HEROIN HERO

Ровно в семь, как и обещала Кэти, машина уже ждала парней прямо у входа в их отель. Лиам успел схватить утреннюю газету в холле, прежде чем отправиться на выход вместе со всеми. К их огромному сожалению, новость о госпитализации Томлинсона всё равно проскочила в СМИ, видимо, кто-то (будь это сотрудники отеля, что вернее всего, или же все-таки вчерашние следователи) все-таки не смог сдержать язык за зубами, и продал эту ошеломляющую для фанатов новость. А значит, можно смело ожидать огромное количество папарацци у больницы, в которой сейчас находился Луи. Гарри надел на себя солнцезащитные очки, несмотря на то, что утро было дождливым, в попытке скрыть свои заплаканные глаза, но даже это не способно было скрыть его опухшего лица. Найл кутался в свою огромную толстовку с капюшоном, который мог застегиваться прямо до конца. Лиам и Зейн изо всех сил пытались казаться спокойными, но у них плохо получалось скрыть свое волнение. Все до одного выглядели предельно разбитыми. И правда, как они и предполагали, продраться ко входу сквозь толпу журналистов было делом, откровенно говоря, непростым. Пара шагов, и Гарри наконец-то достигает лестницы главного входа, изо всех сил пытаясь игнорировать крики журналистов, что остались за его спиной. Перешагивая через ступеньку, Стайлс упирается в стеклянные двери, еще не успевшие опознать его присутствия у входа, таким стремительным было его восхождение. Секунда, и раздается одобряющий пищащий звук, и Гарри, чей дорогой пиджак промок от моросящего дождя, а длинные пушистые ресницы от соленых слез дикой боли и горечи, оказался у ресепшна. Дверь больницы все с тем же пищащим звуком закрылась, а вместе с этим стихли крики журналистов и репортеров. Гарри громко сглотнул. Парни прошли вглубь помещения, где у ресепшна их встретила медсестра, приветливо им улыбаясь. Не встретив ответных улыбок, девушка грустно вздохнула, опустив глаза в компьютер. -Томлинсон, - говорит Гарри, а голос его предательски дрогнул. Рука Лиама опустилась на его плечо, крепко сжимая, - Луи Уильям Томлинсон. -Его доставили вчера вечером, - добавляет Зейн. -Сейчас, минуточку, я посмотрю, - отвечает она, что-то вбивая в компьютер, - Да, пациент Томлинсон находится сейчас в отделении интенсивной терапии, в триста двадцать восьмой палате. -Мы можем увидеть его? – убитый голос Найла заставляет Гарри вздрогнуть. -Да, меня предупреждали о вас,- девушка делает вид, что понятия не имеет, кого она видит перед собой, - вы можете ненадолго увидеть его. У вас будет десять минут, потом там сможет остаться кто-то один. Пойдемте, я проведу вас, это третий этаж. Все послушно следуют за ней, морально настраиваясь на то, что им сейчас предстоит увидеть. Гарри бежит чуть ли не впереди девушки с ресепшна, сдерживаемый только сильной рукой Пейна, что всё равно не желает отпускать его плечо. Коридор третьего этажа выглядит пугающе мрачным и холодным. Там совершенно нет окон, и только узкие полоски блеклого света из-под дверей разбавляют этот полумрак. Гарри подташнивает от запаха лекарств и немного кружится голова. Девушка доводит их до конца коридора, рукой указывая на палату, за дверью которой находился Луи. -Десять минут, - напоминает она, - я зайду к вам позже. Не шумите там, ладно? -Да, конечно, - кивает Лиам. Палата Луи совсем небольшая по размеру, в ней всего одно окно, что занавешено жалюзи, справа у стены стоят три стула, а сама кровать находится посередине, прислоненная изголовьем к стене слева от окна. Это была совершенно обычная больничная кровать, что Гарри мог видеть где угодно, окруженная различными страшными аппаратами и проводами, подключенными к телу Томмо. Гарри прижал ладони ко рту, когда увидел, насколько Луи был маленьким и хрупким, бледным, будто бы это был не человек, а фарфоровая кукла. Томмо словно бы похудел еще сильнее за эти сутки, и сейчас, лежа на этой больничной койке, он напоминал скорее человека, страдающего анорексией, нежели наркомана. Хотя Стайлс понятия не имел, как должны выглядеть настоящие торчки. И ему никак не хотелось соотносить это страшное слово с его Луи. Томлинсон сейчас выглядел старше своего возраста лет на десять, не меньше, и казался в окружении всех этих аппаратов и больничных простыней таким беспомощным, что хотелось взять его на руки и унести от этого страшного места куда подальше. Но Гарри не мог. Он игнорировал то, что с его лица слёзы капали прямо Луи на грудь, когда он склонился над ним, протягивая руку к его лицу. Скулы Томмо были такими острыми, что, казалось, можно было порезаться от одного неловкого движения. Щеки были такими впалыми, что тень на лице выглядела неестественно глубокой, а огромные синяки под глазами только усугубляли ситуацию. Двухдневная щетина и растрепанные отросшие волосы добавляли ему некоторой неряшливости, и у Гарри сильно болело сердце, потому что он не мог видеть больше такого Луи. Это так неестественно видеть его сейчас таким, потому что Томлинсон всегда был невероятно жизнерадостным и веселым, таким приятным и родным, абсолютной душой компании. А сейчас его истощенное тело приковано к больничной кровати, полностью обездвижено и подключено к различным аппаратам жизнеобеспечения. И это был