HEROIN HERO

Скорая приезжает довольно быстро, врачи молниеносно устремляются в ванную, сразу же отталкивая собравшихся в сторону. Гарри, несмотря на боль в плече, все равно пытается пробраться вперед, но сильные руки Зейна и Лиама сдерживают его изо всех сил. Найл стоит где-то в стороне, боясь взглянуть на происходящее, едва-едва сдерживая подходящую истерику. Стайлс не способен сдержать эмоций, по его щекам ручьем текут соленые слезы, капая на холодный кафельный пол. Гарри не понимает, какого черта тут происходит, ведь совсем недавно все еще было в порядке, а теперь он стоит здесь и наблюдает за тем, как врачи скорой помощи проверяют наличие пульса у его самого любимого на свете человека, что сейчас выглядит хуже мертвеца. Лицо у Томмо бледное до невозможности, а легкая футболка только подчеркивает его нездоровую худобу. Один из докторов замечает рядом с рукой Луи шприц, показывая его коллегам, что проверяли зрачки Томлинсона на реакцию на свет. Врачи кивнули, давая знак грузить Луи на носилки, и остальные из бригады скорой помощи с легкостью отрывают от пола его легкое холодное тело. -Кому-нибудь еще нужна помощь? – спрашивает доктор, и Лиам указывает на Гарри. -Ему. Он, кажется, выбил плечо, когда ломал дверь, - голос Пейна звучит так, словно бы он собрал все свои силы на то, чтобы хоть как-то сохранить свою уверенность и непоколебимость. -Я понял, - врач подходит ближе, отводя сопротивляющегося Гарри в сторону, - потерпите, мистер, будет немного больно. Гарри сдерживает болезненный стон, когда доктор резко и без предупреждения вправляет его сустав. Это дико больно, но даже эта боль не способна отвлечь его от того, что сейчас происходило рядом. Гарри резко рванулся к носилкам, едва сдерживаемый Пейном, что сразу же вцепился в его плечи мертвой хваткой. -Что с ним? – обеспокоенно спрашивает Кэти из менеджмента, которой сразу же позвонили, когда парни узнали о произошедшем от бьющегося в тихой истерике Гарри. -Наркотическая передозировка, ему нужна немедленная госпитализация, - говорит доктор, знаком показывая коллегам с носилками в руках на дверь. Рука Томмо свешивается с носилок, и Гарри хватается за нее как за свой последний шанс. Зейн, подоспевший на помощь Лиаму, сразу же принялся оттаскивать сходящего с ума Стайлса от Томлинсона, что до сих пор не подавал ни единого признака жизни. -Это не правда, - слишком громко возражает Гарри, - он не наркоман, какая к черту передозировка! -Гарри, отпусти его, - голос Лиама прямо над ухом, - Гарри, сейчас же. -Нет! – в сердцах восклицает Стайл, цепляясь за Томмо только сильнее, - Я его никуда не отпущу! -Гарри, - голос Зейна, что звучит слишком строго, - если ты его не отпустишь, он может умереть, потому что ему не успеют оказать необходимую помощь. Эти слова прошибают Гарри до глубины сознания, поэтому он быстро убирает руки прочь. Пейн неодобрительно смотрит на Малика, потому что сказанное им – это слишком. Слишком для всех, не говоря уже о сходящем с ума Гарри. -Но что случилось? – не унимается Кэти, так и не получив подробного объяснения. В конце концов, она отвечала за каждого из них головой, и теперь Луи находился чуть ли не на грани жизни и смерти, а она даже не знает, по какой причине. Но врачи уже спешат покинуть комнату, унося тело Луи к машине. Гарри порывается вперед, но его снова останавливают. -Пустите, я поеду с ним, я должен быть с ним! – кричит он в сердцах, а его голос дрожит от не перестающих течь горьких слез. -Нет, с ним поедут наши сотрудники, - строго отвечает Кэти, - а вы все останетесь здесь до утра. -Это не честно, - Гарри изо всех сил пытается вырваться из крепких объятий Лиама, но тот прижимает его только сильнее, - я