Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Ка-Нейт спешила в дом Амона. Солнце было уже высоко. Девушка безотчетно прикрывала рукою ожерелье, которое взблескивало в его лучах. Ожерелье, подарок отца на праздник Нейт, ее покровительницы, было из золота и голубой эмали, шириною в ладонь. Она надела его тайком от Мерит-Хатхор. Она так хотела быть нарядной в этот день! Начались владения знати и высших жрецов – городские усадьбы, скрытые белыми стенами, волнующейся темной зеленью кедров, кипарисов и акаций. Вот высокая ограда с рисунком, выложенным из красного камня. Сердце ее стукнуло – здесь они встретились! Здесь он говорил с нею! Она с бьющимся сердцем миновала это место. Ка-Нейт не чувствовала, как горят защищенные только папирусовыми сандалиями нежные ноги, непривычные к продолжительным пешим прогулкам. Некоторые прохожие с удивлением оглядывались на богато одетую юную девушку с вдохновенным лицом, которая шла, будто повинуясь неодолимой силе. Приближался храм. Амон-Ра, выплывший в небо на своей барке, изливал на него свою благость. Изукрашенные врата, отполированные поверхности башен-столпов, щиты и копья дозорных слепили глаза. Ка-Нейт шла, как в своем сне в прошлую ночь, но осененная не луною, а солнечным диском. Гранитные стражи-сфинксы вдоль мощенного камнем пути. Девушка шла, будто ведомая. Ослепительный дом Амона ожидал ее. Она прошла между обелисков, горевших как два снопа лучей. Храмовый стражник покосился на нее – такую непохожую на других молящихся; в своем белом платье она будто светилась изнутри… будто ее дух сиял. Но Ка-Нейт не видела никого – ничего, что происходило вокруг нее. Сейчас. Храмовый двор был, против вчерашнего, оживлен – должно быть, готовились к празднику. Сновали слуги с корзинами и мешками на головах. Скрипели нагруженные телеги; ревел скот. Мясник с помощниками свалили и связывали быка. Жрец в полотняной одежде нагнулся, чтобы определить, чисто ли назначенное в жертву животное. Вдруг что-то произошло. Глядя перед собою, она все же уловила поднявшуюся суету. Прокатился удар в медный щит. Послышался окрик надсмотрщика. Люди, склоненные над жертвенным быком, вдруг прервали свое занятие и разом повернулись в ее сторону. Жрец согнулся в поклоне. У нее словно подпрыгнуло и лопнуло сердце. И тут он заговорил рядом с нею: - Покажите мне. Животному уже вскрыли жилу. По телу быка, ноги которого были стянуты вместе, проходили судороги. Мясник, показав верховному жрецу залитую кровью ладонь, произнес: - Вот эта кровь, о великий ясновидец. - И нагнул голову. Неб-Амон взглянул и вынес суждение: - Она чиста. Выпрямившись, верховный жрец увидел ее. Несколько мгновений ни один из них не нарушал молчания. Наконец он заговорил: - Ты пришла снова. Девушка смотрела на него, зачарованная. - О чем же ты хочешь просить бога? Девушка молчала, чувствуя, как горит ее лицо. Жрец ждал; губы и черные глаза хранили улыбку. И вдруг лицо его изменилось; глаза расширились, в них выразилось изумление. Понял! Грудь Ка-Нейт похолодела, ноги исчезли под нею. О милосердный Амон… Великий жрец улыбнулся. Но в глазах его более не было улыбки. Взгляд его стал тяжел и жарок. Она затрепетала, тело наполнилось огнем. Никогда прежде муж так не смотрел на нее. Он отверз уста, чтобы заговорить. О Амон, возможно ли это? Словно во сне она услышала низкий медленный голос, прекраснейший