Blood And Lust.

Сумасшедший ушел, оставляя меня слушать спокойное дыхание спящих сокамерников. Бедные, они даже не догадываются, что сегодня один из них умрет. «Следующей ночью я заставлю тебя кричать!» - слова Джерарда звенели в ушах, и я даже боялся выдохнуть. Вот сейчас мне было по-настоящему страшно. Я больше не смогу заснуть, рисуя в голове мучения, которые он мне приготовил. Я идиот. Нужно было ему ответить, и все было бы хорошо! Убийца остался бы доволен, а я был бы в безопасности. Но я же Айеро, и кому-то захотелось приключений на свою задницу! Мало того, что я на волосок от смерти, на тебе и адреналина! Идиот. Меня терзало чувство голода. На протяжении всего времени, что я провел здесь, я так и не притронулся к человечине, а значит, питался жалкими крохами. Джерард иногда приносил мне зелень и какие-то бобы, чтобы я не умер. В связи с этим я похудел и потерял последние силы. Чего бы сегодня со мной ни делал ненормальный, я не смогу сопротивляться. Слишком слаб для этого. О побеге даже думать не смею – из этой ловушки нет выхода. Когда нас выводили из камеры в туалет, я просматривал все коридоры и не увидел ни одной двери. Мне не выйти отсюда живым. Я часто вспоминаю свою семью. Маму и папу. Как они там? Они все еще ищут меня или уже проливают слезы над моей пустой могилой? Что они чувствуют, когда думают обо мне? Они понимают, что потеряли своего маленького Фрэнки? Да-да, двадцатитрехлетний маленький Фрэнки. Но ведь для наших родителей мы навсегда останемся детьми, верно? Я помню, какие большие вкусные торты мама пекла на мои дни рождения. Помню запах ее духов. Помню, как она будила меня в школу, ласково проговаривая мое имя всякий раз, когда в нее летела подушка. Помню теплоту маминых рук. Помню, как папа пошел со мной в поход и подвернул лодыжку. Помню, как он учил меня играть на гитаре и фортепиано. Помню, как он сделал мне деревянный самолет, которым я очень гордился. И я помню, как они провожали меня в эту чертову поездку, наказывая быть осторожным и не забыть надеть шарф, который я так и не надел. Я помню все. Но я не знал, что тогда видел их в последний раз. Я спрятал свое лицо в ладонях, забиваясь в самый темный угол. Но это не значит, что я сдался. Нет! Пусть я умру, но я умру Фрэнком Айеро. Я не позволю себе унижаться перед Уэем, я не буду его бояться! И я не отведу от него глаз, когда он начнет свои пытки. Ни один крик не сорвется с моих губ. Не дождешься, Джерард. Тебе меня не сломать. Спустя некоторое количество времени, ребята начали подавать признаки жизни. Девушки сладко потягивались после сна, а Эндрю принялся разминать затекшие мышцы. Ни один из них не повернулся в мою сторону. Меня боялись не меньше маньяка. Не успели они разговориться, как подвал наполнил звук движения. Джерард перемещался медленно, выделяя каждый шаг. Значит, сегодня будет что-то зловещее. - С добрым утром, пташки! – он улыбнулся, как чеширский кот, звонко брякнув ключами, - С утра я вас выводить не буду, потерпите до обеда. А сейчас я пришел, чтобы выбрать себе подружку. Видите ли, я тоже человек и у меня есть естественные потребности. Одна из них, - какая драматичная пауза, Уэй, тебе нужно в театральный идти! – Секс. Не трудно догадаться, что девушки тут же отлетели в угол, истошно крича. Конечно, не одна из них не хочет ложиться под психопата. А вдруг он заразный? - Я вижу, вы очень рады! - надо будет мне поразмышлять о том, как у него еще не треснули губы от вечной улыбки, - И я выбираю в подружки… - Джерард с абсолютным безразличием покрутил пальцем в воздухе и остановился на Джессике, - тебя. Лана и Сара отошли в другой угол, оставляя Джесс одну. Та не сдвинулась с места, парализованная страхом. - Иди сюда, - спокойно произнес парень, вертя связку ключей на пальце. Сейчас он был очень похож на богатого сутенера. Боже, Фрэнк, ты тоже уже с катушек летишь… - Нет, - тихо-тихо прошептала девушка, и первые слезы скатились по ее щекам. - Иди. Сюда. – четко произнес Уэй. - Нет, пожалуйста! – она сорвалась на крик, и у нее началась истерика. - Если ты не подойдешь, будет в разы хуже, - спокойно продолжил врач. - Я умоляю вас, пощадите меня! – она упала на колени, продолжая рыдать. Мучитель уже хотел открыть