Blood And Lust.

Свет одинокой лампы отчаянно дрожит, не желая тонуть во мраке. Этот свет, как поплавок: то погружается под толщу темной воды, то выныривает на поверхность, ловя тепло и солнечные лучи. К слову, лампочка постоянно мигала, чем раздражала глаза, наводила тоску, страх и обреченность. Я сидел в углу камеры, сжавшись в комочек, прячась от темноты, мыслей и смерти. Только все равно мои преследователи догоняли меня. Это как во сне: ты бежишь от маньяка, ты очень хочешь спастись, хочешь жить, но внезапно тебя охватывает ужас, ноги наливаются свинцом, тело не слушается, и тебе остается только смотреть, как маньяк с каждым шагом становится ближе, тем самым приближая твою кончину. Мое лицо давно покрыла щетина, под ногтями прочно засела грязь, а волосы свалялись в сальный комок. Одежда уже начинала дурно пахнуть, кое-где даже появились дыры, поэтому холодок мог беспрепятственно щекотать открытую кожу. Ребята забились в другой угол подальше от меня. После истории с Томом на меня даже боятся посмотреть, не то что заговорить или находиться рядом. Наверное, я не разговариваю уже пятый день. Джерард приходит утром и лишь коварно улыбается, кидая на меня многозначительные взгляды, но не произносит ни слова. Я принял его игру и тоже молчу в ответ. Я заметил, что в последнее время он невообразимо счастлив. Безумная улыбка не сходит с его лица, а лихорадочный блеск заполнил всю радужку глаз. Парень частенько стал посмеиваться сам с собой, говоря какие-то понятные только ему фразы и упиваясь своими мыслями. Я же мечтал лишь о двух вещах: чистота и свобода. Порой, когда я сворачивался на прогнившем настиле, мне хотелось плакать оттого, как же я не желаю умирать. Я готов был выть от яростного желания сорвать решетку и бежать, бежать, бежать без оглядки от этого кошмара, от этой клетки, от этого Джерарда… Я даже наивно надеялся, что однажды проснусь – и все закончится. Я проснусь в мягкой кровати, меня будет ждать теплый завтрак и расслабляющая ванна, а Джеймс будет сидеть в кресле и тихонько смеяться… Но все это мечты. Джеймс мертв, и вскоре меня постигнет та же участь. В голове часто вспыхивала мысль о том, почему же убийца сохранил мне жизнь и даже заботливо принес обратно в камеру. Но вместе с этим мы все прекрасно знали, как он расправился с Томом: парню выкололи глаза, отрезали все пальцы, в кровь разбили лицо, а затем поджарили на электрическом стуле. Когда я вспоминаю крики обезумевшего от боли Тома, разгневанного маньяка, который заходился в нервозном оглушительном смехе, я закрываю глаза и чувствую, как мурашки разбегаются по телу. Убийца жесток. Но почему, почему он так милостив ко мне? Почему он не позволил прикончить меня? Почему он сам не причинил мне еще ни малейшего вреда? Кто же такой Джерард Уэй? Палач или спаситель? Сумасшедший убийца или потерянный человек? Настоящие ли его эмоции, когда он режет людей, или это все железная маска, под которой он прячет себя настоящего? Только прячет от кого: от нас или от самого себя? Я четко помню наш первый зрительный контакт. Эту неуверенность и легкую растерянность, прочно завуалированную в сумасшествии и жестокости. Его страх за меня и холодная улыбка… Слишком непонятно. Слишком противоречивый Джерард Уэй. Убаюкиваемый роем мыслей и миганием света, я сам не заметил, как уронил голову и погрузился в беспокойный сон. Длинный светлый коридор. Запертые двери. Лампы, нервно мигающие где-то далеко, в бесконечном пространстве. Я иду тихими-тихими шагами, словно боюсь кого-то спугнуть. Слух напрягается до предела, но не слышит ничего кроме давящей тишины. Мне страшно. Я беспокойно оглядываюсь. Никого. Свет над моей головой начинает подрагивать чуть чаще, а затем и вовсе пропадает. Я собираюсь укрыться под следующей лампой, как вдруг чувствую цепкие пальцы, которые уверенно легли на плечи. - Попался, - тихий шепот над ухом и короткий смешок. Я задержал дыхание, впиваясь грязными ногтями в кожу. Паника крепко оплела липкой паутиной робкое сердце, артерии, каждую клетку и каждую мысль, когда влажный нос оставлял странную теплую дорожку на моей щеке, с жадностью забирая мой запах. Я быстро вытер жидкость и дрожащими пальцами потянулся к свету – с мягких подушечек тут же закапала алая кровь. - Фрэнки-и-и! – пропел усмехающийся голос, и из темноты передо мной возник вселяющий ужас облик. Джерард истекающий кровью. Это было тошнотворное зрелище: с его тела, смачивая насквозь одежду и окрашивая ее в характерный цвет, свободно ползли теплые струйки, а он совершенно не обращал на это внимания. Он лишь усмехался и размазывал кровь по лицу. Создавалось впечатление, что он ловил кайф от такой близости с болью и смертью. - Что же ты молчишь? Страшно? У-у-у, сладость моя, а что же дальше будет? – он дышал мне в лицо отвратительным металлическим запахом. Я дрожал всем телом, потому что почувствовал, как Его кровь обильно смачивает и мою одежду. Парень словно делился со