должен быть там… Я должен! Там же… Лу… Силы окончательно покидают его, и Стайлс резко утыкается носом Пейну в плечо, наконец давая волю резко обрушившимися на него эмоциям, плача так отчаянно и сильно, как, наверно, не плакал еще никогда. На него волной накатывается ужас от произошедшего, он не понимает, что именно произошло с его Луи, он не мог поверить, что Томмо мог ввести себе тяжелое наркотическое вещество в кровь, не мог понять того, как он раньше мог не замечать чего-то такого. Слишком много вопросов, на которые у него нет ни единого ответа. Сзади подходит Найл, крепко обнимая Гарри, утыкаясь носом ему в плечо. Гарри чувствует, что Хоран тоже плачет, утирая слезы о его футболку. Следом подходит и Зейн, обнимая парней за плечи. Тело Гарри содрогается от истерики, что волнами накатывала на него, но парни только сильнее прижимаются к нему, не давая окончательно слететь с катушек и потерять над собой контроль. Никто не мог понять и поверить в происходящее, это слишком нереально, слишком неправильно, слишком не про них. Это не могло произойти с их Луи, что всегда был таким веселым и жизнерадостным, человеком, что действительно любил жизнь и относился к ней просто, что всегда оставался сильным несмотря ни на что, готовым в любой момент подставить плечо помощи. А только что его забрали в больницу, не дав никаких конкретных объяснений, и даже не сказав, будет он жить или нет. И эта неизведанность в совокупности с полной растерянностью, давила на них, заставляя перебирать в голове все возможные варианты событий, что могли привести к такому исходу. -Вы все остаетесь здесь, парни, - Кэти набирает чей-то номер, - сейчас сюда приедет полиция, которая проведет обыск. Я звоню мистеру Беллами, пусть он прилетает сюда первым же рейсом. Потому что я не знаю, что делать, - её голос дрогнул в конце. -Если сюда приедет полиция, то все обо всем узнают! – Найл отходит от парней, грозно наступая на несчастную девушку, - Неужели вы этого не понимаете? -Спокойно, мистер Хоран, - раздраженно отвечает она, - у нас здесь есть свои связи, никто не о чем не узнает. Все останется в тайне. Гарри бессильно опадает на диван, сразу же роняя лицо в ладони. Боже мой, что же сейчас произошло. У него не укладывалось в голове, почему, как и зачем Луи мог сделать это. Как это вообще могло произойти с его мальчиком, что никогда даже виду не подавал, что с ним что-то не так. Наверное, это какая-то ошибка. Наверно, это не было наркотиком, может, это просто было какое-нибудь успокоительное, с которым он переборщил? Вероятнее всего так, потому что Луи не мог быть наркоманом. Он всегда был просто собой, и всё тут. Он не мог был причастен к наркотикам, потому что они ему просто не нужны, ведь у Томмо было всё хорошо, у него было всё, о чем он только мог мечтать: деньги, слава, любовь в конце концов. Он никогда не говорил Стайлсу, что его что-то беспокоит, или что что-то не так. Он бы обязательно сказал Гарри, если бы что-то случилось. Потому что между ними нет, и не могло быть абсолютно никаких секретов. Луи бы не стал скрывать от Гарри, если бы ему было плохо, потому что Гарри всегда бы смог ему помочь. -Да, - тяжело вздыхает Кэти, - Да, мистер Белами, они сказали, что это похоже на передозировку. Да. К тому же, они нашли у него шприц. Нет, не сказали. Его просто забрали в больницу, сейчас сюда приедут наши сотрудники полиции, проведут обыск. Да, - кивает она, - я поняла вас, парни останутся в гостинице до утра, - она кладет трубку, оборачиваясь на парней, что сейчас выглядели такими напуганными и забитыми. Особенно Гарри, у которого в душе сегодня что-то оборвалось. Потому что он просто не мог смириться с тем, что не имел ни малейшего