так неправильно. Гарри сжал в своей руке холодную как лед женственную руку Томмо, пытаясь хотя бы так передать ему свое тепло и любовь. Но Луи продолжал все так же не реагировать на то, что происходило вокруг него. -Доброе утро, мальчики, - мужчина на вид лет пятидесяти вошел в палату, тихонько прикрыв за собой дверь, - меня зовут доктор Торрес, я лечащий врач мистера Томлинсона. -Доктор, с ним все в порядке? – выпалил Найл так быстро, что даже сам доктор этого не ожидал. -Пациент тяжелый, но стабильный. В скором времени, я думаю, он должен прийти в себя. -Доктор Торрес, - голос Гарри предательски дрожит, - он будет жить? -Это зависит от него, - скептически отвечает врач, - никто не заставлял его принимать такой тяжелый наркотик. Это сильно пошатнуло его иммунную систему и нанесло конкретный удар по внутренним органам. Уйдут месяцы на то, чтобы вернуть его организм к нормальной жизнедеятельности. Он вряд ли сможет остановить этот хаос самостоятельно, ему понадобится квалифицированная помощь специалистов по этому делу. -Как он сейчас? – осмеливается спросить Лиам. -Вчера ночью у него произошла остановка сердца, но сейчас он, повторюсь, стабилен. Мистер Томлинсон принимал героин внутривенно около пяти-шести месяцев, как показала экспертиза. Я уже разговаривал с вашими непосредственными представителями, но есть еще пара вопросов, которые я бы хотел задать именно вам, если вы не против, это бы могло помочь делу. -Конечно, доктор, конечно, - нервно кивает Пейн. -Скажите, вы не замечали странностей в его поведении? – врач оглядывает каждого из них, но они лишь трясут головами, - Может, он был гипареактивным, или же, наоборот, очень вялым, раздраженным? -Ну, да, возможно, - тихо говорит Зейн, - но мы не придавали этому значения, мы все устали в туре, и думали, что это всего лишь стресс от постоянных концертов, переездов, недосыпания. -Он резко потерял вес, но мы тоже не слишком акцентировали на этом внимание, а, видимо, надо было, - виновато говорит Пейн, и Найл сжимает его запястье, пытаясь поддержать. -Я вас понял, - кивает доктор, - и есть еще один момент, который мне бы хотелось уточнить, прежде чем я попросил бы вас покинуть палату больного. При более детальном обследовании, у мистера Томлинсона на теле были обнаружены побои. Он не ввязывался в драку в последние часы перед произошедшим? На его теле присутствуют многочисленные гематомы и кровоподтеки, а также сломано нижнее правое ребро. На лицах присутствующих читался полнейший шок. Такого не ожидал абсолютно никто, в какую драку мог попасть Луи, ведь он, разве что, успел побывать в баре около пятнадцати минут после концерта, после чего он просто отправился в номер и сделал то, что сделал. И то, в баре он не контактировал ни с кем кроме мистера Смитта. Но не мог же Дэвид Смитт сделать с Луи такое? Это же не могло быть правдой. Гарри не способен был поверить в происходящее, потому что то, что он уже знал, было за гранью его сознания, а теперь еще и не пойми откуда взявшиеся побои на теле его самого любимого человека. Он просто не мог собрать все события воедино. -О боже, - тихо произносит Хоран, - нет, нет, мы ничего об этом не знали, боже. -Его избили? – Гарри с ужасом смотрит на доктора, - Как же… Боже… Лу… Гарри начинает плакать сильнее, и плевать он хотел, что выглядит сейчас как плаксивая маленькая девочка. Плевать он на всё хотел, потому что сейчас прямо на его глазах его Луи лежит на больничной койке, бледный, холодный и избитый, не подающий совершенно никаких признаков жизни. А он просто стоит рядом и ни черта не может с эти поделать. -Боюсь, что так, - грустно кивает доктор. Лиам вцепился в собственные волосы, стараясь сдержать подступающие слезы. Он искренне считал себя виноватым во всем, потому что именно он должен был присматривать за ними. Потому что именно он «папочка» группы, и он обязан был замечать все даже самые незначительные изменения в поведении своих «малышей», а он упустил уже столько всего, и это именно его вина, что все пошло не так. Он не проконтролировал. И теперь Томмо здесь. -Я вынужден попросить вас покинуть палату больного, - говорит доктор Торрес, - мистеру Томлинсону нужен покой сейчас. Гарри с ужасом воспринимает новость о том, что он должен покинуть Луи сейчас. Он и так чуть не потерял его прошедшей ночью, и сейчас он совершенно точно не намерен отпускать его от себя хотя бы на минуту. Он вообще теперь никогда и никуда не отпустит Томмо одного. -Доктор, пожалуйста, - со слезами на глазах хрипит Гарри, - я прошу вас, можно ли мне остаться? Хотя бы мне одному? Я не буду мешать! – поднимает он руку вверх, когда Торрес уже собирается что-то ему возразить, - Я обещаю, я буду просто тихонечко сидеть рядом! Ни звука, я обещаю, только, пожалуйста, разрешите! -Доктор Торрес, разрешите Гарри остаться, - помогает Найл, с отчаянием в голосе, - мы ручаемся за него, он не будет мешать! Луи будет лучше, если Гарри будет рядом. -Ладно, - ломается доктор, - но только если мистер Стайлс будет вести себя предельно тихо. -Я обещаю! – Гарри всем сердцем рад хотя бы этой возможности побыть рядом с Луи. -Тогда остальных прошу на выход, -Торрес указывает рукой на дверь. Парни кивают. -Гарри, мы пока