из голосов: - Ты знаешь священное дерево Хатхор*, высочайшее в городе, что на площади у дома Мут*? - Да. – О Амон, дли божественный сон. - Приходи туда завтра в пятом часу дня. Верховный жрец проследовал дальше. Ка-Нейт стояла, замерев; сердце ее колотилось. Слуга, в паре с другим переносивший на палке огромную рыбину, натолкнулся на нее и грубо выбранился. Ка-Нейт очнулась и поспешила прочь из двора храма. У обелиска, обозначавшего вход в дом Амона, она остановилась. Закинула руки за шею и, расцепив маленьких соколов, державших широкое золотое ожерелье на ее тонкой шее, сняла его. Ка-Нейт любила отцовский подарок, но сейчас его нужно было отдать, поблагодарить бога за величайшую милость к ней. Она опустилась на колени перед статуей Амона и положила драгоценность на горячий камень. Коснулась гладких плит ладонями и лбом – камень жег, но душа ее горела сильнее. Ка-Нейт встала и встретилась взглядом с одним из жрецов. - Отдай твоему господину*, божественный отец, - попросила она, показав на свой дар. Жрец Сети* рассердился бы на такую дерзость от любого. Все, что приносится в дом Амона, всегда получает только Амон! Но эта девица говорила так от чистоты и простодушия. И поистине бог был милостив к ней - жрец видел, что сказал ей великий ясновидец. Сети улыбнулся. - Амон получит твой дар. Ка-Нейт поклонилась, сложив руки перед грудью. Привратник Джаа, встретивший ее у ворот дома, в удивлении глядел на пылающее лицо госпожи и великое волнение, в котором она пребывала. Не подойдя приветствовать отца и мать, она поспешила наверх, в свою комнату, где ее ожидала Мерит-Хатхор. Та хотела было расспросить госпожу. - После, - сказала ей Ка-Нейт; она упала на ложе и спрятала лицо в ладонях, локтями чувствуя сердце, которое никак не успокаивалось. – Дай воды, Мерит-Хатхор, я пылаю, и нет влаги, чтобы прохладить меня... - Сейчас, госпожа. Мерит-Хатхор вышла, не сказав ни слова о простынях, которые перепачкала девушка, так и не омывшая запыленных ног. Сразу же все поняв, Мерит-Хатхор поблагодарила Амона за явленную великую милость. *** - Мне назначено на завтра. – Лицо ее светилось. – О Мерит-Хатхор, явь ли это? - Хвала Амону. – Глаза твердой, сдержанной Мерит-Хатхор сияли. - Хвала ему до самых небес!.. – Ка-Нейт подняла глаза к небу. – О Неб-Амон, скоро ли ты приблизишь меня к себе!.. Лицо наперсницы вдруг изменилось; ее посетила какая-то внезапная мысль. Она придвинулась к госпоже и понизив голос спросила: - Ты знаешь, как это будет, госпожа? Ка-Нейт смотрела на нее с недоумением. - Когда он приблизит тебя к себе? – пояснила та. Ка-Нейт молчала. Глаза ее стали большие, тревожные. В лице Мерит-Хатхор выразились удивление, озабоченность и тревога матери. Она некоторое время молчала, не зная, как начать посвящение. Девушка смотрела на нее с растущей тревогой и недоумением. Наконец подыскав слова, решившись, Мерит-Хатхор наклонилась к ней и заговорила тихо, доверительно. Когда она закончила, Ка-Нейт вся рдела. Она сидела, глядя в сторону. Наконец, уставив на прислужницу глаза, в которых стояли слезинки стыда, сказала: - Уйди. Та поднялась и вышла, решив, что благоразумнее оставить смятенную госпожу одну. Ка-Нейт спрятала лицо в ладонях. Вечером, когда Мерит-Хатхор как обычно пришла помочь госпоже приготовиться ко сну, Ка-Нейт не заговаривала с ней и избегала ее взгляда. Наперсница