HEROIN HERO

6 месяцев и 2 недели до происшествия -Всего через пару минут перед нашими глазами предстанут пятеро горячих всемирно известных парней! Вы уже знаете, кто это будет? – ведущий подносит ладонь к уху, когда зал изо всех сил выкрикивает очевидно верный ответ, - Верно, наши любимые зрители! После короткой рекламы нам предстоит встреча с самым популярным бойз-бендом на планете… One Direction! Небольшой павильон для съемки тонет в сумасшедших криках и визгах, и даже привыкший ко всему съемочный персонал в удивлении переглядывается между собой. -Мы вернемся после короткой рекламной паузы, не переключайтесь! – его белоснежная улыбка ослепляет, отражая в себе яркий свет софитов, но стоит оператору сделать знак, что съемка окончена, Ник (а именно так зовут ведущего) вновь надевает маску человека уставшего от жизни, всем своим видом показывая, как ему все надоело, и как все его достали. Его тут же окружают гримеры с тоннами профессиональной косметики, сценарист подбегает к нему с текстом в руках, что-то оживленно рассказывая о только что внесенных изменениях, что заставляет Ника крепче сжать в кармане свою дорогую зажигалку, чтобы не дать волю эмоциям при зрителях и не наорать на и без того несчастного сценариста, которому сегодня доставалось всюду и ото всех. Необходимо поддерживать собственный имидж. Его необходимо поддерживать всем известным людям. Рядом со сценой оператор Мэтт проверял отснятый материал, когда к нему на стульчике на колесиках не подкатил его коллега Крис, откусывая очередной кусок от огромного сендвича, с любовью сооруженного для него женой-домохозяйкой. Его черные брюки со стрелками (к слову, с не меньшей любовью отглаженные его заботливой женой) все были в крошках, и ему постоянно приходилось их стряхивать. Мэттью с усмешкой посмотрел на друга. -Эй, Кэм, - Крис всегда обращался к нему, сокращая его фамилию, - а что, эти парни действительно настолько хороши? – он скептически вскидывает бровь. Мэтт только пожимает плечами, вставляя в камеру новую пленку. -Не знаю, но моя дочь их любит. -Правда? Дочь любит? – Кристофер отправляет последний кусочек сендвича в рот, отряхивая свою одежду и руки. -Да, с ума по ним сходит, - улыбается Мэттью, - надо бы постараться как-нибудь заполучить их автограф после интервью, - он кусает сильно потрескавшуюся нижнюю губу. Почему-то миссия кажется ему невыполнимой. -Она была бы счастлива, я думаю, - кивает Крис, - Ну, если бы ты смог достать их подписи. -Была бы, - соглашается Кэм. Луи топчется рядом со сценой, потирая только что загримированное лицо. Слишком много пудры, слишком. Если провести ногтями по щеке, то этот телесного цвета порошок забьется под них. Даже такой толстый слой макияжа не способен скрыть следы усталости на их молодых лицах, так есть ли смысл вообще стараться что-то исправить? Он одет в черные узкие подвернутые снизу классические брюки, лаковые черные ботинки на босу ногу, какая –то свободная майка с принтом и черный пиджак. Его отросшие волосы хаотично уложены ежиком назад, но даже в этом творческом беспорядке у него на голове прослеживается четкий дизайнерский замысел – Лу постаралась, как и всегда. Все эти глобальные сборы напоминают Томлинсону скорее выход на красную ковровую дорожку, нежели простое интервью далеко не на самом популярном канале. Но после их выходки с очевидной сменой одежды, когда Луи чуть было не вышел на сцену в одной из самых известных футболок Хаззы, а Хазза в одной из самых известных маек Луи, что было в последний момент пресечено, меры наблюдения за их внешним видом были ужесточены. И сейчас он стоит здесь, искренне не понимая, к чему вся эта вечная праздность и, как ему кажется, неуместная нарядность. Когда Томмо выходил из гримерки, он краем глаза успел уловить более чем недовольное лицо