Долгий путь

- О, какое милое создание! Позвольте угостить Вас! – рядом с брюнеткой, сидящей у барной стойки, подсел мужчина. - О Господи… еще один… - с раздражением в голосе проговорила девушка и скрыла своё лицо ладонью. За прошедший час это был уже, наверное, четвёртый молодой человек, решивший попытать счастье с одиноко сидящей девушкой. «Уже и в бар вечером одной сходить нельзя», - думала брюнетка. У неё был повод! Да, определенно, был! Расставание с прошлой жизнью и любимым человеком – чем тебе не повод хорошенько напиться. - Я просто обязан это сделать. Вы так прекрасны! – мужчина с ужасным ирландским акцентом и запахом перегара изо рта пододвинул свой стул еще ближе. – Вам, наверное, никогда не говорили этого, но у Вас просто потрясающие глаза. Ей говорили это. Он говорил и смотрел в её глаза так, что мурашки бежали по телу. А что может этот жалкий пьянчуга? Мужчина и не собирался сдаваться и, даже напротив, был абсолютно уверен в том, что девушка непременно пойдет сегодня с ним и он, величайший Казанова, осчастливит эту бедняжку. А завтра они за бутылочкой вина будут наблюдать потрясающее зрелище – Затмение. - О, да что вы говорите. Спасибо, - девушка сделала последний глоток из стоящего перед ней бокала и кивнула знакомому бармену. – Ну раз так… Френки, этот парень заплатит. Брюнетка в строгом деловом костюме легко поднялась со стула и, захватив пальто черного цвета и сумку, вышла из бара под лаконичным названием «У Френка». Последнее, что она услышала, закрывая за собой стеклянную дверь: «Стерва», - с явным ирландским акцентом.