благоразумно хранила молчание. Ка-Нейт долго лежала без сна, глядя в низкий темно-синий потолок; из ума у нее не шло то, что рассказала ей Мерит-Хатхор. Страх и радость боролись в ней, когда она думала о завтрашнем свидании. Наконец, утомленная этим днем, плохо спавшая прошлую ночь, девушка забылась и спала без сновидений. *** Ка-Нейт пробудилась с солнцем. "Сегодня!" – была ее первая мысль. Она вскочила. - Мерит-Хатхор! – крикнула она. Наперсница явилась. - О Мерит-Хатхор, это произойдет сегодня! Лицо Мерит-Хатхор было торжественно и радостно. - Я должна явиться ему наряженной в прекраснейшие одежды, - озабоченно сказала девушка. Надень белое платье, которое тебе сшили к празднику Птаха, - посоветовала Мерит-Хатхор. Она заколебалась. – И ожерелье – то, что подарил отец. Девушка спрятала улыбку. "Оно было на моей шее вчера, о зоркая Мерит-Хатхор, но теперь его уже нет," – подумала она. И вдруг Ка-Нейт ахнула. - Мои отец и мать! Как я покину дом? Наперсница задумалась. - На который час тебе назначено? - На пятый час дня, - ответила девушка. Глаза ее были широко раскрыты от ужасной мысли. - Это час дневного сна, - сказала, просветлев лицом, Мерит-Хатхор. – Твой отец будет отсутствовать. Твоя мать наверняка приляжет отдохнуть. Ты сможешь уйти без их ведома. - Он подумал об этом! – прошептала девушка. – О Неб-Амон, мудрый, как прекрасный! - Помни, моя госпожа, - Мерит-Хатхор посерьезнела. – Помни о том, что я тебе рассказала. - Да, Мерит-Хатхор. - Ка-Нейт сглотнула в волнении и покраснела. - Я принесу тебе еду и подам умыться, - сказала та и вышла. В четвертый час дня те, кто был на улице, искали убежища от безжалостного ока Ра; тех же, кому посчастливилось быть дома, клонило в сон от жары. Госпожа дома, наказав дочери также прилечь, ушла к себе. Девушка пошла в свою комнату; наряд был с утра приготовлен, украшения вынуты из ларца. Но без Мерит-Хатхор она не смогла бы одеться: от волнения она не попадала в рукава и никак не могла застегнуть ожерелье – другое, более скромное, из серебра и яшмы. Мерит-Хатхор не сказала ни слова о пропаже отцовского подарка. "Госпоже придется ответить перед своим отцом," - подумала она. – "Джедефптах увидит и разгневается, но это время еще не наступило". Прислужница помогла Ка-Нейт оправить платье и ловко застегнула на ее шее замочек. Под конец Мерит-Хатхор выбрала серебряную подвеску-налобник и, когда госпожа надела ее, отошла и стала любоваться ею. - Хорошо ли, Мерит-Хатхор? – беспокойно спрашивала та. - Ты подобна Сопдет*. - Во взгляде женщины было восхищение. Ка-Нейт сияла и волновалась. - Пора, госпожа, - напомнила Мерит-Хатхор. Девушка покинула комнату. Ка-Нейт осторожно, стараясь не поднимать шума, спустилась по лесенке. Привратник дремал, уронив голову на руки. С замирающим сердцем девушка миновала его. Остроухий сторожевой пес, которого также разморило, при ее приближении зашевелился и заворчал. - Тише, тише, Неб, - прошептала она. – Это Ка-Нейт... Пес снова уткнул морду в лапы и задремал. Священное дерево Хатхор, которое ей указал верховный жрец, было известно в городе. Люди подходили к нему парами и поодиночке и поклонялись ему, желая получить милость Золотой. Ка-Нейт, которая происходила из города, где владычествовала Хатхор, несколько раз бывала у него. Зерновой склад. Скопление домов ремесленников, отгороженное от улицы