Пейна, которого вообще принудили полностью облачиться в парадный костюм, да еще и повязать галстук. Галстук, вы понимаете? Для какого-то нелепого десятиминутного интервью с парочкой стандартных вопросов о планах группы, гастролях, мероприятиях и личной жизни, на которые у ребят готовы ответы на много лет вперед. На вопросы «зачем мы должны надеть всё это?» - Лу только отмахивалась, говоря, чтобы ее не доставали лишними вопросами и просто делали то, что говорят, потому что настроение и так не к черту. Неожиданно чей-то тяжелый подбородок приземлился на плечо Томлинсона, жестко выдирая его из собственных мыслей. Луи уже было хотел что-то сказать нарушителю его спокойствия и личного пространства, как знакомый до боли запах добрался до его носа, а мягкие длинные кудряшки прижались к слегка небритой щеке. Этому человеку ненужно пользоваться дорогим парфюмом, чтобы окружить себя шлейфом волшебного аромата: его собственный запах неповторим и способен одурманить не хуже даже самых дорогих духов. -Хазз, - шепчет Луи, а легчайшая улыбка касается его тонких губ. Гарри тоже улыбается, пусть Луи и не может этого видеть, но он чувствует, как еле заметно сдвинулись мышцы на лице друга, едва ощутимо меняя положение лица на его плече. Словно читая его мысли, Стайлс как бы между прочим заявляет: -У тебя костлявое плечо, Бу, - говорит он, громко втягивая спертый воздух. Здесь и правда душновато. -Да неужели? -Да, - подтверждает Гарри, слегка кивая, - посадка была очень жесткой. -А разрешение на посадку было получено? – Томлинсон поворачивает лицо в сторону горячего дыхания Стайлса, - Я не давал никакого разрешения. Гарри прыснул от смеха. Наверно, его никогда не перестанет удивлять то, как работает мозг Луи, и как он приходит к таким словесным оборотам. Это было несколько выше его понимания. Всегда было. Хазз тут же находится. Медленно разворачивая Томлинсона за плечи лицом к себе, Гарри наклоняется своим лбом к его, заключая лицо Томмо в свои большие сухие ладони. Горячее дыхание Лу кажется слишком горячим, отчего плавятся мозги, и расплываются остатки разума. Даже во тьме этой коморки у сцены глаза Луи все такие же пронзительно голубые, все такие же отрезвляющие своим чистым прозрачным светом, но при этом все такие же сводящие с ума. Гарри сглатывает скопившуюся слюну. -А мне не нужно разрешение, - он еле касается губами мочки его уха, отчего Томлинсон заметно напрягается, - оно не нужно мне, чтобы приземляться на собственных землях. Мои владения. На последних словах он едва ощутимо похлопал Луи по заднице – коронный жест Гарри, обозначающего свою территорию. Свои владения, раз уж на то пошло. Томмо рассмеялся, обвивая шею младшего парня руками. Гарри чувствует себя победителем шуточного баттла. -Хорошо, мистер Стайлс, - хихикает Луи, - больше подобных вопросов не возникнет. -Другое дело, - Гарри прижимает к себе Луи крепче, утыкаясь носом в его шею, когда сзади раздается неоднозначное покашливание. Оба парня сразу же отлетают друг от друга на три шага. -Лиам, черт! – ругается Луи, когда как серьезное лицо папочки предвещало разве что взаимные претензии. -А если бы это был не я, а кто-то из Модеста? Или же какой-то случайный репортер со случайным профессиональным фотоаппаратом? – наконец удается вставить своё слово Пейну, когда Томмо заканчивает ругаться, - Вам, парни, мало, да? -Ли, мы… - хотел было что-то сказать в свое оправдание Гарри, но Лиам его перебил. -Вы так добьетесь того, что они сделают так, чтобы вы видеться смогли, разве что на выступлениях и интервью, а им это под силу, - с нотками неизбежности в голосе продолжает свою тираду Пейн. Луи непроизвольно закатывает глаза, когда Лиам в очередной раз упоминает их руководство. Словом «Модест» тот обошелся лишь единожды, тем самым обозначив то, что в