Утро в Винчестере

      Смутные, неясные пятна растекались, постепенно преобразовываясь в слабую картину. Глаза слезились и болели. Рюдзаки медленно моргнул. Очертания комнаты. Ночь. Некая тень приближалась к нему, и сначала нельзя было понять, кто это. Только когда тень склонилась над ним, Рюдзаки смог разобрать. Бледный свет упал на лицо: плотно сжатые губы, серьезные глаза. Все остальное расплывалось.       – Аллен… – звучание собственного голоса отдавалось болью в голове. Ударился… нет, его стукнули. Аллен, значит, пришел на выручку. Какое унижение. – Я сам…       Рюдзаки пытался подняться. Аллен, молча, придерживал его за плечи и практически сам усадил на полу. Рюдзаки хотел сопротивляться помощи, но перемена положения вызвала у него головокружение, и он пошатнулся. Гостиная качнулась – и в следующую же секунду его отчаянно схватили, прижали к себе. Теплая одежда, дрожь. И все то же молчание. Рюдзаки растерялся. Гостиная продолжала вращаться вокруг них.       Они забрали из библиотеки куртку Рюдзаки. Мороз снаружи усилился. Воздух был кристально чистым. Никто не проронил ни слова, однако Лайт чувствовал, как каждый шаг, каждый скрип, звенящий в снегу, незаметно меняли обоих, объединяли их, и от этого его сердце забилось смелее. Он больше ничего не боялся. Даже темноты.       В какой-то момент Рюдзаки присел, чтобы слепить комок снега. Когда он осторожно поднялся и приложил холод к шишке на голове, его внимание переключилось. Он застыл, уставившись наверх. Лайт проследил за его взглядом. Небеса были черные, усыпанные искорками звезд. То тут, то там изредка вспыхивали белые линии. Начинался звездопад.       – Они как живые, – признался Рюдзаки. Он ощущал странное родство с падающими искрами, как если бы они напоминали ему о чем-то давно забытом. Падение из бездны. Может быть, таков момент рождения?       – Нас словно даже там слышно, – прошептал Лайт. Бездонная высь нависала над ними безгранично далеко, и все же она, казалось, поглощала их слова и их дыхание.       Они очарованно глядели, как метеоры пронзали атмосферу Земли на большой скорости, и все равно так хотелось верить, что учебники врали, и это были настоящие звезды.       В комнате у Рюдзаки была приоткрыта форточка. Осторожно отодвинув развевавшуюся занавеску, Лайт закрыл окно. Рюдзаки уже лег, уткнувшись лицом в подушку, вытянув ноги и руки, как вольный орел. Голова у Рюдзаки продолжала тупо ныть. Ненавистные лекарства, не будет он пить их. Пусть пройдет сама.       Лайт не смог бы вытянуть из-под Рюдзаки одеяло, даже если бы захотел. Но холод уже успел проникнуть сюда, поэтому он подобрал со стула скомканное покрывало и укрыл им Рюдзаки, который что-то недовольно промычал. Затем вскарабкался на кровать и уселся, прислонившись к стене. Для него комната Рюдзаки и теперь выглядела просторней, чем все остальные. В ней было пустовато и не убрано. Возможно, поэтому здесь царил необычный дух свободы. Покрывало зашевелилось.       – Я останусь ненадолго, – сказал Лайт.       – До завтра они не появятся. По полу было раскидано немного вещей. Несколько листов с прописью иероглифов, конфетные фантики.       – Завтра их тоже не будет. Я доложу Томое.       –Про всех трех?       – Да, – голос Лайта был полон мрачной решительности. На книжной полке ютился миниатюрный вертолет.       – Лайт…       – Зови меня Аллен. Так проще.       – Аллен, – шуршание покрывала. – Аллен-кун.       – Что?       – Я хотел запустить вертолет.       – Правда? Это который на полке?       – Он летает. И защитное поле есть. А когда улетает слишком далеко, то автоматически сворачивает обратно. Это умный вертолет.       – Здорово. Давай завтра запустим?       – Нет.       – Почему?       – …Сломался.       – Как так получилось? Фигура под покрывалом слабо сжалась.       – Хотел посмотреть, что внутри.       – Разве его нельзя починить?       – Не знаю.       – Завтра же отдадим в починку. У меня есть деньги. Тебе на Рождество его подарили, да?       – Нет, нет. Рюдзаки всеми силами скрывал правду о Мелло и Мэтте. Сейчас Лайту тем более не надо о них знать. А то подумает еще, что для Рюдзаки те друзья важнее. Так было до этого дня. Теперь он был уверен, что нашел и себе верного товарища, как когда-то Мелло разыскал Мэтта. Больше не было смысла это отрицать: Лайт стоил их. Впрочем, хотя в этом не было ничего плохого, Рюдзаки опасался подробно рассказывать им о Лайте. Пусть Мелло продолжит гордо верить в то, что Рюдзаки держит врага под прицелом. Еще Лайту не надо знать о том, что это Мэтт ради полной безопасности отсылал все вражеские письма в приют. Или что Мелло с Мэттом приезжали накануне Рождества в Винчестер.       – Аллен-кун. Знаешь, что делает жизнь по-настоящему ценной?       – Цель? Рюдзаки показался из-под покрывала. Ему было трудно подняться с подушки, но он мог отчетливо видеть Лайта, сидевшего рядом.       – Мы не знаем, когда умрем. На оконных стеклах поблескивала изморозь.       – Я не ожидал, что незаметно сам для себя подпишу смертный приговор. Никогда бы не подумал. Мне собирались проткнуть сердце.       – Я должен был предупредить тебя, что Кьена опасна. Лайт невольно задумался, почему он этого не сделал. Воспоминания прошедшего вечера тонули в дымке, наверное, из-за пережитого потрясения. И все же странно, что он совсем не помнил, что делал у себя в комнате, и что же побудило его так поздно ночью отправиться в гостиную. Судьба, наконец, пощадила его, не иначе.       – Спасибо, Аллен-кун. Я раньше верил, что ты пойдешь на предательство ради своих интересов. Моя смерть только сыграла бы тебе на руку. Я всегда считал тебя именно таким человеком. Ты ассоциировался у меня с Кирой, и мне нравилось мысленно звать тебя Лайтом, потому что твое настоящее имя совпадало с настоящим именем Киры. Теперь я вижу в тебе Аллена. Ты изменился. Или я ошибался.       – Рюдзаки, что ты думаешь о справедливости?       – Она у всех разная. А значит, ее нет. В нашем классе L зовут защитником справедливости, но на самом деле он отстаивает свои интересы. Лайт склонил голову набок: – Я тоже так считаю.       – Почему спрашиваешь? Лайт ничем не выдавал своего волнения. Он продолжал держаться все так же спокойно. Но в мыслях бесконечно повторялась одна и та же история, один эпизод из далекого прошлого, который ему раскрыла втайне миссис Оулд.       …Однажды тогдашняя глава приюта, Роджер Рувье, созвал в свой кабинет двух лучших учеников. Одного из них нужно было избрать наследником. Но так как L внезапно скончался, право решения упало на Роджера. Будучи неспособным на такой ответственный шаг, Роджер предложил им работать вдвоем. Ученики не ладили друг с другом, и тогда один из них сам отказался от наследия, после чего навсегда покинул приют. Второй ученик стал L и закрыл дело о Кире. Однако же Ниар (так новый L предпочитал звать себя) признался, что ни за что не смог бы разоблачить Киру, если бы не случайная помощь второго ученика, Мелло. Ниар твердо верил, что поодиночке никто из них не мог сравниться с L. Ниа не хватало энергичности, а Мелло, наоборот, самообладания. Но вместе они превзошли предыдущего L и одержали победу. В сегодняшнее время Ниар не просто ожидает нового наследника. Он может сразу двоих сделать L, если сочтет это нужным. Такова была тайна миссис Оулд, и новая навязчивая идея Лайта Нортона.       – Рюдзаки, а ты стал бы при необходимости обращаться за помощью, чтобы поймать преступника?       – При необходимости, да. Но, как доказал опыт предыдущего L, команда полицейских может только помешать делу.       – А ко мне бы обратился?       – Ни за что. И вообще, я хочу сам поймать преступника. Даже если я умираю, и наследник побеждает вместо меня – нет, я не буду удовлетворен, – добавил Рюдзаки философским тоном. Лайт уже давно это понял. Надо подождать. Не сегодня и не завтра, а, может быть, только в следующем году, когда Рюдзаки сможет согласиться.       – Аллен-кун. Выкладывай, что там у тебя. Долгий взгляд. Завывание ветра за стенами.       – Если бы… чисто теоретически… Нам обоим предложили стать L…       – Даже не надейся. L выберет только одного, – Рюдзаки ткнул пальцем в стену. – Но с тобой я бы согласился.       – Правда!? И тут Рюдзаки догадался. Открытие настолько удивило его, что он даже смог приподняться на кровати и уселся рядом с Лайтом.       – Нас, что, обоих могут выбрать?       – Могут. Если каждого из нас одобрят, и мы будем слаженно работать. Что-то в этом духе.       – Вот это да.       – Я думал, ты будешь против…       – Ерунда. Так же веселей, разве нет, Аллен-кун? В темноте лицо Лайта просветлело.       – Рюдзаки… Ты говоришь, что у каждого своя справедливость. Томоя сравнивал меня с Кирой. Но Кира убил тысячи человек. А я спасу тысячи. Я очищу этот мир от жестокости. Такова моя справедливость. Это будет долгий и трудный путь, но я смогу, мы справимся.       – Если доживем.       – Перестань говорить о смерти, Рюдзаки.       – Понимаешь, Аллен-кун, главное надеяться. Сегодня ты смог выиграть для меня пару дней. А может быть – целую жизнь.