мной, не переставая довольно улыбаться. - Прошу, не надо. Мне страшно. Прекрати это! – я отступал назад, все дальше во тьму, хотя собирался вырваться к свету. - Тише-тише. Вкус крови становится сладким со временем. - Умоляю, не нужно! – я уже задыхался под таким напором удушающей жидкости. И только через секунду до меня дошло: это не Джерард. Я сам истекаю кровью. Я всеми силами пытался прекратить это, но тщетно – казалось, что она рвалась наружу из мельчайших капилляров. Я поднял умоляющий взгляд на парня и столкнулся с его недоумением. Он задумчиво прикусывал палец, высасывая из-под ногтя солоноватую жидкость, а другой рукой приглаживал слипшиеся клоки волос. - Помоги мне, - прошептал я, чувствуя, как вкус металла стремительно заполняет рот. - Тебе нужно отмыться, - улыбнулся Джерард и толкнул меня в грудь. Через мгновенье над моей головой яркими вспышками зажглись лампы, и на меня обрушился водопад теплой воды. Сперва я обрадовался, подставляя лицо теплым брызгам, но затем... позднее осознание того, что на меня лилась красная жидкость, заставила оглушительно закричать. Это снова была кровь. Кровь, кровь, кровь, она была везде… В ушах, в глазах, в носу, во рту, она въедалась в каждый нейрон, топя мои крики и засасывая в свою тошнотворную пучину. Я побежал, но никак не мог укрыться от этой лавины. Вместо этого я врезался в сильную фигуру мужчины, который тут же схватил меня, заставляя оставаться на месте. Я кричал и рвался, пытаясь выбраться. Я умирал в этом кровавом дожде. - Глупый, она же сладкая! – прокричал мне на ухо Джерард. Мой ужас достиг наивысшей отметки, когда я понял, что он прав: жидкость, текущая по человеческому телу, стала сладкой. Отвратительно приторно-сладкой, от нее начала разъедаться кожа. Я закричал сильнее, сгорая в кислотной агонии. - Нет, - вдруг выдохнул Джерард, принимаясь сильно толкать меня в сторону, - Нет-нет, беги! Беги! Я оказался на полу в месте, где больше не было этого «дождя». Я начал быстро-быстро наполнять легкие желанным воздухом, но вдруг испуг прошелся по мне, подобно току: Уэй остался там. Он находится в этой кровавой кислоте, я срочно должен его спасти! Эта мысль жгла меня, заставляя вскочить на ноги и начать вглядываться в стену из крови. И я увидел его: парень бешено метался, что-то крича и размахивая руками. - Джерард! Джерард! – заорал я, не в силах вернуться под прожигающие струи. Я услышал его смех и увидел, как парень раскинул руки в стороны, подставляя всего себя под алые струи. Смех тут же сменился криками и плачем. Громким, разрывающим сердце плачем. - Джерард! – закричал еще раз я, делая рывок навстречу, но вопли боли достигли своей наивысшей отметки, лампы лопнули, разбрызгивая в стороны искры, погребая Джерарда в кровавом омуте, и на мои глаза упала пелена мрака. - Джерард! – закричал я на весь темный подвал, выпрыгивая в реальность из кошмара. Боже, как хорошо, что это был всего лишь сон! Я дрожащими пальцами вытер холодный, липкий пот со лба, стараясь привести дыхание в норму. Сердце дрожало и трепетало, как лучик солнца, прячущийся в облаках. Все-все, Фрэнк, успокойся, это всего лишь страшный сон, совсем как в детстве. Только рядом нет мамы, к которой можно прибежать и укрыться ото всего плохого в этом мире. Спрятаться под одеялом и ее руками, которые будут обязательно пахнуть по особенному, по маминому. - Что, кошмар приснился? – усмехающийся голос по ту сторону решетки. Я поднял взгляд и столкнулся со смеющимися глазами, которые озорно горели в темноте. В ответ я кивнул головой, не желая нарушать своего молчания. - Ты звал меня, Фрэнки! – продолжал убийца, соскребая ногтями ржавчину с железных прутьев, - Уже про меня сны снятся? Я польщен. Боишься меня? Я отрицательно покачал головой, хотя мурашки давно разбегались по моему телу. Знаете, когда из кромешной темноты с вами разговаривает маньяк - это как-то немного… неуютно. - Скажу тебе по секрету, как подружка подружке, с утра я одного из них прикончу. Что-то мне скучно последнее время, но сегодняшний день обещает быть веселым! – блеснул ряд беленьких зубов, - Что ты думаешь по этому поводу? Я гордо молчал, все дальше и дальше падая в блеск этих глаз. - Молчишь… Ты знаешь, что ты уже молчишь неделю, Фрэнки? Джерард, наверное, заметил мое удивление, поэтому усмехнулся и продолжил: - Я прекрасно знаю, что такое – молчать. Я не разговаривал годами, представляешь? Молчал и все. Я жил, как мертвый. Потом пришлось заново учиться общаться, наверное, поэтому я сейчас трещу без умолку, - он рассмеялся, и уголки моих губ неосознанно дернулись вверх, потому что это был другой смех Джерарда Уэя, - Тебе лучше что-нибудь ответить мне. Я молчал. - Скажи хоть что-нибудь. Хотя бы мое имя. Я люблю, когда ты произносишь мое имя. Тишина. - Скажи. … - Скажи! … - Хорошо! – Джерард разозлился и настолько сильно ударил кулаком по решетке, что та с жалобным стоном закачалась, - Следующей ночью я заставлю тебя кричать!