стеною. Сейчас! О боги этой земли! Улица вывела ее на площадь Хатхор, богини любви. В утренние и вечерние часы там обыкновенно сидели уличные цирюльники, предлагавшие свои услуги малоимущим. Теперь же площадь была безлюдна. Почти. Он ожидал ее под сикомором. Верховный жрец сменил священное одеяние на длинную с рукавами вышитую одежду. Под нею угадывались золотые браслеты в виде цельных колец. Сердце ее стукнуло - Ка-Нейт поняла, что он оделся так для свидания с нею. Девушка ускорила шаг – и вдруг застыдилась, остановилась. Он шагнул к ней и также остановился. Они не нарушали молчания. Они открывали друг друга. Наконец Неб-Амон заговорил: - Как твое имя? - Ка-Нейт, - отвечала девушка. - "Двойник Нейт," – повторил он. – Благородное имя. Снова воцарилось молчание. Девушка пожалела, что на ней тонкое платье. Он видел ее под ним. Она вся горела – не только от полуденного солнца, от его взгляда. - Твой дом в Опете*, Ка-Нейт? - Да, - сказала девушка. – Мой отец – начальник мастерских его величества... Фараон отличил его в прошлом году и подарил ему дом в Опете... Великий жрец улыбнулся. - А прежде ты жила… - В Хут-Ка-Птах, - сказала Ка-Нейт. – Я родилась в городе Птаха*. - Вот почему я прежде не встречал тебя, - медленно сказал великий ясновидец. - Но теперь благою волей Ра и Птаха ты здесь, Неферт-Ка-Нейт*... - Я... Я не могу долее оставаться, - наконец сказала девушка. Он словно поглощал ее глазами. – Мать хватится меня... - Где твой дом? – быстро спросил жрец. - Я скажу... Не теперь! – Ею вдруг овладел страх. – В другой день! - Завтра, здесь же, в этот же час, - быстро произнес Неб-Амон. - Я приду, - отвечала девушка. Она хотела пойти. Верховный жрец удержал ее за руку. Сердце ее забилось от этого первого прикосновения. - Мой господин? - Знаешь ли ты, кто я? - Ты – первый хему нечер, великий ясновидец... - Мое имя - Неб-Амон, - сказал он. – Ты можешь звать меня моим именем. *** - Возвращайся в дом, Тамит, - весело посоветовала Ити. Красавица Тамит притаилась в тени сикомора, словно отдав себя покровительству богини. - Хатхор не поможет тебе в этом, - сказала одна служанка другой. Тамит обернулась, сверкая глазами; черные волосы перекинулись через обнаженное смуглое плечо. - Тебе откуда знать, в чем Хатхор мне поможет! Ты – кусок сухого дерева, и столько же стоишь! - Если я кедровое дерево, цена мне высока, - невозмутимо отшутилась Ити. – А ты прогневаешь нашего господина. Тамит вскинула голову и прошествовала мимо Ити; грубоватое платье портило линии грудей и бедер, хотя девушке очень хотелось выставить их. Ити покачала головой. Тамит надеялась, что господин полюбит ее. Что великий господин Неб-Амон полюбит ее. Какая неслыханная дерзость! Тамит была взята в дом великого ясновидца за красоту. Но женщин много, и красивых женщин много; а Тамит простая девица, дочь маленького человека, как и сама Ити. "Госпожа Мут-Неджем умерла", - подумала Ити. – "Господин может жениться снова, но служанка не прельстит его, разве только на час". Ити фыркнула. Да и на час не прельстит; великий ясновидец воздержан, и сохраняет тело свое для Амона. И он не подарит свое семя служанке! Чтобы она могла зачать! "Тамит груба и глупа", - подумала Ити. – "Маленькие люди не должны ходить большими путями". Склонившись над шитьем в своей комнате, Ити задумалась, женится господин снова или нет. Он очень