рот, чтобы ответить, как его взгляд столкнулся с моим. И я увидел, как в его зрачках буквально загорелся недобрый огонек. - Фрэ-э-энки, - самая алчная улыбка, - хочешь решить судьбу этой девчонки? Я вопросительно изогнул бровь, и парень продолжил: - Выбирай: или ты сейчас идешь со мной, или я затрахаю ее до смерти. Знаете, что самое страшное? Мне было ее не жаль. Я наслушался уже много криков и молитв, но кроме страха они больше ничего не вызывали. Это место начало менять меня. Мне было жаль Стива, когда его забрали. Мне было жаль Джеймса, когда я увидел его обезображенный труп. А сейчас мне больше никого не жаль. Пусть маньяк хоть при мне перережет всем глотки, мне будет плевать. Я испугаюсь только за себя. Я становлюсь эгоистичным и жестоким, постоянно преследуемый только одной мыслью: если придет новая партия людей, это растянет момент до моей смерти? Вот это было страшно. Я превращался в монстра. Повисло молчание, прерываемое лишь всхлипами девушки. О, я догадываюсь, сколько мольбы было в ее глазах в этот момент. А я всего лишь гадко ухмыльнулся и лениво указал пальцем на Джессику. Глаза и улыбку Джерарда надо было видеть! Столько восторга и радости я не встречал еще никогда. - Да ты становишься похожим на меня, Фрэнки! - проворковал мужчина, быстро открывая решетку под вопли Джесс. В несколько шагов он преодолел расстояние между ними и резким движением схватил бьющуюся в конвульсиях девушку, грубо взваливая ее на плечо, понимая, что самостоятельно она никуда с ним не пойдет. Стоило захлопнуться решетке, как Джессика начала неистово рваться и ей даже удалось расцарапать убийце лицо. А вот это было зря. Джерард рассвирепел и без лишних слов ударил ее лицом об стену. Бедняжка почти потеряла сознание. - Фрэнки, запомни: эта смерть будет целиком и полностью на твоей совести! – парень кинул на меня многозначительный взгляд и спокойно потащил девушку по полу, схватив за ногу. Тогда я видел ее в последний раз: с ее лица капала кровь, глаза умоляюще смотрели на меня, а губы двигались, произнося только одно слово: «Помоги». И последние крохи жалости шевельнулись в моем сердце, а по телу прошла судорога, от осознания того, что я только что сделал. Но было слишком поздно - Уэй утащил Джессику в свои владения. - Урод, - бросила Сара, пнув меня ногой в бок. Я, все также молча, показал ей фак и отвернулся к стенке. Я и без нее знал, что последние остатки совести будут жечь меня, крича о том, что я убил человека ужасной смертью. Но все мы когда-нибудь умрем. Раньше, позже – какая разница? Здесь каждый умрет мучительной смертью, пусть скажет мне спасибо за то, что скончается сексуально удовлетворенной. Наверное, Джерард неплох в постели. И внутренний голос подсказывал мне, что я еще это узнаю. Нас осталось четверо.

***

Странно, но сверху не доносится ни одного звука. Может быть, он все-таки сжалился над бедной девушкой? Кого я обманываю, Джерард не такой. Я бездумно провожу указательным пальцем по прогнившему настилу, набрасывая воображаемые картинки. Здесь я рисую солнышко, а тут дом. В доме большое количество людей и все празднуют какое-то великое событие. От голода у меня трясутся руки, и улыбка на лице мальчика получается перекошенной. Я буквально чувствую свою слабость. Но я никогда не съем человечину. Прислушиваюсь к шепоту других людей. Они говорят лестные слова о Джессике. Шепчутся, какой она была замечательной и какой я ублюдок. Ай-ай-ай, как нелогично с их стороны говорить что-то плохое обо мне… Вдруг я нажалуюсь Джерарду, и на следующий день их вздернут? Но мой разум определенно знает, что я ничего не скажу. Чем больше людей, тем больше дней я живу на этом свете. Через некоторое время темнеет в глазах, голова кружится, реальность пошатывается, но я изо всех сил цепляюсь за ниточку сознания и удерживаюсь на плаву. Голод. Это чувство пронизывает каждую мысль, я не в состоянии больше загонять это на задворки сознания. Мне нужно хоть что-нибудь съесть. Хоть жалкую кроху, например, зеленую веточку укропа, которую мне приносит он. Нет. Я умру, но не съем человеческого мяса. Ребята уснули. А я валяюсь в углу, сводимый с ума мыслями и естественными потребностями. Я даже попробовал погрызть свои щеки, но