Ты не один

      Он чувствовал, что разговор выйдет странным, но что настолько – и предположить не мог… Криштиану улыбался своим мыслям, стоя у окна второго этажа своей мадридской виллы. Ирина заметила его улыбку и помахала ему из бассейна. Знала бы она... Если бы только могла предположить, что происходит.       Находясь столько лет в одной сфере, Роналду и Месси, казалось, живут в разных измерениях. Даже в Эль-класико, не совпадают друг с другом: он играет в одном мире, Лео – в другом. Нет, дело не а расстоянии между их городами и не в принадлежности к клубам-соперникам. Просто разность во всем, делающая обоих неповторимыми, была колоссальной. Она служила еще и глухой стеной, построенной между ними – самими обстоятельствами, жизнью, игрой, прессой… Доходило до того, что Криштиану ловил себя на мысли: как это все раздражает и угнетает. Даже присутствие Лео в одном помещении не давало покоя. Роналду не привык ничего делить, это давалось ему тяжело, дни соперничества протекали болезненно, складываясь в годы. Не каждую минуту и час, и все же - каждый божий день. Присутствие на этом вечере, посвященном предстоящей церемонии вручения Золотого Мяча, для обоих было каким-то мучением. Криштиану мог ручаться и за Лионеля.       Оба пришли с девушками, так как вечер был репетиционный, атмосфера - праздничной, примеряющей весь футбольный мир, который в скором времени, когда один из кандидатов возьмет Золотой Мяч, расколется на две части. Его уже не склеишь никакими рукопожатиями и словами о взаимном уважении. Победитель всегда один. Криштиану знал заранее, что им будет Месси: это было объявлено в кулуарах давно и не подлежало пересмотру.      Но он был силен и внутренне зол. От этого. От всего, что его окружало и как бы говорило: да, ты хорош, но все-таки он лучше. Совершенно разные, они прекрасно осознавали свою разность. А тут… в кои-то веки их оставили в покое, на мягких диванах Dolder Grand. Вдвоем.Чувствовалась неловкость и тихая радость от того, что журналистов сюда не пригласили. Ирина сначала общалась с Сарой Карбонеро, потом переключилась на другого испанского телеведущего, потом и вовсе присоединилась к группе, представляющией Россию. Антонелла нашла для общения пассию Фабригаса. Но, если Криштиану с Ириной были в свободных отношениях и, находясь в одном пространстве, не нуждались в обоюдном внимании, Криштиану видел, что Лео с Антонеллой смотрят друг на друга так, как смотрят близкие люди, предназначенные друг для другу, те, кого соединяют общие интересы, будущие и настоящие дети, воскресные обеды с родителями, рождественские песни, отдых у моря… То, что Роналду получал у себя в семье, рядом с братьями и сестрами, но не с Ириной. Это было их решение, обоюдное, никогда не произнесенное вслух.       Видя эти взгляды и вынужденный вести с Лео светскую беседу, какие он никогда не вел бы ни с одним из коллег, Криштиану почувствовал что-то похожее на зависть к их отношениям. То, что могло принадлежать ему, но и этого он пока не заслужил. Несколько раз Роналду, когда к ним подходили многочисленные знакомые, чтобы поприветствовать главных кандидатов на главную награду года, порывался встать и уйти, но отчего-то не решался.       Незаметно напряжение начало отступать. Они оба сбивались, смеялись невпопад. Оба не пили в этот вечер ничего из спиртного, но все же какое-то перевозбужденное состояние не давало сконцентрироваться даже на одной мысли. А потом попрощались и, забрав своих девушек, разъехались.       