красив, хотя и почти стар; и богат, и бездетен. Наверняка великий жрец приведет в дом новую госпожу. Только бы она оказалась не такая, как прежняя. Ка-Нейт приготовилась к назначенному часу задолго до него. Но когда она уже хотела покинуть дом, явился слуга от матери с наказом немедленно прийти к ней. - Иду, - сказала Ка-Нейт. Она едва удержалась, чтобы не заплакать: только мысль о краске на глазах не дала пролиться слезам. И на что она матушке, именно сейчас! - Я пришла, - сказала Ка-Нейт, появившись в дверном проеме. – Что тебе угодно, матушка? - Сядь, Ка-Нейт, я скажу тебе слово, - сказала мать. Ка-Нейт села, сложив руки на коленях. - В наш дом приходили вестники от господина Са-Монту, друга нашего господина Джедефптаха, - сказала госпожа дома. – Его сыну Хорнахту восемнадцать лет, он красив и полон достоинств, и желает тебя в жены. - Хорнахту? - воскликнула Ка-Нейт. – Хорнахт… солдат! Слезы побежали по ее щекам. Мать нахмурилась. - Хорнахт воин его величества, дитя мое, он силен как сам Монту*. Почему ты плачешь? Он увидел тебя с нами на празднестве Мина, и господин Са-Монту сказал, что ты взяла руками сердце его сына. Ка-Нейт покачала головой. - О матушка, то сказал Са-Монту, не Хорнахт! Хорнахт не умеет говорить такие речи! Госпожа дома рассердилась. - На что тебе нужны речи? Твой отец был добр к тебе, и спросил твоего согласия на брак! Мой отец не спрашивал меня, когда отдал меня в жены! - О, это жестоко! – воскликнула Ка-Нейт. Мать хлопнула смуглой ладонью по полированному кедровому столику. - Ты разгневала меня! Иди и подумай о том, что я тебе сказала! Хорнахт очень хорош для тебя! Ка-Нейт поднялась и поклонилась. Она плакала, и госпожа дома поморщилась от жалости. - Думай, дитя, но не серди меня и господина моей и твоей жизни, - сказала она. Ка-Нейт, понурившись, ушла. Мерит-Хатхор увидела, как госпожа тихо вошла. Лицо Ка-Нейт было залито слезами и перепачкано черной краской и красной охрой, которой девушка подкрашивала губы. Она опустилась в кресло и закрыла лицо руками. - Матушка сказала, что отец просватал меня, - сказала Ка-Нейт. – За Хорнахта. Мерит-Хатхор подняла брови. - Неужто? За этого неотесанного Хорнахта!.. - Я не могу теперь пойти к моему господину Неб-Амону, - сквозь слезы сказала госпожа. – Отец разгневается… Мерит-Хатхор покачала головой. Она присела напротив госпожи на корточки и положила ей руку на колено, так что Ка-Нейт отняла от лица руки, чтобы взглянуть на нее. - А если ты не пойдешь, разгневается господин Неб-Амон, - сказала Мерит-Хатхор. – Он более могущественный господин, чем твой отец. Ка-Нейт в испуге сжала маленькие руки. - Зачем ты это говоришь! - Пойди на свидание, госпожа, - спокойно сказала Мерит-Хатхор. – Господин Неб-Амон не забудет тебя и будет искать тебя. Ты предназначена ему. Это угодно Маат*. Она знала, где счастье ее госпожи, и не могла допустить, чтобы это дело было испорчено. Великое дело. - Я грязная, - сказала Ка-Нейт. – И я опоздала, Мерит-Хатхор! И матушка узнает! - Я скажу твоей матери, что ты легла отдохнуть, если она спросит, и она не войдет к тебе, - ответила Мерит-Хатхор. Она достала чистый льняной платок и хотела намочить его в воде из умывальной чаши. Ка-Нейт, нахмурившись, вынула платок из руки прислужницы и, зачерпнув воды ладонями, умылась. - Я не пойду сегодня, Мерит-Хатхор, - с неожиданным спокойствием