мои друзья дают ощущение реальности мира, в котором я живу.       Всё началось с Рэя. Едва я появилась в школе, он тут же отвёл меня в сторонку:       — Теа, мне с тобой серьёзно нужно поговорить.       — Ну, говори, раз нужно, — смотрю на него, а он мнётся с ноги на ногу. И вид у него на редкость мрачный. — Рэй, у тебя проблемы? Я могу помочь?       — Можешь, но вот захочешь ли, вот в чём вопрос.       — Чем быстрее ты расскажешь, тем быстрее мы это выясним.       — Теа, ты пойдёшь со мной на выпускной?       Вот спросил, так спросил.       — Рэй, — начинаю осторожно, — мой выпускной через год. У тебя целая параллель девушек, мечтающих пойти с тобой, а ты зовёшь малолетку. — У Рэя на щеках начинают перекатываться желваки. Взгляд становится злым и холодным.       — Малолетка — это точно. Хотя… нервы мотаешь не по-детски. Ну, что тебе стоит? Да любая… а ты…       — Ты мой друг, я всегда готова тебе помочь, но если пойду с тобой, это будет выглядеть как будто мы вместе.       — Ага, а ты этого не хочешь.       — Не обижайся, не хочу.       Рэй злобно посмотрел на меня и ушёл. И началось. В течение дня, я такого наслушалась! Больше всего мне досталось от поклонниц Рэя. Парню хоть врезать можно, а эти. Понятия не имею, откуда они узнали о нашем разговоре, наверняка, кто-то из его дружков расстарался. Рэя, по-моему, это взбесило ещё больше. В довершении всего этого кошмара Мел зажала меня в туалете:       — Ты думаешь, что на такую инфантильную идиотку кто-нибудь позарится? Ты себя в зеркало видела, мисс коротконожка? Рэй тебя из жалости пригласил. Ещё бы, мало того, что инвалид, так ещё папочка за ручку водит.       Понятия не имею, как удержалась, но на какой-то миг мне на глаза упала пелена, и я отчётливо увидела, как делаю шаг назад и бью её прямо в живот, разворачиваясь всем корпусом для увеличения силы удара. Ощущаю, как мой кулак погружается в мягкую незащищённую плоть. В моей голове звучит голос: «Напряги здесь и бей всем корпусом», — а потом мелькает резкий свет, вызывающий жуткую головную боль. Не знаю, возможно, я что-то сказала или на моём лице выступила жажда убийства, но Мел отскакивает от меня с воплем:       — Она ещё и сумасшедшая.       Эрик приехал за мной, как обычно, назвал меня малышкой и тут мои нервы не выдержали, понимаю, что глупо, несправедливо, но... срываюсь на нём. Мне так стыдно, что я выскакиваю из машины и несусь в дом, боясь зареветь. Эрик ещё хуже папы, если он узнает, что случилось...       Ли выдал мне беруши, мол, придут строители, и велел не обращать внимания на грохот. Я не обращала, пока меня не схватили сзади и не попытались повалить. Эрик проводил тест. В результате: у него многочисленные ушибы, огромный синяк на скуле, у меня — желание застрелиться. Может, и я вправду сумасшедшая психопатка.       Когда Тобиас появился в моей комнате, я сразу его почувствовала. Он стоял неподвижно и смотрел на меня. Странно, по идее, я должна была вскочить и с радостным воплем кинуться к нему на шею, как любая нормальная влюблённая девушка. Это нормальная, а во мне была только пустота и горечь, которые начала разгонять зарождающаяся злость. «Здравствуйте, не ждали? А должны были ждать, мечтать и верить». Спасибо, это больше не по нашему адресу!       — Насмотрелся? Может, свет включить, чтобы тебе лучше видно было?       — Плохое настроение?       — Тобиас, какого чёрта ты явился? — мне и смотреть на него не надо, чтобы понять, что я здорово его задела, но мне было всё равно. — Я только и делаю, что жду тебя. А зачем? Ты вообще человек или призрак? Может, ты плод моих девичьих фантазий?       — Теа….       — О, у нас прогресс, ты имя моё запомнил! — Он двинулся ко мне. — Стой, где стоишь, не подходи. Знаешь, я больше не буду о тебе мечтать — уходи туда, откуда пришёл. — я распалялась всё больше, меня просто понесло, хотя прекрасно понимала, что потом пожалею, но… Я вскочила с подоконника. — Убирайся, тебя никогда нет рядом, я не могу позвонить тебе, не могу приехать к тебе, может, и не нужна. Топай! — я налетела на него, как фурия.       — Терра, прекрати истерику, успокойся. Что произошло?       — Не твоё дело! Сейчас я хочу, чтобы ты ушёл. Навсегда. Давай, проваливай, — тыкаю его кулаком в грудь. Я отвернулась, меня душат слёзы, с ужасом жду, что сейчас щёлкнет замок двери, и он уйдёт. Но он притягивает меня к себе, и я слышу, как он шумно вздохнул.       — Всё так плохо? Не волнуйся, ты справишься, ты храбрая, — он нежно гладит моё лицо. — Я люблю тебя. Ты поставила потрясающий синяк Эрику. Прими мои поздравления.       — Ну, спасибо. Ударить человека, который заботится о тебе, защищает — это, конечно, подвиг. Я потеряла контроль, только если прошлый раз нахал получил по заслугам, то теперь под раздачу попал друг. Что в этом хорошего? С чем тут поздравлять. На кого я наброшусь в следующий раз? На отца?.. Дом?..       Тобиас крепко взял меня за плечи и встряхнул:       — Теа, успокойся. Ты отреагировала так, как тебя учили. И поверь, Эрик просто счастлив и горд. Это даёт нам надежду на то, что в случае нападения, ты сможешь если не постоять за себя, то хотя бы продержаться, пока подоспеет помощь.       — Что значит, как учили? Ты знаешь о моём прошлом?       — Да, но сейчас не спрашивай. Я тебе говорил, приедешь в Чикаго — получишь ответы.       — Спасибо, хоть какое-то утешение, а то я стала подумывать, что неадекватна и готова при малейшей угрозе вцепиться кому-нибудь в горло. И ещё я не знала, кому рассказать: отцу — он сума сходит, если я палец порежу, Эрику, но я ударила его… Дело в том, что когда Эрик на меня напал, мой мозг будто взорвался. Я слышала, как сквозь вату, что Ли окликнул меня, но мне показалось, что это не моё имя. Понадобилось несколько секунд, чтобы я смогла прийти в себя и осознать, что он обращается ко мне. Что это было? — Мне показалось, что моё признание Тобиасу жутко понравилось. Он крепко прижал меня к себе, пробежался лёгкими поцелуями по моему лицу, прижался к губам.       — Я люблю тебя, как бы тебя не звали, слышишь.       — Я тоже тебя люблю… только не исчезай надолго, — у меня нет сил, чтобы ему сопротивляться.       — Я постараюсь. Мне нельзя было приезжать. Мы с Зиком поспорили, но я не мог больше быть вдали от тебя, — он заглядывает мне в глаза. Я вижу, как по его лицу скользит улыбка. Схватила его за куртку и сама прижалась к его губам. Мой язык проникает к нему в рот. Он на секунду прерывает мой страстный поцелуй и вопросительно на меня смотрит. Я чувствую, как мои щёки обжигает огнём, но отступить уже не могу и не хочу. Вместо ответа опять прижимаюсь к его губам в немом призыве.       — Ты уверена?       — Да. Пока это единственное, в чём я уверена, а дальше… подумаем потом.       Через несколько часов я услышала, как Тобиас осторожно, стараясь меня не разбудить, встал. Каждая клеточка моего тела пела от счастья, мне никогда не было так легко и хорошо.       — Тебе пора?       — Да, не хотел тебя будить, — Тобиас садится рядом и прижимается лбом к моему, заглядывает в глаза: — Не хочу уходить от тебя.       Он проводит кончиком пальца по моей губе. Я слегка прихватываю его палец зубами и провожу по нему языком. Слышу, как у него перехватывает дыхание, и он тихо стонет.       — Боже, Теа, мне надо идти.       — Так иди.       — Ещё одну минуту, — он крепко поцеловал меня, и я забыла обо всём на свете. — Это чтобы помнила, я люблю тебя, — и добавляет со смешком,— я твой парень, а не всякие там…       — Рэй пригласил меня пойти с ним на выпускной, — не удержалась я от шпильки.       — Ты пойдёшь? — он весь напрягся в ожидании ответа.       — Нет, ни за что!