последующие разы будет названо при помощи личных местоимений. Томлинсону раз за разом становилось тошно, когда этих людей превозносили, словно божеств с Олимпа, в то время как работа их была грязнее многих других. Обиднее всего было признать правоту слов папочки, которую все знали с самого начала. Лиам абсолютно прав, да и Модест в какой-то степени не виноват в том, что современный мир готов еще ни ко всему, но… Но собственное ограничение свободы, наложенные сверху права и обязанности, публичное лицо, совершенно не соответствующее собственным мыслям, желаниям, явным потребностям… Все это тяжелым грузом оседало у них в сердце, которое уже в столь юном возрасте познало на себе, что же это такое, любить. Луи смотрит на Гарри, чей яркий зеленый огонек в глазах медленно затухал, переходя из темно-изумрудного в цвет грязного мокрого пепла. -Лиам! – Луи не выдерживает, - ничего же не произошло! Я не сдержался, но впредь обещаю держать себя в руках, ладно? – Пейн не успевает кивнуть, как Томмо продолжает, - Вот и отлично, предлагаю тему закрыть, вопрос исчерпан. -Парни, пять минут! – в комнату заглядывает продюсер, поправляя очки, оглядывая пространство вокруг, - Где остальные? -Они… - не успевает Лиам. -Быстрее зовите остальных и по местам! – шипит мужчина и исчезает за дверью. -Пошли, Хазз, - Луи уверенно подталкивает младшего парня к выходу. Оставляя «папочке» роль «папочки», включающую в себя обязанность разыскать и привести остальных. Пейн громко вздыхает, как бы изображая недовольство. Но все вокруг знали, что на самом деле ему это нравится, поэтому на попытку изобразить из себя великомученика реагировали слабо. Появление Гарри и Луи на маленькой сцене съемочного павильона встретили бурно: сумасшедшие крики девочек-фанаток слились в один общий бешенный гул, способный оглушить даже самого непробиваемого человека. Гарри улыбался своей самой обворожительной улыбкой, махая небольшому залу рукой. Реакция не заставила себя долго ждать. Луи подошел к краю, чтобы повторить действия Стайлса, как вдруг что-то снизу аккуратно, но при этом несколько настойчиво потянуло его за штанину. Томмо вздрогнул, быстро опуская глаза вниз. Один из операторов, медленно меняя цвет лица от уже поросячьего розового к малиново-бордовому, тянул ему руку с маленькой бумажкой и ручкой. Томлинсон, кряхтя, присел у края, улыбаясь все той же искренней улыбкой, взял в руки бумажку, задав стандартный вопрос: «Кому подписать?». -Эмми, - удивленный вниманием к своей персоне ответил Мэттью, - моя дочь, - зачем-то уточнил он. Томмо улыбнулся. Когда он уже было хотел протянуть листочек обратно, Гарри перехватил его на полпути, оставляя там еще и парочку своих каракуль, от чего глаза оператора просто засияли. Вот это везение! Одарив Мэтта прощальными улыбками, парни направились к дивану, на который уже успели плюхнуться их согруппники. Оставалось два свободных места рядом, и, когда Луи уже почти приземлился, черный, как январская ночь, взгляд Лиама чуть не прожег его насквозь. Томмо резко подался вперед, обходя диван с другой стороны и, расталкивая Найла с Зейном, Луи наконец-то присел. Вся эта ситуация казалась такой комичной, что все, кроме Пейна, с трудом смогли подавить смешок. Лиам же думал о том, что наверняка кто-то из фанатов снимал происходящее, и ему, как самому ответственному, помимо Луи и Гарри, грядет конкретный выговор за полнейшее раздолбайство, что они только что устроили. -Луи, в чем ты, черт возьми, успел измазать пиджак? – стилистка просто негодовала, отряхивая плечо черного пиджака от чего-то светлого, - ты что, пудру с лица пытался стереть этим несчастным пиджаком, который, между прочим, бешенных денег стоит! Стоило взглядам Гарри и Луи пересечься, не прошло и секунды, как оба взорвались смехом, вызывая тем самым недоумение