это бесполезно. Сколько времени прошло? Сейчас день или ночь? Почему так тихо? Куда делись крысы? Может, если они прибегут, мне удастся поймать одну и… Фрэнк, ты предпочтешь живую крысу зажаренному наивкуснейшему мясу? Глупый, глупый Фрэнки. Глупый, глупый Фрэнки. Мои губы начинают лихорадочно двигаться, почти шепча эту фразу, но из меня по-прежнему не вылетает ни звука. - Уже сходишь с ума? – шепот в кромешной тьме. Я даже и не заметил, как он пришел. Но он здесь. У него есть еда? - Оу, ты выглядишь намного хуже, чем я предполагал, - щелчок замка, - Вставай. Пошли со мной. Я, честно, пытался подняться, но мои ноги подгибались всякий раз, стоило мне только принять вертикальное положение. Я сбил уже коленки в кровь, падая и падая, не в силах сделать и шагу. - Беспомощный котенок, - пробубнил Джерард, - Это большая роскошь для тебя, но я не могу допустить твоей смерти не от моей руки. Одно быстрое движение – и ловкие руки крепко держат меня, вынося из камеры. На миг я снова оказываюсь на полу, пока он закрывает решетку, но затем Уэй держит меня, увлекая к светлому коридору. Мне все равно, что он сделает со мной, лишь бы накормил. Мы медленно идем через бесконечный коридор. Двери проплывают перед глазами, оставаясь абсолютно перевернутыми. Так забавно. - Что ты хочешь? – его голос спокойный и терпеливый, - Я не дам этого, пока ты не соизволишь попросить. - Еды, - прохрипел я, максимально напрягая связки. Оу, я снова заговорил. Наконец, мы останавливаемся перед последней дверью. Она ничем не отличается от других, пока Джерард не приоткрыл ее ногой, внося меня внутрь. Винтовая лестница, круто уходящая вверх. Быстро поднимаемся по ступенькам, парень почти бежит. Еще одна дверь только уже не белая, а темная. Когда Джерард преодолел и ее, щелчок над моей головой разрезал воздух, и помещение затопил теплый свет. Несколько шагов, и я чувствую, как меня положили на что-то по-королевски мягкое по сравнению с настилом. - Добро пожаловать в мою обитель! – парень улыбался, появившись в поле зрения, - Ты осматривайся пока, а я найду что-нибудь съестное. До моего слабого мозга дошло удивление, и от этого даже немного прибавилось сил. Я сумел опереться на локти и принялся озираться. Я лежал на большой кровати, у которой были мягкие простыни. Прямо передо мной стоял шкаф, наверное, с одеждой, чуть поодаль маленький телевизор, рядом столик с газетами. Потолок украшала люстра, которая посылала полоски света по стенам и предметам. Из этой комнаты вели еще три двери. В одной скрылся Джерард, там, видимо, кухня, вторая была приоткрыта, и я смог разглядеть плитку, значит, там ванная комната, а третья дверь была входной. Но во всем помещении я не заметил ни одного окна. Так, теперь понятно, где живет мистер беспощадность. Зачем он притащил меня сюда? Швырнуть что-нибудь пожевать, он мог бы в подвале или в коридоре. Какая выгода для психопата от моего присутствия на его законной территории? - На, съешь, ты не можешь умереть сейчас, - Джерард внезапно вернулся и сунул мне тарелку с маленькой порцией странного месива. Даже вилка прилагается. На секунду я смутился, но желудок, прилипший к позвоночнику, перевесил. Воткнув вилку в белый комок и едва принюхавшись, я незамедлительно отправил нечто в рот. Из моего горла вылетел стон наслаждения, потому что это оказался обычный салат! Я чувствую вкус курицы, сухариков, помидоров и чего-то еще, но рецепторы языка уже не успевают функционировать, потому что я глотаю вилку за вилкой, не в силах сбавить скорости насыщения. В результате салат исчез так же быстро, как и появился. Я перевел взгляд на Уэя, раздираемый благодарностью, мольбой, смущением и недоумением, но встретился только со снисходительной улыбкой. - Ха-ха, ты думал, я питаюсь человечиной, как и вы? Нет, я предпочитаю адекватную пищу, каннибализмом не страдаю. Не смотри на меня так, тебе больше нельзя! А теперь иди в ту комнату, ты все сам поймешь, - парень указал пальцем на приоткрытую дверь в ванную комнату. Немного замешкавшись, я решил принять его предложение и медленно прошел в комнату. Сначала я аккуратно заглянул внутрь, ожидая увидеть либо смертельную ловушку, либо нечто тошнотворное. Но, к счастью, я увидел отполированную