сказала она. – Я не хочу, чтобы моя мать рассердилась на тебя, верное сердце. Ведь ты мне не сестра и тебя могут изгнать из дома. - Нет, госпожа, ты пойдешь, - это прозвучало приказом, и Ка-Нейт удивленно взглянула на наперсницу. – Так сказал тебе великий бог, - напомнила Мерит-Хатхор. Она принесла кисточку и горшочек с селенитовой краской для глаз. Умелыми аккуратными движениями подвела глаза госпожи. - Иди, моя госпожа, так тебе предназначено. - Предназначено, - с трепетом повторила Ка-Нейт. Пошатываясь, она спустилась по лестнице. Покинула дом, попавшись на глаза одной из служанок; но теперь отступать было поздно. Она заспешила знакомою дорогой. Дневная жара уже начинала спадать, но на дорогах было по-прежнему малолюдно. Чем меньше улиц отделяло ее от дерева богини, тем сильнее билось ее сердце. "Вот я иду к тебе, мой господин," – думала Ка-Нейт. Неб-Амон ожидал ее, нарядный, светлый. Лицо его озарилось улыбкой. Он приблизился к ней и – о Нейт-заступница!.. В смятении девушка хотела вырваться из рук, обвивших ее стан. Она чувствовала запах мирры. Он пришел, умастив тело. Он склонился к ней… - Нас увидят! – быстро прошептала она. Тут верховный жрец опомнился. – Идем. - Он крепко взял ее за руку. – Я знаю место, где никто не увидит. Он повел ее дорогою в направлении дома Мут, супруги Амона. Вот показалась кирпичная стена, окружающая храм. Под стеною была разбита оливковая роща; деревья, посаженные еще великим царем Сети, были высоки и раскидисты. Они вошли под сень оливковых деревьев. Ноги их ступили на мягкую зелень. Неб-Амон увлекал ее дальше, в глубь рощи. Солнце едва пробивалось в зеленый шатер. Там царили полумрак и прохлада. Никого, только безмолвные свидетели-деревья. Едва они остановились, жрец заключил ее в объятия. - Господин!.. – Руки его искали ее тело под платьем. Она отворачивала лицо; он целовал ее открывшуюся шею. - Господин!.. Неферт-Ка-Нейт... дай мне твои уста!.. - Господин... – Девушка уклонялась от его ласк, прерывисто дыша от этой борьбы. - Я еще... Эти слова опустили его руки. Дева? Ее нерасцветшая грудь часто вздымалась. Глаза были большие. Поборов себя, жрец отступил от девушки. Он подождет. Вдруг девушка сделала шаг к нему, преодолев разделявшее их расстояние, и взглянула ему в глаза. Великий ясновидец замер. Так ли он понял?.. Девушка тянулась к нему и приподняла лицо. Тогда верховный жрец взял в ладони ее гладкую черноволосую голову и приник к устам, сдерживая себя, боясь испугать ее и отвратить от себя. О бог, любящий Опет - она обняла его своими руками, так сладостно, но несмело. Он прижал ее… - Владычица сикомора! – Ка-Нейт вдруг резко высвободилась. – Солнце клонится на запад! Сердце отсутствует в матери от тревоги за меня! Неб-Амон вздохнул, охваченный досадой и едва ли не гневом. - Я провожу тебя. - Тебя увидят со мной, господин! – воскликнула Ка-Нейт. - Пусть увидят. – Он обнял ее за плечи. – Я возьму тебя в мой дом моею женой. Без этой поддержки она не устояла бы на ногах. Сердце ее сильно забилось, колени ослабли. - Твоею женой, господин? Я не знающая тайн, простая девица... Ты – великий жрец, сердце и язык бога на земле... Он схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. - Это великое желание моего сердца. Он возвышался над нею. Глаза его жгли ее. - Неб-Амон... – чуть могла выговорить Ка-Нейт. – Прекрасный... Жрец схватил