со стороны присутствующих. Найл беспомощно вертел головой из стороны в сторону, в надежде, что кто-то объяснит ему шутку, чего, к огромному сожалению ирландца, не произошло. Зейн взглянул на Лиама, но тот просто закатил глаза, подразумевая, полную неосведомленность по поводу происходящего веселья. Заходя в студию, Ник надевает на лицо привычную светскую улыбку, оглядывая собравшихся на диване парней. Здоровается с каждым за руку, после чего знаками показывая аудитории сбавить звук. Включается свет, камеры, мотор… -Добрый вечер, дамы и господа! – аплодисменты громом расходятся по залу, - Сегодня мы имеем честь принимать у нас в гостях всемирно известный бойз-бенд, получивший свою известность благодаря популярному шоу Икс-Фактор в далеком, как кажется, две тысячи десятом году, - смешок прокатился по аудитории, - а именно… Вы же уже знаете кто это? Знаете? Встречайте бурными аплодисментами, неповторимые One Direction! Парни поздоровались со зрителями, как всегда улыбаясь во все свои тридцать два ярче самого яркого прожектора в студии. -Итак, ребята, я слышал, в скором времени вам предстоит тур по Соединенным Штатам, все верно? -Да, именно так! – подтверждает Найл, положив руку на плечо Томмо. -Расскажете поподробнее? – Ник заглядывает в глаза Пейну. Пока Лиам примерно в районе трех минут распинается рассказами о том, что же им предстоит, а Зейн иногда вставляет свои веские замечания, Гарри практически безотрывно смотрит на Луи, периодически одаряющего Хаззу легкими полуулыбками. -Ох, и тяжело же столько времени не видеть своих родных и близких? – сочувственно спрашивает ведущий, и все хором соглашаются. Гарри терпеть не мог этот вопрос: нет ничего более очевидного, что, разумеется, не видеть свою семью по несколько месяцев крайне тяжело, а порой настолько невыносимо, что хочется просто свернуться в клубочек в своем гостиничном номере и тихо плакать весь день. Но любимое дело того определенно стоит, да и к тому же, все люди в туре, что окружают его – давно уже стали ему как семья. Вместе они могут преодолеть всё, это Стайлс знал совершенно точно. -Да, мы очень скучаем по нашим семьям, - грустно отвечает Гарри, - но они всегда поддерживают нас на расстоянии. -Любовь не знает границ? – улыбается Ник. -Да, именно, - соглашается Зейн, - тем более, мы всегда звоним им, когда у нас появляется свободная минута. -А как же девушки? Легко ли это – отношения на расстоянии? Кстати, парни, кто из вас занят? Луи, Зейн и Лиам поднимают руки. -А вы, Найл и Гарри, стало быть, одиноки? – вскидывает бровь Ник. -Да, нам еще пока не так повезло, как ребятам, - простодушно отвечает Найл. -Луи, - ведущий смерил готового к любому вопросу, связанному с личной жизнью, Луи улыбкой,- как давно ты встречаешься со своей девушкой? Элеанор, кажется? Луи широко улыбается Нику в ответ. Нет, вам не кажется, естественно, Элеанор. -Да, да, именно так. Что-то около трех лет? – утверждение звучит больше как вопрос. -Что-то около трех? – переспрашивает Ник, передразнивая интонацию Томмо. -Да, приблизительно так, - кивает Луи. Он выглядит уверенно, а его уверенность непоколебима. -Это довольно долгий срок! – отмечает Ник, - а ты, Зейн? Кажется, вопросы про личную жизнь миновали, и Гарри немного расслабляется. Он ненавидит любое проявление лжи, а только что они наврали всему миру. В очередной раз. И он ничего не мог с этим поделать. -Мальчики, - Ник коварно улыбнулся, - наших зрителей очень интересует вопрос, читаете ли вы их фан-рассказы о вас? Фанфики? Да, точно! Например, о Ларри Стайлинсон. Гарри на секунду перестал дышать. Черт. -Нет, мы не читаем фанфиков о себе, - качает головой Лиам, нервно проводя рукой по волосам. -Луи, и ты не читаешь? – Ник словно пытается зацепиться хоть за какое-нибудь проявление неуверенности в поведении