до блеска душевую кабину, кремовую раковину с множеством маленьких баночек, бритву (интересно, он перерезал ей кому-нибудь глотку?) и чистый унитаз. Я с недоверием обернулся на Джерарда, но он лишь утвердительно кивнул. Тогда я быстро юркнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Так… психопат мне предлагает… помыться? Что? С чего это такие райские условия? Слишком противоречиво. Он что-то задумал. Может, мне не стоит принимать все за чистую монету? Вдруг это ловушка? А если мне сейчас оторвет ноги, как только я ступлю на кафель душевой кабины? Я глубоко вдохнул и уловил в воздухе нотки грейпфрута и лайма. Боже, до чего же приятно пахнет по сравнению с сырой плесенью подвала! А, к черту все! Мне жизненно необходимо отмыться. Быстро расстегиваю и скидываю с себя одежду, продвигаясь к душу. Кожа буквально чешется от грязи и горит, предвкушая желанное соприкосновение с водой. Какие-то жалкие секунды, и я уже стою, изо всей силы зажимая ладонями рот, чтобы не застонать от наслаждения. Теплая, чистая вода льется на меня сверху. Я, наверное, пять минут стоял под долгожданными каплями, подставляя всего себя и чуть ли не глотая жидкость. Но, в конце концов, я пришел в себя и принялся рассматривать баночки с шампунями и гелями для душа. Я мылся усердно и тщательно, ценя каждый миг, проведенный в этой уже запотевшей кабинке. На это время я даже забыл, что нахожусь в плену у маньяка, что скоро умру. Я забыл обо всем дерьме, мир снова стал прекрасен. Если бы у меня еще не урчал живот, я бы был безмерно счастлив. Проведя довольно-таки продолжительное количество времени в душе, я сообразил, что пора выползать. С грустью выключив воду, я вышел на холодный кафель, поеживаясь и бегло ища полотенце. Оно висело рядом на крючке, мягкое и махровое. Удивительно, что у Уэя в ванной столько приятных вещей. Полотенце чертовски мягкое, а все баночки изумительно пахнут. Хорошенько вытерев себя и одевшись обратно в грязную одежду, чувство комфорта заметно убавилось, но это ничто по сравнению с тем, что было. Мой взгляд упал на запотевшее зеркало, и я быстро провел ладонью по стеклу. Мне открылось мое собственное отражение, но я долго не мог узнать себя. Измученный и усталый взгляд с огромными черными синяками. Щетина, которая стремительно перерастает в бороду. Потрескавшиеся от покусываний губы, исхудавшее лицо. Я еще никогда не был таким худым. Недолго думая, я схватил бритву и принялся уничтожать бороду. Когда мои силы вернулись и я закончил приводить себя в порядок, я понял, что пора выходить. Сам факт был только в том, что я не хотел выходить. Опять подвал и голод. Опять Уэй. Нет. Я должен убежать. Быстро просмотрев помещение, мой взгляд зацепился за вентиляцию. Черт, слишком высоко и слишком узкая. Даже я похудевший туда не пролезу. Значит, этот вариант отпадает. Но больше выхода нет. Остается вернуться. Глубоко вздохнув и уловив судорогу по всему телу, я открыл дверь и осторожно высунул голову. Джерард сидел в обычной футболке и джинсах, попивая вино и щелкая пультом телевизора, долго не задерживаясь ни на одном из каналов. Совсем как обычный, здравомыслящий человек. Мои мозги даже начали плавиться от вида адекватного Уэя, настолько это было нереальное зрелище. -Вернулся? – он отложил бутылку с алкоголем и начал прожигать меня своим фирменным взглядом. Я лишь молча оперся спиной о дверь, полностью закрывая ее. Сейчас что-то будет. Джерард медленно встал и неторопливо, шаг за шагом, приближался ко мне. Он был немного пьян, но совсем чуть-чуть, одурманивающий напиток лишь отражался в глубине его затягивающих, темных глаз. Когда парень подошел вплотную, он ничего не делал, а только рассматривал меня, будто придираясь к предложенному кушанью. О да, я для него – баранина на косточках. - Тебе было мало Джессики? – прошептал я, уже точно осознавая свою участь. - Неужели ты думаешь, что я, действительно, такой тиран? – жарко и томно он принялся шептать ответ на ухо, - Я свернул ей шею после двух подходов. Бедняжка так плакала. Мне было абсолютно плевать, но я не люблю слишком мокрый и слезливый секс. Я думаю, нам больше не нужно глупых и пустых слов, - на этой фразе маньяк мягко, но требовательно схватил мои