понятия о том, что и как могло произойти с его Луи. А главное, он был абсолютно беспомощен, сидя здесь и бездействуя. -Вы все слышали? – спрашивает она, - остаетесь здесь до утра, потом поедите в больницу к Луи, а вечером второй концерт. -Что? – вскакивает с места Найл, - Какой к черту концерт? Как можно без Лу? -Это ваша работа, её никто не отменял, мистер Хоран, - серьезно отвечает она, - перед концертом будет небольшое интервью, в котором вы объясните отсутствие Томлинсона. Что сказать – будет видно ближе к вечеру. Гарри слышит, как дверь номера открывается, и двое высоких мужчин в костюмах входят в комнату, кивая Кэти в знак приветствия, протягивая парням руки для рукопожатия. Они все сидят на диване, когда Грег и Питер (а именно так звали этих двух следователей) принялись обыскивать номер. Грег находит шприц в ванне, принеся его в комнату, когда как Питер принимается обыскивать личные вещи Томлинсона. -Что вы делаете? – сквозь слезы восклицает Гарри, - вы не имеете права копаться в его вещах! -Гарри, тише, - шепчет ему на ухо Лиам, сильнее сжимая в своих объятьях, - они имеют на это право. -Вы всё равно ничего не найдете, он не чертов наркоман! – Стайлс вновь порывается встать, но теперь его уже сдерживают все, и ему приходится сдаться. Питер, не найдя ничего больше в ванной и шкафу, приступает к чемодану, что валялся открытым прямо посреди номера. Спустя буквально пару мгновений на свет появляется еще два небольших пакетика с наркотиком. У всех присутствующих в комнате просто отвисла челюсть, когда Грег подошел ближе, рассматривая находку, с умным видом делая заключение, от которого у Гарри внутри что-то рухнуло. -Героин, - слова следователя разносятся по комнате, проникая в сознание каждого. На лицах парней читается полный шок, а Стайлс обессилено сползает на пол. -Нет, - тихо говорит он, - Нет. Это не правда. Это не его. -Боюсь, что его, Гарри, - Кэти подходит ближе, от удивления прикрывая рот ладонью. -Этого не может быть, - голос Пейна звучит пугающе низко, отчего у Гарри по спине пробегает холодок. -Луи, он же… - из глаз Найла снова потекли слезы. Ирландец оглядывается на остальных в поисках какой-то поддержки, но каждый пребывает в полном оцепенении. Эта новость обрушилась на них столь внезапно, и никто не был готов к такому повороту событий. Лиам пытался успокоить Гарри, который, кажется, просто слетел с катушек, повторяя тихое «нет». Пейн и сам никак не мог поверить в то, что Луи, которого он знал уже так долго, оказывается, находился под действием сильного наркотика. Как долго Луи мог это делать? Выходит, что если долго, Лиам и вовсе не знал настоящего Томлинсона, а веселился с тем, чувство юмора и поведение которого создал героин. А если Томмо подсел на этот яд не так давно, то что же послужило причиной? Луи всегда был в его глазах тем сильным человеком, что скромно и негорделиво вступался за всех своих близких, что всегда поддерживал его и был готов в любую секунду прийти на помощь. Томмо мог развеселить, когда у него было плохое настроение, но он тут же становился серьезным, если того требовала ситуация. Он был примером для подражания для многих его знакомых, пусть люди и часто говорили о нем гадости, называя грубым и резким. Просто Луи всегда предпочитал заступиться за кого-то из родных или близких и спасти его честь, нежели промолчать и показаться таким из себя скромным и молчаливым. Луи всегда выбирал горькую правду, нежели чем сладкую ложь. И Лиам искренне не мог понять, что же такое могло произойти, что заставило Томмо сойти на эту скользкую дорожку, переступая все свои прежние принципы. Ведь Луи был ярым противником наркотиков, а теперь, оказывается, сам являлся торчком