будем в коридоре, - шепчет Лиам, - попробуем выбить для тебя сегодня выходной. Но мы ничего не обещаем. -Спасибо, Ли, - тихо шепчет Гарри, приобнимая Пейна за плечи, - спасибо… Когда парни выходят из палаты, Стайлс остается с Луи один на один. Он аккуратно ставит стул к его постели, присаживаясь рядом. Луи все так же находится в бессознательном состоянии: его грудь медленно вздымается под тонкой тканью больничной одежды, а легкое дыхание едва заметно слетает с губ. Гарри берет его руку в свою, стирая ее тыльной стороной слезы со своего лица. Подносит к губам и оставляет теплые поцелуи на его пальцах, сильнее сжимая руку. Так Гарри сидит еще около часа, покачиваясь из стороны в сторону, тихо плача себе под нос. За окном все еще темно из-за нежелающих покидать небо туч, а мерный дождик все так же стучит по подоконнику, оставляя на стекле длинные мокрые дорожки. Гарри чувствует себя странно: он дико устал и хочет спать, потому что не спал уже больше суток, но при этом скопившийся стресс не дает ему расслабиться и постоянно держит его в нервном напряжении. -Что же ты сделал, Бу, - шепчет Гарри в расслабленную ладонь Томмо, - как же так вышло… Что же случилось, Лу. Почему ты мне ничего не сказал? Почему? Мы бы во всем разобрались вместе. Потому что когда мы вместе – для нас не существует границ, помнишь, ты сам говорил мне так?.. Ведь это не просто слова, я знаю это наверняка. Ты всегда был рядом со мной, Бу, когда мне было плохо. И даже в последнее время, когда у Джеммы были проблемы, ты не покидал меня. Ты всегда поддерживал меня, наплевав на себя, и даже в тот момент ты был рядом. Неужели ты думаешь, что я не сделал бы того же для тебя?.. – Гарри прячет глаза в руках Томмо, не замечая, как ресницы последнего дрогнули в попытке поднять тяжелые веки, а сухие губы слегка приоткрылись, вдыхая густой больничный воздух. -Я бы сделал для тебя всё, - плача, продолжает Гарольд, - я на всё готов пойти ради тебя, Бу. Если бы ты только сказал мне… Почему я ничего не заметил? Ведь героиновую зависимость, наверное, не трудно распознать, да?.. А я не знаю ни одного симптома, вообще ни одного. Да я и не думал, что эти знания вообще могут мне когда-то пригодиться. Прости меня, Лу, - всхлипывает он, - Прости, если сможешь. Это я во всем виноват, Бу, только я. Я должен был, я же… -Хазз, - тихий скрип голоса Луи разбавляет всхлипы Стайлса, - Хазз, про…сти меня, - с трудом удается Луи выдавить из себя слова. Гарри резко вздрагивает, замечая тихий блеск голубых, наполняющихся слезами боли и отчаяния, глаз рядом с собой. У Луи дрожит нижняя губа, и он выглядит так по-детски беспомощно, что у Гарри сердце сжимается от этого зрелища прямо перед ним. -Боже, Бу, - Гарри быстро пересаживается на край кровати, заключая лицо Луи в свои ладони, большим пальцем утирая его слезы, что мокрыми дорожками катились по его впалым щекам, - Малыш, ты очнулся, - на лице Гарри появляется улыбка и неподдельное облегчение. -Х-хазз, - голос Луи дрожит так же, как и он сам, - п-прости меня, п-пожалуйста… -Малыш, тише, всё в порядке, - Гарри сам волнуется до невозможного, ему даже не приходит в голову нажать кнопку вызова персонала, ведь Томмо только что пришел в себя, и, быть может, ему нужна медицинская помощь, - Я с тобой, - Гарри наклоняется ниже, просовывая руки Луи под худую спину, аккуратно приподнимая и приобнимая, помня о его сломанном ребре, - всё будет хорошо, Бу, я здесь и никуда не уйду. -Т-ты спас меня, Хазз, - голос Луи сломлен и тих, так что Гарри с трудом удается разобрать его слова сквозь тихие слабые всхлипы, у Томмо даже нет сил обнять его в ответ. Но Гарри это не важно, главное то, что Луи сейчас жив, и он прижимает к себе его холодное слабое тело. Он рядом, а это значит, что они все преодолеют. -Тише, Лу, тише, - Гарри целует его в висок, - что ты такое говоришь, малыш… -Т-ты м-меня вытащил, Хазз, - Луи не останавливается, - Я обещал б-больше не врать, Х-хаз. Прости меня, что в-врал все это в-время, - он постоянно запинается и заикается, а Гарри чувствует, что его тело начинает дрожать сильнее. -Лу… - тихо говорит Гарри, не зная, что может сейчас услышать. -Они меня заставили, - выходит слишком отчаянно, - у меня не было в-выбора… -Тшшш, малыш, успокойся. Кто заставил тебя? Что тебя заставили? – Гарри не понимает, что говорит Томлинсон. Его слова похожи на бред, быть может это так и есть, вспоминая, чем Луи занимался в последнее время, но что-то подсказывает Гарри, что Луи сейчас говорит что-то очень и очень важное. -Они с-сказали, что выгонят Зейна, Х-хаз… Я… Я не мог этого д-допустить… -Лу, о чем ты говоришь? – отстраняется абсолютно ничего не понимающий Гарри, - кто хотел выгнать Зейна? Откуда? Луи начинает дрожать сильнее, а сердце Гарри пропускает несколько ударов. Томлинсона просто колотило, и это было ненормально. -Дэвид Смитт… Должен был выгнать Зейна из группы… -Что? – Гарри смотрит взволнованно, - За что? -Он сказал, что Зейн не подходит… Они заставили меня, Гарри, прости меня, п-пожалуйста… Они меня вынудили. Они сказали, что либо я, либо ты должны будем сделать это… -Малыш, прошу тебя, успокойся, - Стайлс боится услышать то, что Томмо скажет дальше. -Он сказал, что если я не