Но до этого произошла между ними одна мелочь. Не просто мелочь, а бог весть какая глупость, о которой и вслух-то не скажешь. И все же, одна из тех, от которой, бывает, что люди бросаются в омут. В забытье. Во все тяжкие. Он же назвал это просто «запястьем». Да, то, что произошло, окончательно сбило Криштиану с толку. Его, взрослого, привыкшего жить в ладу с собственными желаниями (о которых говорят только шепотом или вовсе молчат, потому что стыдно и никто не поймет). Они заговорили о татуировках. Лео спросил его, почему Криштиану против того, чтобы написать на своем теле…да хотя бы свое имя? Ведь так зовут и его сына. - Тебе-то какое дело? – Выпрямился Криштиану с улыбкой и начал было объяснять, но тут Лионель взял его за запястье со словами «Да хотя бы здесь… » и провел по внутренней стороне запястья большим пальцем левой руки.       Невинный жест, дружественный и непринужденный, выбил Криштиану из колеи. «Идиот» - подумал он, чувствуя странную вибрацию во всем теле. Так реагируют на простые прикосновения только прыщавые недоноски и непроходимые глупцы. Или девственники на первом свидании.       А Лео все еще держал руку Криштиану и смотрел ему в глаза в ожидании ответа. Роналду наконец обрел дар речи, но тут же к ним подошла Антонелла. Просто выросла из-под земли. Лео отпустил его руку, вставая. Они попрощались вспешке и разошлись. Фотографы от ФИФА все же предоставили их совместную фотографию на диванах цюрихского отеля в одно из авторитетных изданий с пресс-релизом "Репетиция удалась". Удалась, ничего не скажешь...       После той встречи Криштиану все казалось, что он не спросил у Лео самого главного, но не мог понять – что именно, и эта мысль не давала покоя. А ведь он научил себя никогда не думать об одном и том же слишком много. Еще тогда, после страшной боли…       Это грозило катастрофой, конфликтом с самим собой. Даже после поражения (а это была наивысшая степень его войны с собой, миром, причиной всех его расстройств), он старался смотреть только вперед. «Никогда не оглядывайся», - говорил разум, а Криштиану его слушался. Прошли те времена, когда он не мог справиться с чувствами, когда не он, а они руководили им. Руководили неумело, бросая то в жар, то в холод. Эта война не приносила ничего хорошего, как и любая другая.Одни разрушения, хаос, боль.       Лео был сильным как он, а, может быть, и больше, намного больше. Теперь он знал это наверняка. Сидя на вручении, улыбаясь неискренне, чувствуя, что половина камер, присутствовавших в зале, устремлена на него, он хотел сбежать от всех, исчезнуть.       Тогда, накануне великого события, он впервые так близко общался с человеком, у которого хотел спросить «Кто ты?», заглянуть в глаза, увидеть в них нечто, чему он не знал названия. Загадкой было и то, зачем ему, Криштиану, это было нужно? Может, это наивысшая точка соперничества, и спроси он у него и узнай ответ на этот глупый вопрос, все бы пошло на убыль? Как теперь узнать… Никак. Случайная встреча, странный, нелепый диалог «ни о чем» вряд ли повторится вновь. На самом торжестве они лишь переглянулись несколько раз. Было в этом какое-то стеснение, как будто чуть ранее они совершили что-то постыдное. А может, каталонцу просто было неловко за свою победу?       Но больше всего Роналду волновало другое: не навязчивые мысли об аргентинце, а то, что он не хотел им мешать. Они доставляли ему какое-то необъяснимое удовольствие. Это чувство, когда, просыпаясь в районе пяти утра, ты не злишься на себя и не впадаешь в панику. Наоборот, ты точно знаешь, почему ушел этот утренний сон. Потому что на его место приходит чувство мгновенного, загадочного и срывающегося на истерику, счастья. В такие утренние часы Криштиану начинал думать о Лео, мысленно задавая ему вопросы, ответы на которые хотел услышать, но не сделал этого. Он думал о нем, как думают о людях в состоянии быстрой, но неразделенной влюбленности. Засыпая рядом с женщиной, не имеющей понятия о его странном секрете, он наслаждался тем, что принадлежало только двоим – ему и тому, кто находился в другом городе, и, порой, в другой стране.