уже, быть может, долгое время. И главное, Лиам не мог понять одного, почему никто из них ничего не заметил? Как у Луи могло получиться скрывать все это до того момента, как он сам чуть было не погиб, да и до сих пор не ясно, все ли с ним теперь будет в порядке. Что это было? Попытка самоубийства или случайность? Придя к этой мысли, Пейн больше не хочет думать об этом, потому что это невозможно. Луи никогда не захотел бы свести счеты с жизнью. Он любил жизнь, Лиам знал это совершенно точно, и не мог так поступить. Но что теперь можно сказать, и как теперь судить, если до сегодняшнего дня они и так, получается, многого о нем не знали. Что же так его изменило? Лиам остался верен мысли, что все это пришло к Луи недавно, и он все-таки знал прежнего Луи. И старый Луи был совершенно не похож на нового, что лишь пытался казаться прежним. Как же все они были слепы… -Мы, как и договаривались, можем рассчитывать на полную конфиденциальность и неразглашение? – Кэти оглядывает Грега и Питера, что сразу же кивают ей. -Конечно, миссис Адамсон, - говорит Питер, - всё, как мы и обсуждали раннее. Они собираются еще около трех минут, прежде чем покинуть номер вместе с Кэти, которой позвонили и попросили срочно приехать в офис. Парни остались в номере одни, под строгим наблюдением охраны, что должна была отслеживать, что никто из них не решит покинуть номер. Гарри продолжает тихо плакать в объятьях Пейна, свернувшись калачиком на диване. Ему дико хочется замкнуться в себе и провести остаток ночи в одиночестве, терзая себя мыслями о произошедшем, но что-то внутри заставляет его оставаться здесь, с парнями, что не дадут ему окончательно загнуться и помогут преодолеть этот ужас происходящего. Найл сидит по другую сторону от Пейна, периодически шмыгая носом. Хоран не мог поверить в то, что это случилось с его героем, но осознание того, что все это правда, и Томмо находился под действием сильного наркотика, медленно приходило в его голову. Зейн гладил ирландца по плечу, призывая хоть как-то успокоиться. -Я не могу поверить, - не выдерживает Найл, - этого не может быть на самом деле. -Найлер, никто не может в это поверить, - тихо говорит Лиам, поглаживая Гарри по голове. -Как мы могли этого не заметить? Ну как мы не заметили того, что он мог принимать что-то! – голос Хорана эхом разносился по номеру. -Я виноват во всем этом, - хрипит Гарри, - я в первую очередь виноват в этом. -Перестань, Гарри, ты ни в чем не виноват, - возражает Зейн, - если и говорить о том, кто виноват, виноваты мы все. Мы были недостаточно внимательны друг к другу в последнее время, но мы все просто устали от тура, и… -Я все равно должен был заметить, что с ним что-то не так, - Стайлс громко всхлипывает, а Лиам сильнее прижимает его к себе, - я должен был, понимаете. -Мы все должны были, Гарри. -Но я должен был в особенности, как вы не понимаете! – Стайлс резко поднимается с колен Пейна, - Я, черт возьми, должен был! Это я не досмотрел, это я не разобрался ни в чем! -Успокойся, Гарольд! – Лиам хватает пытающегося встать Гарри за руку, - Успокойся ты, черт! Сядь, Гарри! Стайлс послушно опускается обратно, и силы вновь его покидают. Чувство беспомощности накрывает его с головой, а слезы снова сами начинают течь из глаз. Найл встает с места и садится к нему, заключая в свои самые крепкие объятия. -Гарри, успокойся, пожалуйста, - шепчет ирландец прямо в ухо Гарри, - иначе у меня сердце сейчас разорвется, прошу тебя. -Найлер, - Гарри крепче сжимает его в объятьях, - Я не могу, прости меня, Найлер… -А ведь и правда, - голос Зейна звучит непривычно взволнованно, - вы только подумайте, ведь теперь есть объяснения многим вещам. -О чем ты? – не понимает