ее в объятия и впился в ее уста. Руки ее нежно обвились вокруг него – она еще не смела обнять его крепче. Но даже эта робкая ответная ласка распалила его без меры; он великим усилием остановил себя, помня о ее девстве. Он хотел проводить ее – так, что все могли увидеть их вместе; а их уже могли увидеть, потому что на улицах Уасета появились люди, и маленькие, и знатные. Ка-Нейт когда-то мечтала выйти вместе со своим возлюбленным в город… но сейчас! Когда он был так близко, такой красивый и могущественный, горящий огнем от любого ее взгляда и прикосновения. Он пугал ее. - Позволь мне пойти одной… Неб-Амон! Великий ясновидец свел темные брови, под которыми горели черные глаза. - Ты боишься или стыдишься выходить со мной? Когда мы пойдем, все будут кланяться мне… и тебе. Никто не посмеет сказать тебе худое слово. Он взял ее руку и прижал к своей горячей груди, в которой гулко билось сердце, дававшее жизнь этому сильному телу. Он мог сломать ей руку; Ка-Нейт испуганно дернулась. Великая Хатхор, какие силы она пробудила! - Ты даешь мне жизнь, - прошептал пророк Амона. - Прошу тебя, отпусти меня, - шепотом попросила Ка-Нейт. Она чуть не плакала от страха перед этим могущественным господином. Она тоже была знатной госпожой, но сейчас Ка-Нейт чувствовала себя ничтожной. - Я отпущу тебя сейчас… только сейчас, - сказал великий ясновидец. Крепко обнял ее и поцеловал, наслаждаясь трепетом ее тела и сладостью ее губ. - Приходи завтра, - потребовал он, когда Ка-Нейт высвободилась и отняла у него свою руку. Ка-Нейт покачала головой. - Я не могу, господин, мой отец не отпустит меня! Он обещал меня Хорнахту, сыну господина Са-Монту! Великий ясновидец сжал губы. - Сыну Са-Монту, начальника строительных работ его величества? Хорнахту, служащему в полку фараона? – неожиданно спокойно спросил жрец. Ка-Нейт пришла в ужас. Она сжала руки перед грудью. - Да, великий ясновидец, Хорнахту… но не делай ему зла! Прошу тебя! - Служитель благого бога не делает зла, - ровно ответил Неб-Амон. Он взглянул на девушку так, точно скрыл от нее свою душу. – Я не делаю противного Маат. Ступай домой. И знай, что ты будешь моей. Ка-Нейт не нашла в себе сил проститься; она отвернулась и пошла прочь, чувствуя, как его жадный взгляд скользит по ее спине и ногам. Она была сейчас будто камышинка, подхваченная бурными водами… будто зернышко, попавшее в жернова. Она не чувствовала до сих пор величия господ Та Кемет, только любящую власть отца. "Я боюсь за отца", - вдруг подумала она. Когда Ка-Нейт приблизилась к дому, взволнованная, пылающая и испуганная, у ворот она встретилась с матерью. - Куда ты ходила, Ка-Нейт? – спросила госпожа дома. Она сложила украшенные перстнями руки перед грудью, сердитая и встревоженная. - Ты ушла без моего ведома! Девушке стало жалко ее. - Я ходила на прогулку, матушка, - сказала она. – Мне стало тесно в доме, и я пожелала освежиться… - Тебе слишком часто становится тесно в доме твоего отца, - сказала мать. – Я могу запереть тебя, неразумное дитя, чтобы ты не навлекла беды на себя и нас. "Я уже навлекла ее". - Прошу тебя, не поступай так со мной, - сказала Ка-Нейт. - Иди в дом и поешь; потом к тебе придет музыкантша, - сурово сказала госпожа дома. – Стыдно, что ты не умеешь играть на лютне, как подобает благородной девице! А завтра в наш дом придет Хорнахт, чтобы познакомиться с