отдамся ему добровольно, они заставят сделать это тебя… -Лу, - сердце Гарри пропускает несколько ударов, а дышать становится тяжелее. Что? Что он только что сказал? Сделать, черт возьми, что?.. -И я сделал это, Хазза… Прости меня, хотя я этого не достоин… Они заставили меня переспать с ним… Иначе бы они выгнали Зейна из группы… А у него больная к-кузина, Х-хазз… Осознание сказанного постепенно обрушивается Гарри на голову. Все это время истинна была так рядом, а он буквально не замечал самого элементарного. Ведь если соотнести все детали вместе, четкая картина происходящего за последнее время вырисовывается сама. Полгода назад они заключили контакт с American Song Entertainment, после чего Луи на две недели ушел в полнейший запой. Найдя альтернативу алкоголю, Томмо перешел на тяжелый наркотик, что употреблял приблизительно пять-шесть месяцев. Вчера в баре его избили, и, возможно, сделали не только это, после чего у Луи случилась передозировка героином. И самое главное, все это время в этой истории присутствовал один человек – мистер Дэвид Смитт, их новый американский спонсор и пиар-менеджер. Гарри закрывает рот ладонями, когда теперь всё кажется ему таким очевидным. -О, боже мой, - только и может он тихо произнести, - Боже мой, Лу… -Х-хазз, я сильно в-виноват, - Луи сотрясается в плаче, его глаза опухли от слез, а губы продолжают дрожать, - я не хотел этого… Я не мог так больше. В ту ночь он сильно избил меня и изнасиловал, - последнее дается ему очень тяжело, а по лицу Гарри тоже теперь текут слезы, - и я не мог ж-жить с этим, п-прости м-меня… -Бу, - Гарри крепко обнимает его, прижимая к себе, запуская руки ему в волосы, - Малыш, прошу тебя, успокойся, Бу… Я люблю тебя, малыш, слышишь меня, - Гарри сам начинает дрожать, - я здесь, я с тобой, я рядом. Я не злюсь на тебя ни на секунду, я никогда на тебя не злюсь, Лу… -И я сорвался, Хазз… - продолжает Томмо сквозь слезы, - я не смог терпеть это… Я никому не мог об этом рассказать, иначе бы они все уничтожили… Все, что у нас есть… Они бы это уничтожили! - срывается он чуть ли не на крик, отчего Гарри только сильнее прижимает его к себе, просто умоляя успокоиться. -Я такой слабый, Гарри… Тебе не нужен сломленный человек, а я уже не тот прежний Луи, которого ты полюбил, я пустой, Хазз… От меня ничего не осталась, только раздолбанная оболочка… Стайлсу больно слышать слова Томмо, они буквально разрывают его на меленькие кусочки. Как он вообще смеет так говорить о себе? Это всё не правда! Это не правда! Всё будет хорошо, Гарри сможет всё исправить. Вместе они выберутся из этого Ада на земле, и всё станет как раньше. Луи поправится и физически и морально, Гарри сделает для этого всё. Томлинсон всегда был для него особенным человеком, одним словом, героем, что всегда и везде защищал его, спасал, заботился о нем. Гарри хотел быть таким, как Томмо, он просто восхищался им всем своим искренне любящим сердцем. И сейчас пришла очередь Стайлса позаботиться о нем, и Гарри знал, он был уверен на все сто процентов, что ему под силу сделать это. Как бы тяжело это не было, вместе они справятся. Главное, что они любят друг друга, а их любовь не похожа ни на одну другую на этой планете. И она исцелит Луи. Гарри исцелит его. -Не смей так говорить о себе, Уильям, - Гарри почти никогда не использует его второе имя, разве что только в крайних ситуациях, и сейчас, видимо, как раз таки одна из таких, - не смей. Никогда не смей принижать себя. Я люблю тебя, Лу, я люблю тебя больше всего на этой чертовой планете, и я никогда и никуда тебя не отпущу от себя! Никогда, слышишь, никогда! И ты сможешь выбраться из этой тьмы, я вынесу тебя отсюда, и ты поправишься. Я сделаю для этого всё, чего бы мне это не стоило! Ты меня понял? -Я… - Луи продолжает дрожать всем телом, отчего Гарри становится только страшнее, - я уже мертв, Гарри… Я этого не заслуживаю, я не заслуживаю твоей любви. Ты ангел, Хазз, а я последняя грязная душа из земного ада, меня не нужно спасать, меня нужно бросить гнить здесь… -Не смей, - Гарри прижимается к его лицу, говоря ему практически в губы, - не смей, я сказал. Никогда… Я не хочу этого больше слышать никогда. Я люблю тебя, больше всего на свете. Я сделаю все, Луи, абсолютно всё. Я уничтожу всех этих тварей, что посмели тронуть тебя хоть пальцем. Ты слышишь меня? Ты победишь наркотики, ты победишь все эти воспоминания, я помогу тебе, я буду все время рядом! -Хазз, - Луи дышит очень тяжело, захлебываясь в слезах, - я так люблю тебя, м-мой ангел… Я… -Тише, - Гарри касается его сухих губ своими, - тише, малыш, успокойся, - целует еще раз. Он углубляет поцелуй, но у Томмо нет сил отвечать на него на равных. Гарри медленно отстраняется, целуя теперь его в подбородок, в нос, в лоб. -Я люблю тебя каждой клеточкой своего тела, Лу. Всё мое тело любит твоё, ты помнишь? Никогда не забывай об этом. Гарри тихонечко покачивает Луи, чувствуя, насколько он сейчас маленький и хрупкий в его руках, когда как обычно Гарри чувствовал себя таковым с Томмо. Сейчас же последний был сломлен и подавлен, не находя в себе сил ни на что. Гарри пытался держать себя в руках, потому что Луи был рядом, в то время как в душе его закипал дикий гнев, которому