Пейн, поворачиваясь в сторону Малика. -Теперь понятно, почему он так сильно похудел. Понятно, почему вел себя так агрессивно с журналистами. Это ведь логично, парни. Вы только вдумайтесь. Слова Зейна не лишены были смысла. И, правда, теперь Гарри так четко видел все происходящие за последнее время события, будто до этого момента был абсолютно слеп. И как он раньше мог не замечать таких очевидных вещей? И как он мог всё это время вестись на уловки Луи, когда тот говорил ему, что с ним все в порядке, когда говорил, что просто хочет одну ночь поспать в одиночестве, потому что подхватил насморк и не хочет заразить Гарри, когда говорил, что не хочет есть просто потому, что слишком сильно объелся на ночь. Как Гарри мог быть всё это время таким наивным идиотом, и верить Луи? Как можно было поверить в весь этот бред и не понять, как, видимо, Томмо было плохо всё это время. Стайлс ненавидел себя сейчас всем сердцем за то, каким он был невнимательным по отношению к самому дорогому и любимому им человеку все это долгое время, что не видел его боли и страданий, что Томмо так умело скрывал. И как бы хорошо это ему не удавалось, Гарри все равно должен был понять, что с ним происходит что-то не то. Потому что они настоящие родственные души, и Луи, несмотря на свое состояние, все равно продолжал окружать Гарри любовью и заботой, когда тому было плохо, а Гарри, как оказалось, был элементарно не способен понять, когда такая любовь и забота нужна была Томмо больше, чем воздух. -Боже мой, что же он сделал с собой? Зачем он сделал это с собой? – хныкал Найл. -Интересно, как давно он этим занимался? – задал интересующий всех вопрос Малик. -Где-то приблизительно с начала тура, я думаю, - предположил Лиам, - судя по тому, как резко он начал терять вес с тех пор. Но я не могу утверждать наверняка, поэтому… -Вряд ли он делал это раньше, - согласился Зейн, - мне тоже так кажется, Ли. Но я не могу понять, что такого могло произойти? Он же не мог делать это просто так, ради удовольствия. Если ему, конечно, резко не снесло крышу. Но это на него так не похоже… Никто из них не мог пока связать все факты воедино, чтобы хоть на шаг приблизиться к разгадке. -Он же не сделал сегодня это специально? – тихо проговорил Найл, - в том смысле, что… -Даже не смей так думать, Найл! – неожиданно для себя и остальных рявкает Гарри, - Никогда больше не произноси такое в слух, понял? Их разговор прервало появление Кэти, что была крайне расстроена и мрачна, отчего все сразу заволновались, а сердце Гарри пропустило несколько ударов. -Мне звонили из больницы, ребята, - говорит она, присаживаясь на край кровати Томмо, - всё подтвердилось, как и было сказано в начале, это была передозировка героином. Сейчас он находится в тяжелом, но стабильном состоянии, правда, буквально десять минут назад у него случилась остановка сердца, но врачам удалось его реанимировать, и сейчас он находится в отделении интенсивной терапии. Её слова эхом раздаются в голове у Гарри, и до него со временем доходит, что только что его любимый человек побывал на том свете, он умер, но вновь вернулся в этот мир. Такого его и без того пошатнувшаяся психика выдержать была уже не в состоянии. У Стайлса резко темнеет в глазах, и он, кажется, теряет сознание. Когда Гарри приходит в себя примерно через пять минут, над ним стояли, склонившись, все его одногруппники, а Найл обмахивал его каким-то журналом, от которого еще пахло свежей типографной краской. -Боже мой, Гарри, - Кэти дотронулась ладонью до его мокрого от пота лба, - ты очнулся, слава Богу! Ты меня так напугал, мистер Стайлс! Мне тут еще обмороков сегодня не хватало для полного счастья! -Гарри, как ты? – Зейн аккуратно