плечи, оторвал от двери и опустил на кровать. Джерард оставил легкий поцелуй на лбу, затем на носу и щеках. Его прикосновения были почти невесомыми, легкими, как летний ветерок, случайно залетевший в комнату через форточку. Я даже опешил от такой нежности и заботы. Его пальцы порхали на моих скулах, иногда скрываясь и запутываясь в волосах. Он усыпал мелкими поцелуями каждый участок моего лица, но все еще не притронувшись к губам. Возможно, еще не решался или оттягивал такой сладостный для него момент. Но, наконец, парень на одну стремительную секунду приникнул к моим губам, оставляя поцелуй еще невесомее, чем предыдущее, но гораздо чувственнее и нежнее. Словно этой секундой Джерард хотел что-то сказать. На одно мгновенье Уэй заглянул мне в глаза, словно ища там ответы на свой не озвученный вопрос, а затем уделил внимание подбородку и принялся за шею. Вот здесь он стал намного требовательнее и нетерпеливее. Убийца быстро и резко кусал прозрачную кожу, не думая слизывать кровь, а лишь оставляя извиняющиеся поцелуи на мелких ранах. В ответ я ничего не делал, а просто сидел. Я решил сыграть роль бревна, тогда сумасшедшему точно не понравится играть в такие отношения со мной. Странно, но я не испытывал чувства отвращения, но и удовольствия не получал. Мне просто было все равно. Наверное, это еще один пункт изменения в моем характере. Тем временем Уэй уже освободил мою верхнюю часть тела от одежды и сам снял футболку. Я задумчиво осмотрел тело парня, моментально отметив большой шрам, идущий попрек всего живота. А вот это уже интересно… - Ложись, - прохрипел он, укладывая меня на покрывало. Я взглянул в его глаза, и по телу разнеслись мурашки. Они стали еще темнее. Боже, да он буквально горит изнутри, томясь желанием, но и не торопится. Откуда столько заботы? Уделяет большое внимание ключицам, оставляя бордовые засосы. Я блаженно прикрываю глаза, едва прикусив губу, и неосознанно вплетая пальцы в его волосы. Джерард ехидно ухмыляется и дарит один поцелуй в уголок рта, попутно расстегивая ремень. И во мне что-то щелкает. В голове начинает разрабатываться план, как можно сбежать. Пока маньяк усыплен самодовольством, крохами моего внимания и похотью, я в выигрыше. Мне нужен лишь один удар, чтобы вскочить и бежать без оглядки, пока я не слишком возбужден. План есть, и он должен сработать. Я улыбаюсь самой коварной улыбкой и быстро притягиваю опешившего Джерарда к себе, впиваясь в его губы и даря ему страстный и глубокий поцелуй. Парень тихо стонет, не в силах сдерживать себя, вновь потерявшись пальцами в моих волосах. Я целую его жадно, ненасытно, сводя его с ума борьбой за лидерство наших языков. Уэй окончательно расслабляется в моих руках, отвечая с похвальным рвением, и, оторвавшись на секунду, из припухлых губ вылетает: «Фрэнки…». Даже у меня закружилась голова от голоса Джерарда, кровь устремилась к нижней части тела, и я понял, что пора действовать. Я вовлек парня в еще один мокрый, похотливый поцелуй, окончательно усыпляя его бдительность, а затем… быстрый и болезненный удар ногой в пах, рывок, еще один, и я уже лечу по винтовой лестнице. До моих ушей донесся крик полный ярости, и это еще больше подстегнуло меня. Я бежал не оборачиваясь, но на последней ступеньке поскользнулся и с грохотом упал, рассекая обнаженную грудь об острый металл. Всхлипнув от боли, мигом поднялся и выбежал в коридор, слыша за собой стремительный топот. Я метался, как в агонии, от двери к двери в бесконечном коридоре со слабым освещением (видимо, Уэй на ночь выключает), но каждая дверь была заперта. Мне захотелось взвыть от безнадежности, я тряс за каждую ручку, чуть ли не выдергивая ее с корнем… Раз, мое время истекло, что-то прилетает мне в спину, и я падаю, разбивая нос об пол. Мне страшно думать, что он догнал меня. - Попался! – ликующее шипение, и я чувствую, как мою ногу выгибают в неестественном положении. Хруст, и я, рыдая, кричу, насколько позволяют связки. - Теперь точно не убежишь! – холодный, стальной голос. Из моих глаз ручьями текут слезы, пока психопат рвет одежду. Мне больно, слишком больно… Буквально через мгновенье, я чувствую такую адскую боль, что в глазах темнеет, а мой крик разрывает мертвую тишину коридора.