в скором времени понадобится выход. Он понял, теперь он понял абсолютно всё. Теперь все было ясно, как день. Его Луи, его самый любимый и родной человек на планете был продан на растерзание какому-то старому ублюдскому извращенцу, что вмиг разрушил весь мир Томмо на мелкие кусочки, которые, теперь, вряд ли удастся собрать и восстановить до конца. Теперь Гарри понимал, почему Луи пошел на такой ужасный шаг, как наркотики, теперь он видел этому огромное оправдание, и даже не винил Томлинсона ни в чем. Стайлс до жути был удивлен разве что тем, как долго Томмо продержался, ведь сам бы он никогда так не смог. Луи, несмотря на его собственные слова, всё равно был наисильнейшим из тех, кого Гарри знал. Луи сделал всё, чтобы никто не узнал о том, на что он пошел ради Гарри, ради Зейна, ради парней, ради группы и всеобщей безопасности в целом. И пусть все это было аморально, грязно, пошло и отвратительно, Гарри знал, что будь он на месте Томмо, он бы сделал совершенно тоже самое. Его бедного мальчика загнали в угол и не оставили выбора, ради всеобщего блага бросая на полное растерзание. И Томмо выдержал это довольно достойно, потому что Гарри знал, что будь он на его месте, он умер бы еще в тот самый первый день его страданий, с момента которого прошло уже больше полугода. Полгода. Луи живет с этим полгода, и он ни разу не дал Гарри ни единой возможности хоть что-то заподозрить. Гарри презирал себя в этот момент сильнее, чем что либо на свете, но он понимал, что не имеет права дать волю этим эмоциям, потому что у него в руках сейчас находится самое дорогое, что у него есть в этом мире, и, кажется, это что-то постепенно проваливается в сон, потому что на него еще действуют те препараты, что сейчас находятся в капельнице, и медленно, но верно, поступая в его кровь. Томмо наконец проваливается в беспокойный сон, и Гарри еще несколько минут просто не в состоянии был от него оторваться. Слишком сильно на него повлияло все то, что сейчас сказал ему Луи. Он обещал тому воображаемому Гарри из наркотического сна больше не врать, и он не врал. Он рассказал Гарри все, пусть и не хотел этого. Но почему-то Луи был уверен, что если бы он не рассказал, то уже умер бы буквально через несколько мгновений. Гарри медленно опускает его худое тело обратно на кровать, по грудь укрывая легким больничным одеялом. Подумав еще пару мгновений, он достает из маленькой прикроватной тумбочки теплый плед, накрывая Луи, чьи ресницы дрожат во сне от ноющей головной боли, что давила на стенки его черепной коробки, еще и им. Постояв над Томлинсоном еще пару мгновений, Стайлс стремительно покидает палату. Когда он встречается с взволнованными взглядами парней, силы окончательно его покидают, и Гарри сползает вниз по стенке, моментально подхватываемый Найлом и Лиамом под руки, не дающие ему окончательно упасть. Парни обеспокоенно смотрят на него, абсолютно не понимая, что происходит. -Гарри, - голос Пейна доносится словно через вату, - Хазза, господи, с тобой всё в порядке? С Луи что-то? -Гарри! Отвечай, Гарри! – Зейн трясет его за плечо, а Гарри только и может, что начать тихонько плакать. -Хазз, пожалуйста! – глаза Найла тоже наполняются слезами, ирландец просто теряется в догадках, что и как могло произойти за этот последний час, что они провели в коридоре, волнуясь, и ожидая хоть каких-то новостей. -Они уничтожили его, - шепчет Гарри, утирая слезы тыльной стороной ладони, - они просто растоптали его. -Что, Гарри, черт, о чем ты? – Лиам начинает терять терпение, мигом ставя Гарри на ноги, - Гарри! Гарри отшатывается к стене, потому что ноги еще плохо держат его, как вдруг на горизонте появляется человек, которого ему хотел просто уничтожить прямо на месте. Крис Беллами, глава М!М, собственной персоной, быстрым шагом следовал по больничному коридору, а за ним, пытаясь не отставать, семенила Элеанор, чье лицо было крайне взволнованно и чьи глаза блестели от подступающих слёз. Девушка было устремилась к Гарри, но тот, жестко её проигнорировав, набрасывается на мистера Беллами, а Лиам, Найл и Зейн не успевают его сдержать. -Вы! – кричит Гарри, а его глаза наливаются животной злостью, - Вы! Вы его уничтожили! Вы, черт возьми, уничтожили его! -Мистер Стайлс! – отступает было в сторону Крис, но Гарри наступает на него с новой силой, даже не пытаясь унять свою злость, в то время как парни успевают прийти на помощь, прежде, чем Стайлс бы окончательно и бесповоротно набросился на главу менеджмента. Никто и никогда еще не видел Гарри таким, отчего людям вокруг становится только страшнее. -Гарри, что ты делаешь! – пытается перекричать его Найл, но все это кажется бесполезным. Дикая злость и ненависть внутри Гарри дают ему какую-то нечеловеческую силу, а температура его тела, кажется, повысилась еще как минимум на пару градусов. -Вы уничтожили его! Вы! Вы продали его этому старому уроду! Вы допустили это! – Гарри кричит уже сквозь слезы, что снова катятся из его уставших воспаленных глаз. Парни окончательно перестают что-либо понимать и начинают требовать немедленного объяснения происходящему. Колдер все это время жмется у входа в палату, боясь произнести хоть слово. Она чувствовала на себе дикий груз вины, ведь она