Мой странный муж

– Нам надо поговорить, – Том решительно зашел в гостиную, где Билл расслабленно расселся на диване перед телевизором, как всегда в это время, смотря свою любимую передачу. – Принеси мне, пожалуйста, молока, и может поговорим, – не отводя взгляда от экрана, расстегивая несколько верхних пуговиц белой рубашки. Пиджак небрежно уже был сброшен рядом на спинку дивана, а ноги в черных носках покоились на отполированном журнальном столике. Билл даже не трудился пойти и нормально разуться, скинув ботинки там же. Стиснув зубы, Том, громко топая, ушел на кухню, открыл холодильник, достал стеклянную бутылку с молоком, стукнул стаканом о столешницу, чуть не разбив посудину, налил молока и так же громко вернулся, надеясь, что достал своим шумом мужа так же сильно, как тот его своим нежданным неряшеством. Ведь обычно его чистоплотный муж, который в первую очередь требовал порядка в доме, придираясь к каждой пылинке-складочке-паутинке, разувался в прихожей, потом шел в спальню, переодевался, ужинал и только после этого усаживался перед телевизором со стаканом молока. За столько лет брака Тому казалось, что он знает Билла как постоянного, и должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы тот нарушил свои привычки. – Куда ты дел папку? – отпив, Билл отставил стакан на столик рядом со своими ногами, все так же игнорируя взглядом чуть притихшего, задумавшегося мужа. – Да что ты прицепился ко мне со своей папкой. Я не знаю, о чем ты вообще, – скрестив руки на груди, Том плюхнулся в соседнее кресло, вперившись в мужа. – Я хочу детей, – при этих словах не испытывая ничего из того, что мог бы чувствовать действительно желающий детей человек. – Нет, не хочешь. На долю секунды Тому показалось, что по лицу мужа что-то такое странное пробежало и такое знакомое. Том уже несколько раз за долгие пять лет видел это короткое выражение, но ни разу так и не смог понять, что оно означает, потому что достаточно моргнуть – и вдруг показавшаяся эмоция исчезала. – А может, это ты не хочешь со мной иметь детей? – в этот момент Том тысячу раз пожалел, что задел опасную тему, что вообще затеял эту мини-войну. Молодой мужчина ясно почувствовал, что нужно было все сделать не так. Билл наверняка устал после работы, может, проблемы какие-то, куда ему до порядка, а он, вместо того чтобы создать уютную домашнюю атмосферу и таким образом сделать приятное мужу за выходной, обиделся на мелочи. – Ты прав, не хочу, – не моргнув и глазом, так просто. И так больно. Внутри все облило чем-то таким поганым, и горечь подступила к горлу. Том моргнул, пытаясь с достоинством принять потрясение, он уже почти забыл, как умеет Билл одной короткой фразой опускать его. А сейчас это был удар ниже пояса. По достоинству. Но вместе с тем Том вспомнил, что его действительно держало все эти годы рядом с этим человеком от того первого дня и до сегодня. Рядом с таким мужчиной Том чувствовал себя особенным. Билл почти ничего не говорил: не сыпал глупыми комплиментами, даже особо ничего не делал, но каждый взгляд, пусть короткий, – такой пронзающий, и каждый жест, редкий, но настолько запоминающийся, что даже спустя столько лет, Том помнил первые ощущения. Все эти чувства, казалось, делали его особенным. Больше чем любимым, больше чем желанным. И каждую минуту, секунду Том хотел еще раз, еще хотя бы раз ощутить на себе тот чарующий взгляд, прикосновение, ощутить себя не просто нужным, не просто любимым, а чем-то большим. Но самой сути, даже спустя столько лет, Том не мог уловить. Он не мог понять, откуда в Билле это, где берется среди такого льда столько пламени. И что можно почувствовать, когда впервые возникает короткая мысль, что ты на самом деле для любимого человека не особенный, что с тобой не хотят даже завести ребенка. Ведь это действительно серьезный шаг: превратить брак в семью. – Выходной пошел тебе на пользу? Как ты себя чувствуешь? – Билл, как ни в чем не бывало, перевел тему, наконец оторвавшись от телевизора, бесстрастно смотря в побледневшее лицо. – Я в порядке, – голос не дрогнул. Внутри все просто разрывалось от обиды, но Том не хотел, чтобы Билл увидел его истинное состояние. Хотя казалось, от свинцовых пристальных глаз ничего не скрылось. – И снова ложь. Билл выключил телевизор и, откинув пульт в сторону, ушел в спальню. Том просидел в своем кресле до глубокой ночи, обдумывая произошедшее.