Ты не один

О, как он любил свой родной город, также сильно он любил Лиссабон… Родина манила к себе, несмотря на воспоминания и боль, у которых больше не было свидетелей. Все умерло. Другими ночами, когда сон не приходил, он лежал, глядя в потолок, мучаясь странными вопросами, проносящимися в голове единым потоком, сбивая друг друга, образуя страшный спутанный клубок. В такие моменты необъяснимого тихого отчаянья, может быть, связанного с предстоящим матчем или вечным страхом остаться не у дел из-за болей или - уже очевидной травмы, к нему приходили воспоминания. Виделся отец, смотрящий на него строгим, обеспокоенным, испытывающим взглядом, мама, стоящая у порога и провожающая его на раннюю тренировку, жаркое солнце, которое обрушивалось так быстро и с утра, что спасения от него не было, и ожидания, ожидания любви, которые так и не оправдались. Там. В той стране детства, которая дала ему все. Все, кроме любви. Они были бедны, но сейчас это казалось таким далеким и безобидным. Да, жили небогато, но в этом не было катастрофы, только то, что не мог одеть то, что хотел и жить там, где хотел. Криштиану всегда любил блеск, даже когда он ему не снился. Он знал, что заслужит. Не только для себя, для всех членов семьи. В Лиссабоне он был неуверен в себе. Этот юноша с чуть приоткрытым ртом, непослушными кудрями, жил так глупо и наивно, что сегодня было даже как-то неудобно за него. Правда, стоило ему начать игру, все исчезало. Девочки, шмотки, стеснение - все летело к чертям и не имело смысла. Наслаждение, которое он получал от удач на поле – любых, связанных с футболом, будь то гол, удачный пас, финт - не было сравнимо ни с чем. Это лучше любого оргазма, в сто тысяч раз. Позже это станет смыслом жизни. Позже, когда тот мальчик, наконец, обретет силу не только физическую, но силу обладания собой. В Фуншале он жил в любви, которой хватило бы на десяток детей, да. Теперь он понимал это четко. Вот так, когда воспоминания находили его совсем неожиданно, ранним утром, когда к нему приходили даже запахи тех лет, он понимал – такого больше не будет. Он попал из теплых маминых рук в кошмар, который не сломил, но сделал его сильнее. Жгучие, до физической боли, до дрожи – воспоминания уже о столичной жизни. У них было имя, которое он не произносил уже давно. Уду… Они играли вместе в «Спортинге», где Роналду уже показывал выдающиеся для своего возраста и клуба, результаты. Изнурительные тренировки открывали феноменальные способности юного футболиста. В скором времени ему не было равных. Они с Уду были из одного города, единственные из Мадейры в составе команды. Но это их не сближало, они общались редко, иногда обменивались кивками. Кришу казалось, что для Уду его не существует в том, обыкновенном, дружеском понимании взаимоотношений. В скором времени Уду перевез свою маму в Лиссабон, в квартиру, доставшейся ему от родной одинокой тети. Они теперь жили в спальном районе столицы, но зато - со своим балконом и окнами на…такие же безнадежные дома грязно-розового цвета. У Уды были проблемы. Его мама устроилась официанткой в баре на углу, недалеко от своего дома, в один из таких, в которые рабочие и торговцы ходили после изнурительной работы, чтобы потрындеть и обязательно напиться в хлам. Криштиану какое-то шестое чувство подсказывало, что он ее ненавидит. Спустя годы он снова думал об этом. Набравшись жизненного опыта, став родителем, он понял, что эта ненависть была вызвана неразделенной детской любовью. Именно недостаток любви делал Уду таким, каким он был. Так часто бывает, когда ты безумно любишь близкого человека, не наделенного способностью ответить на это большое чувство. Рано постаревшая, с усталыми, но, тем не менее, сохранившими свою красоту, глазами, сухопарая, острая на язык, Ивета была из числа женщин, бездарно потративших свою молодость на недостойных мужчин. Дома поговаривали, что их у нее было немало, но женщины всегда болтали, что с них возьмешь?.. Отец Уды работал на заправочной станции. Небритый, угрюмый, коренастый мужчина, Уду был на него похож чертами лица, правда,был значительно выше ростом. С Иветой они не жили давно. Мама Криштиану как-то сказала, что женщина ушла от него, как только он начал поколачивать ее и сына. Сердце Криштиану защемило от этих слов. После переезда в Лиссабон, связь между ними и вовсе была прервана. Все было странно в Уду. Он не был целеустремленным, не был особенно талантливым, но тренер его любил и, как будто, побаивался его нрава. Уду не шел на уступки, всегда, когда его что-то его не устраивало, не боялся это высказать вслух, не ценил тренировки, иногда и вовсе пропадал. Вот тогда Криштиану начинал страдать. Бывало, жертвуя тренировками, на велосипеде объезжал окрестности в надежде увидеть его и убедиться – с ним все в порядке. Однажды он его действительно нашел. Пока Криштиану присел на лавочку перед муниципалитетом, чтобы