Там где Лайт находился, не существовало времени. А время внутри него самого – его время – остановилось. Нет, оно застыло не потому, что истекло. Кто-то разбил в сердце часики: стекло покрыто тонкими острыми трещинами, стрелка сломана… Он не чувствовал своего тела, оно будто растворилось в пугающем мраке небытия. Не было абсолютно никаких ощущений. Он не мог дышать… и не мог существовать…Закрыты ли его глаза? Или же открыты? Вокруг него, как и внутри него, всегда одна и та же тьма, одна и та же боль. Вечная пустота… ……..И однажды, спустя бесконечность, что-то тихонько дернуло его за рукав. Это чувство, впервые возникнув здесь, оглушило его. Стремясь пошевелиться, он поднял измученный взгляд и увидел человека. Его нельзя было четко разглядеть, лишь большие глаза, которые, не моргая, смотрели на его лицо. Спустя несколько мгновений человек осторожно дотронулся до его запястья. – Я забираю тебя с собой. Он не мог понять смысл слов, не мог думать. Весь его мир затопило будоражащее чувство пробуждения, возникшее от одного прикосновения ладони…

      – Аллен-кун? Аллен мотнул головой, судорожно втянул воздух. Потом с трудом открыл глаза и потер их кулаками. Он вдруг понял, что лежит с краю кровати, натянув на себя кусок одеяла, а Рюдзаки склоняется над ним, закрывая ослепительный свет из окна. Белые лучи искрились в лохматых волосах, большие темные глаза приветливо разглядывали Аллена, а лицо расплылось в улыбке.       – Ты еще не ушел? А ведь уже утро!

Конец.

*** Спасибо вам за прочтение. Аригато ~_~