помогает Гарри приподняться, прислоняя его к спинке дивана, - Лучше, приятель? -Нам пришлось воспользоваться нашатырем, Гарольд! – Пейн взволнованно расхаживает по комнате, - Ты понимаешь, как напугал нас? Боже, слава Богу, ты очнулся. -Я… - слабо выдавил из себя Гарри перед тем, как Найл тут же налетел на него с объятьями. -Найлер! – воскликнул Лиам, - Ты даже не дал ему окончательно прийти в себя! Найл, ослабь хватку! Найл! -Гарри, слава Богу, ты в порядке, - ирландец хватки нисколько не ослабил, - я так испугался, друг! -Я в порядке, Найлер, - Гарри медленно приподнимается, пытаясь привыкнуть к яркому свету комнаты. Воспоминания медленно возвращаются, тяжелым грузом оседая в его сердце. Луи. Его Мишка Бу чуть не умер меньше получаса назад, а он даже не может сейчас оказаться рядом с ним, чтобы прижаться лицом к его рукам, и долго-долго целовать его оледеневшие пальцы, которым так нужно тепло Гарри. -Я звонила его маме, - продолжает Кэти, - она сможет прилететь сюда только через сутки, потому что сейчас все рейсы отменены из-за неблагоприятных погодных условий. Вы сможете отправиться к нему в больницу завтра утром, машины подъедут к отелю к семи часам. Прошу вас не злиться, мальчики, сейчас вас бы все равно туда не пустили. -Все хорошо, Кэти, спасибо, - тихо говорит Лиам, присаживаясь рядом с Гарри, - мы всё понимаем, правда. Просто мы сами еще не осознали всего того, что свалилось на нас за последние несколько часов. Еще утром всё было как обычно прекрасно, а сейчас мы чуть не потеряли нашу одну пятую часть, - его последние слова звучат особенно убито, отчего у всех вокруг сжимается сердце. -Я понимаю, мальчики, но надо собраться. Сейчас мне нужно идти, но я надеюсь, вы помните о просьбе оставаться здесь до утра, потому что в свете последних событий так будет спокойней всем. -Да, конечно, - отвечает Малик, утвердительно кивая головой. -Надеюсь, я могу на вас положиться, - вздыхает девушка, - что ж, спокойной вам ночи. -Спокойной, Кэти. Если бы это вообще уместно было говорить о «спокойной» ночи в этот момент. Парни раскладывают огромный диван, что по площади даже больше двуспальной кровати в номере Луи. Они по очереди отправляются в ванную, потому что им все равно не остается ничего, кроме ожидать утра, а после концерта ни у кого их них так и не было возможности посетить душ. Гарри, чьи слёзы все еще не переставали течь по опухшему лицу, вышел из ванной полностью в вещах Луи, уткнувшись носом в его футболку, что была ему несколько мала, вдыхая запах родного тела. -Боже, Гарри, тебе самому так хочется травить себя этим? – Зейн как всегда не в состоянии сдержать собственного мнения, которое, к слову, сейчас волновало Гарри меньше всего. -Зейн! – предупреждающе смотрит на него Лиам. -Ладно! – сдается он, - Хорошо, но я ведь просто беспокоюсь. -Расслабьтесь, парни, - Гарри тяжело приземляется на диван, прижимаясь к подлокотнику, - всё в порядке. Они молча валяются на диване, разделяя между собой гнетущую тишину, что давит на каждого. Но при этом, никто не знает, какие бы подобрать слова, чтобы подбодрить другого, или хотя бы немного разрядить обстановку. -Парни, - неожиданно начинает Пейн, - вы ведь все знаете, как сильно я вас люблю? -Э, ты чего, Лиам? Конечно, знаем, - отзывается Зейн. -Вы мне так же близки, как моя родная семья, да вы и так уже давно стали моей семьей, - продолжает Лиам, - Просто давайте сейчас пообещаем друг другу, что мы всегда можем обратиться за помощью к любому из нас, рассказать о любой проблеме, что хотя бы немного нас тревожит, да и вообще быть предельно честными друг с другом. Потому что то, что произошло, отчасти случилось из-за нашей невнимательности к Луи, у