Томлинсона, но тот не изменился во взгляде ни на секунду. -Нет, Ник, не интересуюсь, - совершенно спокойно отвечает Томмо. -А что ты вообще думаешь насчет такого интересного персонажа, как Ларри Стайлинсон? – ведущий использует запретный прием. Гарри возблагодарил всех возможных богов, что этот вопрос достался не ему. Он, черт возьми, не умеет врать. -Ну, вы знаете, - начинает Луи свою привычную тираду, продолжая оставаться совершенно невозмутимым, - многие люди действительно думают, что мы с Гарри состоим в романтических отношениях. А еще они думают, что мы на полном серьезе скрываемся, а моя девушка не реальна. Представляете? – Некоторая наглость с элементами нахальства проскользнула в его последней фразе. Луи сверкнул своими пронзительными глазами, повернувшись к Нику. Ведущий в течение нескольких секунд пытался увидеть там хоть тень сомнения, чтобы Томмо можно было подловить хоть на чем-то, но Луи оставался настолько невозмутимым и непоколебимым, что Ник проиграл эту зрительную борьбу. Томлинсон остался доволен своей очередной победой, но ничем не показал это. Только лишь Гарри заметил, как буквально на долю секунды тень самодовольства в виде слегка дрогнувших линий бровей, появилась на его лице. Стайлс признавал, что он бы так не смог. И дело не в том, что для Луи их отношения значат меньше или он нуждается в Гарри меньше. Совсем не так, потому что это ложь. Луи любит Гарри настолько сильно, насколько это вообще возможно, как и Гарри Лу. Дело в другом: просто Томмо умеет притворяться и врать хорошо, а Гарри нет. Томмо умеет скрывать эмоции, а Гарри нет. Томмо сильнее морально, а Гарри физически. Всё просто. А вместе они совершенно идеальный человек, которого не существует. И не должно существовать, иначе обязательно нарушится какое-нибудь природное равновесие и настанет апокалипсис. Стайлс был уверен в этом на все сто процентов. И даже больше. -Что ж, а ты, Гарри? – Ник обратился к совершенно не ожидающему продолжения этой темы Гарри, - как твои дела с противоположным полом? Ник явно разошелся. К тому же, трудно было не уловить, как он перескочил с темы на тему. Его передаче не хватает сенсаций, поэтому он переходит границы. Тема Ларри Стайлинсона должна была закончиться на более чем доступном ответе Луи, в котором, определенно, был скрытый смысл. Скрытый смысл также присутствовал в вопросе Ника, акцентирующего внимание на словосочетании «противоположный пол». И Гарри чуть не попался. -Я еще не встретил того самого человека, как я и говорил ранее, - начинает неубедительно врать Гарри. -Чем же тебя не устраивают те, кто рядом, Гарри? – ведущий улыбается, как может. Кажется, он, наконец, прощупал ту самую болевую точку. Сегодня определенно его день. Гарри никак не мог найтись, что ответить, и он только было открыл рот, что наверняка бы привело к тому, что он сморозил бы несусветную глупость, как за него уже сказали то, что должны были: -Вы знаете, Ник, всему свое время, - Луи говорит уверенно и спокойно, словно его ни на миг не взволновало продолжение этой напряженной беседы, - не переживайте, наш Гарри своего не упустит. Это точно. -Мы проследим, - подмигнул Найл. -Что ж, парни, это здорово, что вы такие дружные! – Ник был несколько разочарован, что так и не заполучил того, что хотел. -А время нашей передачи подходит к концу, остается только пара минут для того, чтобы пожелать вам удачи в вашем предстоящем туре по Америке, хочу сказать, что это уже успех, парни! С чем вас и поздравляю! – из зала послышались уверенные одобрительные крики, и град аплодисментов вновь обрушился на мальчишек. -Спасибо, Ник, что пригласил нас на своё шоу, - кивнул Лиам. -Мы были очень рады познакомиться, - добавил Зейн. -Спасибо, ребята, а вам, уважаемые дамы и господа, напоминаю, что сегодня вечером с вами