завязать шнурок, его накрыла тень. За доли секунды, за какие-то тысячные одного мгновения, Криштиану понял, кто это, даже не успев поднять голову. Это сердце, готовое выскочить, обремененное тайной влюбленности, делало свое дело. Уду стоял и улыбался. У него была особенная улыбка, насмешливая. Так улыбаются люди, которые ничего не боятся, но которых боятся все. - Шпионишь. У Криштиану онемел язык. - Ладно, забей, - сказал Уду тихо и вкрадчиво. - Сегодня мы собираемся у Доче. Пауза. - Приходи. Криш, наконец, обрел дар речи: - Я не приглашен. - Я тебя приглашаю, - сказал Уду, делая акцент на слове «я». И был таков. Криштиану казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пришел в себя. Он все делал механически, сел на велик и поехал прямиком в гостевой дом: его отпустили туда к родителям, приехавшим погостить. Радости от предстоящего события он не чувствовал. Что он будет делать, что говорить, как себя вести… К тому же он никогда не был у Доче. Да кто его догадался бы позвать туда? Доче был сыном местного бизнесмена, толстого сеньора Хиральдо, которого за глаза так и называли – «толстяк», выходца из Колумбии. Дерзкий большой человек, который запросто мог бы стать главным героем гангстароманов, сколотил неплохое состояние на купле-продаже автомобилей еще в 80-е, а потом занялся строительством новостроек в элитных районах Лиссабона. Теперь сам Хиральдо делал элитным все, к чему прикасался. Жажда денег, подкрепленная силой, определенными знаниями и опасными связями, делали свое дело. Ходили легенды и о разгульной жизни сеньора Хиральдо, не отказывающего себе в развлечениях. Поговаривали, что у Хиральдо есть еще одна семья в Порту. Но, опять же, Криштиану интересовался этим постольку поскольку. Гораздо больше его интересовали отношения Доче и Уду. Казалось, между ними не может быть ничего общего. Доче вел жизнь под стать своему отцу, который ни в чем ему не отказывал. Они с Уду познакомились на гонках, которые устраивались в столице. Сюда съезжались матерые гонщики, любители, зеваки, местные наркоманы и прочая дрянь. Опять же, поговаривали, что отношения Доче и Уду далеко не дружеские и, что богатенький наследник питал слабость к начинающему футболисту. Но застуканными на месте преступления они не были. Хотя, сальные шуточки по поводу их отношений были, да еще какие. Говорили также, что Доче предлагает Уду хорошую жизнь, но последний не спешил соглашаться. Но какое чувство гордости могло быть в его положении? Кришу казалось, что он один знал ответ на этот вопрос. Дело было в том, что Уду был особенным и никакие деньги не смогли бы скрасить его жизнь. Среда, в которой он родился и рос, ему чужда, также как все, что было за ее пределами. Абсолютно все чужое, от того и взгляд его был часто жесток, но чаще – отрешен. Он как будто и не жил вовсе. Невозможность объяснить самому себе смысл своего существования делала его несчастным. Это было знакомо Криштиану и, казалось, то, что он угадал в нем эти противоречия, роднит их. Его, красивого, свободного и нечастного Уду с наивным, влюбленным и неуверенным в себе Криштиану. После Криш горько смеялся над этими убогими мыслями. А ведь эта влюбленность испепеляла, он до сих пор помнит это чувство. Вернее, он его припоминает сейчас, когда тело и душу снова заполняет это адское, нестерпимое чувство, для которого «влюбленность» или «любовь» были слишком жалкими и холодными. Здесь было нечто другое, сильное, горячее… Стоило Уду на тренировке просто подойти, пройти мимо или встать поодаль в привычной скучной позе ожидания, сердце Криштиану готово было выскочить из груди. Он не мог с ним заговорить первым, не то, что войти в поле его зрения. Криштиану казалось, что он для него не существует... А тут…такое неожиданное приглашение. Криштиану ждал вечера следующего дня как в лихорадке. Что делать? Отказать - значит, порвать всякую связь с Уду, которой и так почти что не было. Его тупое молчание и так стало признаком согласия. Да Уду и не спрашивал, если на то пошло. Он все знает – это очевидно. Все то, что никто, даже самые близкие люди, не заметили в нем, он - угадал. Ошибки быть не могло. Отсюда и приглашение. И это слово, которое ввело в ступор Криша - «шпионишь». Вечер тем временем наступил. Криштиану врать не умел, так и не научился, потому что по большому счету в его жизни был только футбол и редкие вылазки с друзьями. В этот вечер к нему приехали родители, отец не захотел его отпускать ("в кои-то веки мы выбрались, а ты смываешься к друзьям!"), но Криштиану сказал, что обещал и не пойти не может. Мать поддержала, сказав, что сын так упорно тренируется, что «мальчику отдых не помешает». Удивительно, что оба поверили. Если бы они знали, что Криштиану направляется прямиком в загородную виллу Хиральдо, отказ был бы обеспечен. Одна мысль об этом внушила бы им ужас, похлещи цунами или землетрясения.