которого, как нам теперь кажется, были более чем очевидные проблемы. Один его болезненный вид говорил за себя более чем красноречиво. А мы упустили момент, и теперь имеем то, что имеем. Поэтому пообещайте мне прямо сейчас, что с этой минуты больше нет никаких секретов. -Обещаем, Ли, - Найл шмыгнул носом, прогоняя подступающие слезы. -Обещаю, - Зейн потрепал Пейна по волосам. -Я тоже обещаю, - Гарри едва смог выдавить из себя подобие улыбки. -Я тоже обещаю это вам, парни. И я надеюсь, что общими стараниями мы с вами еще сможем исправить ту ситуацию, что мы сейчас имеем. Я надеюсь, что еще не поздно что-либо сделать для Томмо. -Конечно не поздно, Ли! – оживляется ирландец, - Мы поможем ему пройти через это, и всё снова вернется на свои места. Так точно будет, я уверен! -Будем надеяться, Найлер, будем надеяться. Они болтают до самого утра, потому что уснуть – это выше их сил, слишком много тяжелых эмоций свалилось на них за один вечер, чтобы так легко их переварить. Когда время подходит к семи часам, они начинают медленно собираться на выход, морально собираясь с силами, которых за эту ночь у них практически не осталось. Каждый чувствует себя тревожно и разбито. *** Через полчаса после происшествия, больница N Луи положили в палату интенсивной терапии, потому что он находился в критическом состоянии, когда его, наконец, доставили в больницу. Томмо еще в машине скорой помощи подключили к аппарату искусственного дыхания, потому что сам он окончательно перестал справляться с этим нелегким делом, полностью отдавши свое сознание дурманящей наркоте. Он никогда не рассматривал наркотики как способ получить кайф. Он рассматривал это как способ уйти от реальности, что причиняла ему невыносимую адскую боль своими воспоминаниями, что не желали покинуть его сознание ни на минуту. К воспоминаниям добавлялось разрушающее чувство вины перед Гарри, что не заслужил к себе такого ужасного отношения, ведь Томмо врал ему и, не по своей воле, но, получается, изменил Стайлсу уже дважды. Чувство долга лишь добавляло остринки этому прекрасному блюду под названием «адская жизнь Луи Томлинсона на земле». И только что-то не из этого мира было способно помочь ему. Эти воспоминания, что навсегда сломили его внутри, невозможно искоренить, но возможно сделать так, чтобы забыть о них хотя бы на время. И лишь тогда, когда он забывал, он мог жить своей прежней жизнью. С тех пор как Томмо стал употреблять героин внутривенно его галлюцинации, в которых обязательно присутствовал Гарольд (возможно, как символ его жизни, да и ее смысл в целом), несколько изменились. Раньше Гарри всегда крепко обнимал его, целуя в губы так, словно желая таким образом вдохнуть в него жизнь, исцеляя изнутри. В последнее же время Стайлс стал вести себя более сдержанно, ограничиваясь просто взглядами и прикосновениями, никак не объясняя своего поведения. Сейчас Гарри стоял перед ним на расстоянии нескольких метров, сверля его взглядом, полным боли и разочарования. Они оба стоят друг напротив друга еще долго, боясь проронить хоть слово, но Луи, наконец, не выдерживает. Он почему-то ощущает, что у него предательски мало времени. -Почему ты там стоишь, Хазз? – искренне не понимает он. Гарри лишь только опускает глаза вниз, уставившись куда-то в область своих ботинок, - Эй! Ты так и будешь молчать? Ну поговори же со мной, Хазз, пожалуйста. Я замерзаю здесь без твоих прикосновений, но я прошу тебя хотя бы о разговоре. Гарри снова поднимает на него свои глаза. Теперь он смотрит на него с еще большим разочарованием, словно Томлинсон сейчас попросил его не поговорить с ним, а утопить коробку щенят в реке. -О чем нам с тобой разговаривать, Луи? – искренне восклицает