была единственной, кто был в курсе наркозависимости Томлинсона. И именно у нее месяц назад был шанс предотвратить эту катастрофу, а она вместо этого снова повелась на искренний взгляд грустных глаз Луи. И ей было сейчас так больно, что трудно было передать словами, насколько сильно. Когда парни узнают всё то, что Луи успел рассказать Гарри перед тем, как уснуть, все приходят в полнейший шок и ужас. Зейн медленно оседает на кушетку, роняя лицо в ладони, а из глаз его начинают капать слезы. Если плачет сам Малик – значит дело точно дрянь. Зейн никогда не пускал своих слез из-за чего-то пустякового, как могли это сделать те же Гарри или Найл. Малик буквально кожей ощущал, как рушатся сейчас вокруг него стены непроницаемости и непоколебимости. Он чувствовал адскую боль, что сейчас пронзала его большое доброе сердце. Он чувствовал себя не менее виноватым, чем Гарри или Эль вместе взятые. Лиам опустился рядом с ним, пытаясь хоть как-то утешить, хотя и сам сейчас был разбит до невозможного. -Как? – плачет Найл, - Как вы могли? Как вы могли? – повторяет он в сердцах, не переставая смотреть на стремительно краснеющего мистера Беллами. -Мальчики, я… Я… Прошу вас, поймите и меня, - начинает он неуверенно, подходя ближе, - Он поставил нам условие, и если бы мы не выполнили его, он бы перекрыл нам весь кислород, он обещал так сделать. И у меня не было выбора ровно так же, как и не было его у мистера Томлинсона. Мы все жертвы обстоятельств, мальчики, и вы обязаны это принять. -Не смейте называть себя жертвой! – восклицает Гарри, - Не смейте! Как вы могли! Он уничтожен! Он морально просто мертв! И это вы продали его для того, чтобы этот старый ублюдок разрушил его мир окончательно и бесповоротно! Это вы довели его до такой жизни! -Гарри, - начитает было мистер Беллами, но Лиам мгновенно перебивает его: -Вы сегодня же расторгнете контракт с ASE, вы поняли меня, мистер Беллами? -Боюсь, Лиам, это невозможно. Контракт не подлежит расторжению, нам придется отработать с ними по полному сроку в три года. -Что? – Зейн мгновенно вскакивает с кушетки, достигая Криса за пару мгновений, - Вы с ума сошли? Тогда я не задержусь здесь больше ни секунды, вам понятно? -Хорошо, - тихо отвечает старик, - ты можешь идти, чек мы тебе пришлем по почте. -Какой к черту чек? – отчаянно смотрит на него Малик. Беллами только качает головой. -Ты тоже связан контрактом, мой мальчик. Выплатишь неустойку в полтора миллиона евро, и можешь быть свободным, как птица. Зейн чувствует себя разбитым. У него в данный момент нет таких денег, но если бы даже и были, он не мог позволить себе отдать их в качестве неустойки, потому что он был единственным, кто мог оплатить лечение своей любимой кузины. Малик находился в полном отчаянии. -Как вы так можете? – хнычет Найл, - И как вы можете ночами спокойно спать, как вы можете спокойно есть? Как можно после всего такого существовать спокойно? -Это жизнь, мой мальчик, мы не можем повлиять на это, как бы мы не хотели, у нас с вами гнилая профессия, несмотря на ее, казалось бы, красивую оболочку-обертку. И выше нас тоже есть люди, что заправляют всем парадом, и мы не в силах что-либо изменить, чтобы оставаться наплаву мы вынуждены чем-то жертвовать и подчиняться, - грубо заканчивает Крис. -Что с Луи? – вдруг подает тихий голос Эль, продолжая стоять у двери. Все взгляды мигом устремились на нее. -А то ты не знаешь, - огрызается Гарри. Девушка краснеет. -Он рассказал тебе, да? – её глаза наполняются слезами, и она падает на колени рядом с пребывающем от этого в шоке Гарри, - Боже мой, прости меня, Гарри, прости… Он просил, чтобы я никогда никому не говорила об этом, он просто умолял меня, но тогда он не сидел на игле, он только вдыхал это, я клянусь тебе!.. -Что? – у Стайлса отвисает челюсть, - Что ты несешь? О чем ты, Эль? – он пытается поднять девушку с колен, но она лишь сильнее прижимается к его ногам, отчего ему едва удается удержать равновесие. -В ту ночь, когда мы с Максом приехали в ваш отель, когда мы с тобой столкнулись у лифта, я застукала Луи в его номере вдыхающим героин, - она продолжает плакать, - он рассказал мне всё, умоляя никому не говорить об этом… Это было так ужасно, что я пообещала ему молчать, если он никогда не начнет колоться, но он обманул меня… -Что? – Гарри взбешенно отталкивает её в сторону, - ты совсем больная, Элеанор? Скажи мне, ты, черт возьми, здорова? – кричит он на нее. И у Лиама, что подоспел к ней, чтобы помочь встать, от гнева трясутся руки. -Гарри, умоляю, прости меня! – она поднимается с пола, утирая глаза руками, - Я растерялась, я… Я не знаю, почему я молчала! Я не думала, что всё это так страшно, он убедил меня в том, что так делают многие, и… -И ты ему, черт возьми, поверила ему? – Гарри просто разрывает от того, какие все вокруг, включая него самого, идиоты. Как они все наивно велись на эти сказки дядюшки Луи, что, казалось, внушал доверие одним своим видом, как бы плохо он в тот момент не выглядел. -Прости меня, Гарри, - шмыгает она носом, -и вы, парни, простите меня… Вы не представляете, как мне стыдно. И больно. Вы не представляете, - продолжает плакать Колдер, присаживаясь на кушетку. Гарри зарывается лицом в ладони. Сзади к