был самый известный бойз-бенд на этой планете, наикрутейшие 1D и я, ваш обожаемый ведущий, Ник Ховард! До скорой встречи, ровно через неделю, в это же время! -Стоп, снято! Ник встает со своего стула, разминая спину. Да, черт возьми, он выдержал этот гребанный напряженный эфир со звездами мировой величины, несмотря на то, что он старше их почти вдвое. Просто прекрасно. Пока никто не видит, Гарри аккуратно склонился к уху Луи, а его губы тихо шепчут искреннее «спасибо». Глаза Гарри сияют как звезды, он смотрит на Томмо как на супергероя, только спасшего его от Годзилы, и никак не меньше. Луи ничего не отвечает, потому что никогда не знает, что на это отвечать. Потому что он всегда будет защищать Гарри, и плевать он хотел на то, чем он при этом рискует. Никто и никогда не тронет его Кудряшку, как в моральном, как и в физическом смысле. Лиам в очередной раз благодарит Ника за прекрасное интервью, жмет ему руку за всех (он же папочка, или кто?), и группа, наконец, покидает аудиторию. Ведущий до конца провожает их взглядом, в итоге замечая, что когда они практически скрылись, Луи и Гарри, что всю дорогу шли на приличном расстоянии друг от друга, вновь сцепляются в крепких, несколько не дружеских объятьях. Про себя Ник отмечает, что был, видимо, чертовски прав, и, может, стоило все-таки добить эту тему отношений, но… Почему-то он этого так и не сделал. И трудно было сказать, что именно на него так повлияло, будь это вежливый, но при этом словно уничтожающий изнутри взгляд Томлинсона, или же Ховард сам по себе струсил, рискуя лишиться работы (зная понаслышке о том, на что способен М!М), но факт остается фактом: секрет не раскрыт. *** -Молли, милая, - уставший голос Мэтта сегодня звучит несколько бодрее, чем обычно, - детка, спустись вниз! -Мэтт, - его жена высовывается из их спальни, вся такая заспанная и помятая, отчего Мэттью становится понятно, что уже, видимо, довольно поздно: и правда, уже первый час ночи, а он и не заметил, когда он успел так заработаться. Становится немного стыдно, но то, что лежит сейчас в его левом нагрудном кармане, оправдывает всё. И даже больше. -Мэтт, - еще раз повторяет жена, - она уже спит, чего ты раскричался? Иди в душ, а потом спать. Завтра скажешь ей то, что хотел. У нее, в конце концов, срез по математике завтра, - её голос звучит грубым и хриплым со сна. Уже хотевший было согласиться оператор собирался отправиться в душ, как на втором этаже щелкнул выключатель, и тонкая полоска света появилась под дверью в детскую. Скрипнула дверь: -Папа? – сонный детский голос. -Я сейчас поднимусь, милая, - Мэтт скидывает обувь, и уже через несколько секунд он стоит у детской кроватки, протягивая дочке слегка потрепавшуюся бумажку. -Что это? – недоверчиво спрашивает девочка. -Посмотри, - кивает Мэттью. Его глаза наполняются счастьем, когда девочка, наконец, осознает, что держит в руках, и начинает улыбаться так, как не улыбалась уже очень давно. -Папочка, это правда? – ее глаза светятся, наполняясь солнечным теплом. -Да, правда. Они были сегодня у нас на шоу. -Гарри и Лу, - девочка сильно картавит, поэтому имя «Гарри» выходит довольно скомкано. -Да, крошка, а теперь ложись спать, ладно? А то мама сейчас прибьет нас обоих, - он невесомо целует дочку в лоб, медленно пробираясь к двери, стараясь не наступить на ее разбросанные по полу игрушки. -Спокойной ночи, пап. -Спокойной ночи, принцесса. А девочка еще долго не может поверить своему счастью, держа в руках этот маленький клочок бумаги, значащий для нее в данный момент больше, чем, к примеру, стодолларовая купюра. А Гарри и Луи даже и не подозревали, что сегодня сделали по-настоящему счастливым еще одного человека. Сегодня в мире стало больше счастья, пусть и простого, по-настоящему детского и несколько наивного. Но ведь счастья.