Гарри. -Не знаю, - признается Томмо, - но ты же Гарри, ты мой Гарри, нам всегда есть о чем поговорить. Поговори со мной сейчас, прошу, мне здесь дико неуютно, и только с твоим голосом мне становится легче. Стайлс на это только усмехается. Томмо искренне не понимает, что в этом смешного, ведь он, и правда, чувствует себя плохо. -Что смешного? – практически кричит он от напавшей на него безысходности. -Я не твой Гарри, Лу. Я всего лишь плод твоего больного воображения, и тебе, по-хорошему, надо лечиться. -О чем ты говоришь? -Под своим «колпаком» ты уже окончательно перестаешь различать реальность и сон? – хмыкает Гарри. -Это не сон сейчас, не надо говорить ерунды. Я знаю, что принял героин, и сейчас я могу просто наслаждаться очередным приходом. -Так почему же ты им не наслаждаешься? – ехидно уточняет Стайлс. -Потому что ты ведешь себя в нем не так, как мне нужно. А без тебя, Хазз, это все не имеет никакого смысла. -Ох, как ты заговорил! Почему-то ты не думал, что вся эта твоя наркозависимость может привести к моей потере там, в реальной жизни. -Ты меня не бросишь, Хазз, я знаю, - шепчет Луи, пытаясь подойти ближе, но Гарри только разве что отдаляется от него. Луи ничего не понимает. -Я то, может, и не брошу, зато ты меня бросаешь. Точнее, уже бросил, - вздыхает Гарри. -Что? Что ты такое говоришь? – недоумевает Томлинсон, - Я бы никогда тебя не оставил. -Уже оставляешь, Лу, - шепчет он, отдаляясь еще на шаг. Бип. -У пациента Томлинсона сердечный приступ. -Готовьте адреналин. -Нет, Гарри, нет. Не смей уходить сейчас, когда ты мне так нужен. -Я никогда не покидал тебя, Лу. Я всегда был с тобой честен. Это ты начал врать мне. Бип. -Готовьте разряд на двести джоулей, - командует врач. -Разряд на двести. Чисто! -Я не врал тебе, Хазз. Я просто не говорил всего. Ты же знаешь, что я был вынужден. Это не моя вина. У меня не было выбора! -У пациента Томлинсона всё еще приступ, - сообщает медсестра очевидный факт. -Разряд на триста джоулей. -К шоку готов. Триста джоулей. Чисто! -Ты знал, Бу, что я готов был понять и принять всё. Но ты все равно предпочел держать это в себе, и ты сам видишь, до чего ты все довел. Точка невозврата. Всё, аллес, капут! – Гарри махнул рукой. -Увеличьте дозу адреналина. -Хазз, прошу тебя, - голос Томмо звучит более чем умоляюще, заставляя Гарри поднять на него свои грустные глаза, отчего Луи становится в разы больнее, - я обещаю тебе, что если ты остановишься, обнимешь меня и поцелуешь, как всегда, когда всё закончится, я всё исправлю. Я обещаю тебе, я расскажу тебе всё и даже больше. Только согрей меня сейчас, я умираю от холода. Прошу тебя. -Ты… не врешь мне сейчас? – Гарри смотрит с недоверием. -Еще разряд! Чисто! -Я больше никогда не буду врать тебе, Хазз. Поверь мне сейчас, и я больше никогда не обману твоего доверия. Только прошу, обними. Я умираю от холода. -Осталась максимальная доза, доктор Дориан, - сообщает медсестра. Гарри смотрит на него в течение нескольких секунд, прежде чем сделать несколько решительных шагов веред, заключая Томмо в такие горячие спасительные объятья, от которых по телу последнего проходит ощущение полноты и счастья. -Я верю тебе, Луи. Я всегда верю тебе. Даже слишком сильно, чтобы это можно было назвать нормальным. Борись, ты понял меня? Потому что ты – мой герой. И я должен равняться на тебя, помни об этом, пожалуйста, Лу. -Я люблю тебя, Хазз. -Я люблю тебя, Бу. Гарри целует Томмо в губы так страстно, как только может, отчего Луи ощущает, как его легкие перенаполняются кислородом, разносящемуся по всему организму. -Разряд! Бип. -Слава Богу, - вздыхает врач, стирая пот с лица тыльной стороной ладони, - С возвращением на этот свет, мистер Томлинсон.