нему подходит Найл, и крепко обнимает его за плечи, шепча на ухо тихое «ничего», что Гарри даже на мгновение становится легче. Но лишь только на мгновение. Он смотрит на хаос вокруг себя и не может поверить, до сих пор не может поверить, что всё это случилось именно с ними. Светлая сторона Гарри кричит, что всё еще может наладиться и встать на круги своя, но где-то в глубине души его поселяются и сомнения, что так, как раньше, уже не будет совершенно точно. *** Вечером до больницы наконец-то добирается мама Луи, что сразу же бросается Гарри на шею, и Гарольд дарит ей свои самые теплые объятья, на которые вообще способно его усталое тело. Их все-таки заставили отправиться на пресс-конференцию и концерт, как бы Стайлс не умолял выдать ему выходной, потому что он сейчас именно то, что нужно Луи гораздо больше, чем просто покой. Однако, как ему сообщили врачи, Луи ни разу не проснулся с того времени, как Гарри покинул его палату еще с утра, видимо, так на него действовал морфий, что поступал в его кровь через капельницу, сдерживая ломку и облегчая боль от сломанного ребра и других гематом. Джей еще долго плакала у кровати сына, не понимая, как такое вообще могло произойти. И Гарри было стыдно смотреть ей в глаза, потому что это не она, а именно он все время был рядом с Луи, и не смог предотвратить эту катастрофу. Джей же совершенно не винила ни в чем Гарольда, и запретила ему даже думать о его причастности и виновности. Гарри изложил ей всё, что знал сам, разве что, в чуть более упрощенной форме, упуская лишние подробности. Джей еще долго плакала в объятьях Стайлса, что ненавидел себя теперь еще и за то, что заставил плакать маму самого любимого человека, хоть это, отчасти, была и не его вина. Он вообще никого не хотел винить в этом. Позже он извинился и перед Элеанор, в глубине души все равно считая, что она поступила неправильно, не говоря о том, что знала, всё это время. Гарри не хотел сейчас разбираться во всем этом. Он хотел лишь одного – чтобы Луи как можно быстрее поправился. Но Гарольд понимал, что, к сожалению, ни о каком быстром выздоровлении и речи быть не могло, героиновая зависимость – это не простая простуда, и даже не грипп. И не было никакой гарантии, что Томмо не сорвется снова, потому что Гарри часто слышал фразу «не бывает бывших наркоманов». Но он готов был сделать для Луи все и даже больше, поэтому в его душе все еще жила надежда на счастливый конец этой истории. Гарри было очень плохо. Он устал, на его плечи теперь свалилась непосильная ноша, с которой будет крайне тяжело справляться дальше. Но Стайлс не давал себе совершенно никакого шанса расслабиться и дать слабину, именно потому, что теперь пришла его очередь быть сильным и отвечать за жизнь Луи. Его жизнь теперь была в его руках. И он знал, что должен делать. Не знал, как, но знал, что. И это уже было больше, чем ничего. Фанаты тяжело восприняли эту новость, сразу заполонив весь твиттер волнительными откликами и вопросами. Большинство людей сочувствовали и поддерживали, но были и те, что сразу же набросились на Луи с оскорблениями и упреками. Гарри сам не любил тех, кто употребляет наркотики ради кайфа, просто потому, что некуда девать деньги. И он понимал, что многие фанаты решат о Луи именно так. Но кроме пресс-конференции, им запретили что-либо отвечать публично о Томлинсоне, как бы сильно им этого не хотелось. И Гарри старался не читать всего того, что сейчас писали фанаты в адрес Томмо. Так он сможет дольше сохранять уверенность и держать себя в руках. Он должен быть сильным, а сила – в спокойствии. Гарри торчит у Томмо в палате буквально всё своё свободное время, сдувая с него все пылинки и ухаживая, как за богом с Олимпа. Луи все еще очень слаб, его часто тошнит, поэтому в палате всегда есть небольшая емкость для таких случаев. Томмо миллион раз просил Гарри выходить из палаты в такие моменты, но Стайс упорно не желал его слушать, всегда с нежностью и заботой стоя сзади него и успокаивающе поглаживая по спине. Томлинсон все еще был худым как щепка, потому что почти ничего не ел, а все полезные вещества поступали ему в кровь через капельницу. И Гарри, как он не старался, не мог заставить его съесть хоть что-то. Стайлс убеждал себя, что всё это временно, но почему-то это самое «временно» все никак не желало заканчиваться. Томмо стал вести себя чуть более апатично, периодически жалуясь на боли в той или иной части тела. Раньше он бы в жизни ни в чем таком не сознался, скрывая боль до последнего, но сейчас, пообещав больше не врать и искренне веря, что от этого будет зависеть вся его жизнь, он говорил о том, что его беспокоит прямо, даже не стараясь увиливать от ответа. Врачи объясняли появление болей тихим проявлением ломки, которую сейчас удавалось подавить при помощи специальных препаратов, но Гарри все равно видел, что Томмо страдает. В сети появлялось миллион фотографий плачущей Элеанор, покидающей больницу, грустных Лиама, Найла и Зейна. Всех, кроме Гарри, что практически ночевал рядом с Луи, не отходя от него ни на секунду. Тур был приостановлен, поэтому у них наконец-то появилось немного свободного времени на отдых, если это, конечно, можно было так назвать. Как только Томмо станет