***

Холодный ночной нью-йоркский воздух вмиг вдохнул в девушку новые силы и напрочь выбил алкоголь из головы. Услышав шаги за спиной, она обернулась. «Бездомные шастают, не иначе. На улице холод собачий – вот и ходят, чтобы не замерзнуть», - подумала Эмма. Она получше закинула сумку на плечо, подняла воротник пальто и быстро зашагала в сторону метро. Нью-йоркская осень разошлась не на шутку. Вагон, изрисованный граффити местной шпаной, оказался практически пустым: на поломанной с одной стороны скамье сидела пожилая женщина, прочно сжимавшая сумку в руках, то и дело глядела на всех с опаской; парень, чьи волосы по цвету напоминали искусственный зеленый газон во дворике среднестатистического брокера, живущего за городом, дымил самокруткой; молодая девушка-китаянка громко болтала по мобильному, накручивала свои накладные светлые пряди на палец и смачно чавкала жвачкой, частенько надувая пузыри. Брюнетка в черном пальто решила не присаживаться на скамьи – всё равно ей осталась лишь пара станций. Вместо этого девушка встала у дверей вагона и схватилась за поручень. Двери закрылись, приятный женский голос объявил следующую станцию и поезд со скрипом тронулся. События последних дней не давали покоя девушке – мёртвый боинг рейса «Реджис эйр». Её брат, известный всем под сценическим именем Габриэль Боливар, летел этим рейсом. Для Эммы её старший брат был просто Дуайтом, всегда. Между ними с самого детства не было никаких тайн – Эмма знала, что делает Дуайт, что пьёт и курит, Дуайт же всегда был рядом со своей сестричкой и готов был за неё любому размозжить физиономию об асфальт. Позже, по прошествии нескольких лет, их отношения переросли в более близкие и не менее странные. В основном, благодаря их отцу, баптистскому священнику по работе и по духу. Ставя ограничения и жесткие правила перед своими детьми, отец семейства и подумать не мог, к чему это приведет. Став готической рок-звездой, Дуайт, или уже Боливар, пустился во все тяжкие: закидывался дурью, спал с навязчивыми фанатками, резал руки во время концертов. Кокаин и трубочка из стодолларовой купюры стали неотъемлемыми атрибутами рокера, превратив её брата из заботливого, доброго парня в бессовестную, жестокую сволочь. Эмма никогда не одобряла такой образ жизни. - Да ты посмотри, на кого ты похож, Дуайт! Этот грим, черные линзы! Так еще и парик! - А что? Моим фанатам нравится, - Боливар сидел в развалку в кресле. - Ты хотел сказать «фанаткам», - Эмма стояла в дверном проёме комнаты на верхнем этаже нового нью-йоркского поместья Габриэля. Окна в комнате затемнены, отчего место казалось еще более мрачным и пугающим. - Ревнуешь? Или тебя заводит мысль, что я сплю с другими? - Прекрати, Дуайт. Я, возможно, единственный человек на всём белом свете, который беспокоиться за тебя и всё ещё любит. То, в кого ты себя превращаешь… Ты мой брат. - И любовник, - Боливар отвечал холодно, стараясь как можно больнее всковырнуть старую рану. - Ты жалкий мерзавец, Дуайт. Вот кто ты! – Эмма развернулась и направилась к двери. Она больше не могла видеть это лицо – родное, любимое и отвратительное, мерзкое одновременно. Внезапно Боливар вскочил с кресла и, схватив Эмму за плечи, развернул к себе. Девушка принялась вырываться и бить мужчину по лицу. Боливар, разозлившись, оттолкнул её к стене. Эмма, больно ударившись затылком, на мгновение потеряла связь с реальностью. Но этого мгновения хватило Боливару, чтобы прижать сестру к стене, обхватить и поднять над головой девушки её миниатюрные и хрупкие кисти своей широкой и сильной рукой, другой рукой крепко зажать подбородок. - Посмотри на меня, сестренка! Это мир сделал меня таким. Это этот грёбанный мир сделал нас такими! – брат притянул сестру к себе и впился жесткими губами в её мягкие и нежные. На утро после очередной ночи жестокого занятия любовью с Габриэлем, Эмма, возненавидев себя за такую податливость и его - за жестокость, собрала вещи и тихо покинула поместье, оставив Габриэля досыпать утренние часы в одиночестве. Девушка отправилась в аэропорт и купила билет на ближайший самолет. Её не волновало, куда она отправится – лишь бы подальше от него, Боливара, иначе он погубит её. Она полетела в Германию. Прошло всего несколько недель, как Эмма, наслаждаясь одиночеством, вновь повстречала Дуайта. Он стоял перед ней без своего ужасного, мрачного грима, не было на нём и парика – обычный мужчина в черной футболке и джинсах. Он прилетел в Германию, прикрываясь гастролями и подписанием новых контрактов со звукозаписывающими компаниями только бы встретиться с ней, вновь ощутить мягкую кожу Эммы и аромат её волос. Эмма умчалась, так и не выслушав Дуайта – она для себя всё уже решила: вычеркнуть из своей жизни всё, что связано с её ненормальной семьёй и начать жить собственной жизнью, в которой точно не будет готической музыки. Позже, по радио в такси, уже будучи в Нью-Йорке, она узнала, что мировая звезда рок-музыки Габриэль Боливар по неизвестным причинам отменил свой гастрольный тур по Европе и расторгнул контракт с известной музыкальной компанией – теперь же рок-звезда возвращается обратно в Соединенные Штаты. Эмма надеялась, что Дуайт всё понял – он всегда был смышлёным мальчишкой, только вот дурь оплавила ему мозги. Что ещё могло случиться? Рейс авиакомпании «Реджис эйр» случился… Эмма несколько раз хотела навестить его (зная, что он в карантине и что вряд ли её туда пустят), но узнав, что выживших распустили по домам, вовсе выбросила идею о визите из головы. Теперь в городе начались какие-то странные беспорядки. Девушка отсутствующим взглядом уставилась в стекла дверей: мелькали огоньки осветительных приборов метро, но, в основном, было видно её собственное отражение: уставшие покрасневшие глаза, впалые щеки, обветренные губы, растрепавшийся хвост. Брюнетка прикрыла веки всего на мгновение в попытке дать немного отдохнуть воспаленным глазам. Свободную руку она завела за шею и, повернув головой в разные стороны, попыталась размять затёкшие мышцы. Девушка устало вздохнула, открыла глаза и невольно вздрогнула: теперь рядом с её отражением в стекле дверей было еще одно – мужское. Он стоял прямо позади неё: высокий мужчина, брюнет… - О, Господи! Это же Боливар! – произнесла Эмма. Как же могло случится так, что она, войдя в вагон поезда, не заметила его? Этого просто быть не могло. Как он мог знать, что Эмма едет именно этим поездом и в такой поздний час? Невозможно! Габриэль, не оглядываясь ни на кого, вплотную подошел к девушке. Его руки нежно, почти невесомо, обняли брюнетку за талию. Их всегда связывали странного рода отношения, далеко выходившие за рамки просто брато-сестринских. Он, прикрыв глаза, вдохнул запах её волос и тихо прошептал: - Я нашёл тебя, Эмма… Девушка вздрогнула и резко обернулась назад, в тайне надеясь, что знакомый силуэт исчезнет. Но нет. Брат стоял напротив неё. Глаза его потускнели, кожа была бледна, словно бы он не смывал грима. Рот Габриэля начал подрагивать, будто бы он хотел начать просить прощения за всё, что натворил в жизни, за всю ту боль, что причинил ей, Эмме. Боливар содрогнулся всем телом, но вместо слов изо рта последовало нечто… Послышался отчаянный крик китаянки, которая, бросив свой телефон, попятилась назад к двери в другой вагон; зеленеволосый панк выругался и достал из-за пояса нож; старушенция выпустила наконец сумку из рук и, повалившись на металлический пол, теперь схватилась за сердце. Молодой мужчина, звавшийся когда-то Дуайтом Маршейном склонился над девушкой, имя которой было Эмма Маршейн – брат любил свою сестру непозволительной любовью и теперь брал её с собой в вечную жизнь, где они станут единым целым и ничто не сможет их более разлучить.