лучше, его должны были отправить в клинику по борьбе с наркозависимостью, в которой он должен был провести несколько месяцев. Благо, в этом месте было разрешено посещение, иначе бы что Гарри, что Луи свихнулись бы окончательно. Томлинсона эта перспектива все равно не сильно радовала, он не хоте никуда уезжать. Но ему все равно пришлось признать перед собой тот факт, что он был зависим от этих препаратов. Они больше не способны были помогать ему справляться с душевной болью, потому что с этой ролью Гарри прекрасно справлялся и сам. Томмо все никак не мог осознать то, что рассказ Гарри о произошедшем в его жизни действительно помог Луи почувствовать себя немного легче. Но с психологической зависимостью дела обстояли несколько лучше, чем с физической, поэтому Томмо все равно понимал, что без клиники он сорвется и не сможет победить эту напасть самостоятельно. Из-за этого он считал себя слабым и жалким, но Гарри, что все время был рядом, не переставал поддерживать его и говорить, что Луи достойно справляется с ситуацией, что на самом деле давалось очень и очень нелегко. Томмо то пробивал озноб и жуткий насморк, то его кидало в жар, и поднималась температура. И это было очень тяжелое время для них двоих. Гарри приходилось смотреть на то, как Луи извивается на постели, притягивая колени к подбородку, потому что ему нужна была новая доза, и всё его тело болело просто до невозможного, его конечности постоянно сводили судороги, и спасительного морфия было уже не достаточно. Гарри в такие моменты аккуратно ложился сзади Луи, притягивая его в свои объятия, прижимая к себе так сильно, как это только было возможно, пытаясь сдержать Томмо в неподвижном положении. В такие дни они оба плакали, не стесняясь казаться слабыми перед друг другом. Теперь эта тема стояла острым углом на повестке дня, и Стайлс снова взял с Луи обещание никогда не бояться рассказать ему о чем-либо. И тот обещал. Когда пришел день отправить Луи в клинику, все парни собрались в его палате, слезно обнимая его на прощание и обещая при первой же возможности навещать, потому что сейчас их тур должен был продолжиться, несмотря на отсутствие Луи. И Томмо было больно думать о том, сколько он всего пропустит за то время, пока будет находиться на реабилитации. Но Гарри успокаивал его, что в этом нет ничего страшного, и всего лишь пропуск нескольких выступлений однозначно стоит того, чтобы навсегда вылечиться и стать здоровым. Луи и сам это понимал, но он не хотел расставаться с Гарри хотя бы на минуту, не говоря уже о довольно приличном временном промежутке. Но он сам был виноват в причинах этого расставания, поэтому ничего не оставалось, кроме как просто смириться и позволить местным санитарам поколдовать над собой. Ему помогли дойти до выхода и сесть в машину, потому что у Томмо до сих пор не было много сил на все, а его тело все еще выглядело неестественно худым, что так плохо скрывала его большая футболка, которую он позаимствовал у Гарри. У всех, в том числе и у него самого, на глазах стояли слёзы, когда дверь машины Томлинсона захлопнулась, и его худое лицо скрылось за тонированным стеклом. Его должны были отвести в аэропорт, где он отправится обратно в Лондон в клинику, где с ним часто сможет поддерживать контакт его мама, что было очень и очень важным, по мнению психиатра из больницы, где Томмо провел чуть больше недели. Гарри знал, что так будет правильно, но все равно не хотел отпускать Луи. Он и сам нуждался в нем не меньше, чем Луи нуждался в нем, и то, что произошло, совершенно не могло на это повлиять и изменить их отношение друг к другу. Гарри еще до прихода парней и руководства попрощался с Луи наедине, прижимая к себе его хрупкое тело, зарываясь носом в его основание шеи, где родной запах Томмо чувствовался сильнее всего. Луи обнял Гарри за талию, сильнее притягивая его к себе. Они просто молча сидят в объятиях друг друга, и им больше ничего не нужно для полного счастья. Лишь бы только это никогда не кончалось. Гарри нежно целует Томмо в губы, и Луи отвечает на его поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Гарри, слегка ощутимо стягивая кудряшки. У них есть еще несколько минут. «Я люблю тебя, Хазз» - тихо шепчет Луи Гарри прямо в губы. «Я люблю тебя, Лу» - незамедлительно отвечает Гарри. Перед тем, как в комнату ворвутся парни, они успевают еще раз скрепить свои слова поцелуем. Гарри еще долго провожает взглядом машину, пока она не скрывается за поворотом. Стайлс глубоко вздыхает. Это же к лучшему. Всё что не делается, всё к лучшему. Рука Найла обнимает его за плечи с одной стороны, рука Зейна с другой, а Лиам стоит сзади, придерживая Гарольда за локоть. Это будет нелегко, но они же справятся. Они же семья. Солнце медленно катится к западу, унося с собой события прошедшего дня. Все, что сегодня произошло, уже, по большому счету, остаётся в прошлом. А завтра с восходом солнца наступит новый день, который принесет массу новых эмоций и впечатлений. И Гарри свято верил, что завтра его Луи станет уже на целый шаг ближе к тому, чтобы вернуться к прежней жизни. Так и случится. Это совершенно точно. Солнце, блеснув яркими лучами напоследок, скрылось за горизонтом. Город опустился во тьму.