тобой! "О великий Амон", - подумала Ка-Нейт, едва дыша от ужаса. - Отец уже обещал ему… меня? – спросила она. Она сказала так своему могущественному возлюбленному, но надеялась, что этого не было! - Нет, дочь моя, - ответила госпожа дома. – Твой отец очень добр к тебе, он не хочет принуждать тебя. Ты должна поблагодарить его. - Да, матушка, - сказала Ка-Нейт, склонив голову. Она пошла в дом и искупалась, потом поела хлеба, жареной рыбы и фиников, поданных опечаленной Мерит-Хатхор. Потом к ней пришла музыкантша из храмовой школы, но ничего не добилась с ней – Ка-Нейт не могла играть, не могла даже думать о чем-нибудь другом, кроме господина Неб-Амона и Хорнахта. Под конец музыкантша рассердилась и ударила ее розгой по пальцам. Это тоже была жрица – возвеличенная Амоном, и она не боялась власти начальника мастерских. Насколько же больше этой женщины великий пророк Амона. Ка-Нейт легла спать, не обмолвившись ни словом даже со своей любимой наперсницей. А на другое утро ее рано подняла служанка матери. Ка-Нейт проводили в купальню, где выкупали и умастили маслом, и накрасили ей ногти, и тщательнее обычного наложили краску на лицо, и причесали, переплетя волосы золотыми лентами. Мать сама пришла проследить, как готовят к свиданию ее дочь. - Наденьте на нее этот пояс, и эти запястья, - распорядилась она. – А где твое золотое ожерелье, дитя? - Ожерелья нет, - прошептала бедная Ка-Нейт. - Куда оно пропало? – воскликнула госпожа дома. - Я отдала его Амону, - опустив голову, ответила Ка-Нейт. Госпожа всплеснула руками. - Отдала Амону! Твою лучшую драгоценность! - Амон повелитель этого города, - сказала Ка-Нейт, наконец осмелившаяся поднять голову. – Нужно служить ему, чтобы он был милостив к нам. - Служи ему молитвами, неразумная девочка! – воскликнула мать. – Не делай больше так, или я скажу об этом отцу! "Отец ничего не может против Амона". Мать посмотрела на Ка-Нейт, потом вздохнула, прикрыв глаза рукой, потом снова взглянула – печально. - Будь любезна с Хорнахтом, дитя мое. - Да, матушка, - сказала Ка-Нейт. "Я буду любезна, но не буду ласкова. Быть может, Хорнахт сам отступится от меня". *** За обедом Хорнахта посадили за соседний с нею столик в саду. Ка-Нейт впервые видела этого юношу так близко и могла рассматривать так долго – как он жадно ел и с такою же жадностью на нее глядел. Как утирал жирные губы рукой, развалившись в кресле и раскинув свои сильные ноги; как сплевывал на сторону. И ни отец, ни мать не бросили на него даже укоризненного взгляда. Ка-Нейт вообще старалась не смотреть на него. Поднявшись из-за стола, юноша подошел к своей невесте. Неожиданно Хорнахт предложил ей руку. Он был даже хорош собой – юный воин в полотняном шлеме, с широкой грудью и сверкающими черными глазами. Если бы не грубая сила, проявлявшаяся в каждом его жесте. - Пойдем, госпожа, твоя матушка разрешила нам вместе прогуляться по саду. Ка-Нейт, едва способная улыбаться, соскользнула с кресла и пошатнулась; Хорнахт подхватил ее за талию. А потом вдруг отступил и поклонился. - Это честь для меня. Ка-Нейт склонила голову. - Благодарю тебя, Хорнахт. Он хотел взять ее за руку, но она уклонилась. Они пошли рядом, и Хорнахт начал что-то оживленно ей рассказывать, но Ка-Нейт чувствовала только смущение и испуг от этой сбивчивой, неаккуратной речи. Она с трудом отделалась от Хорнахта только тогда, когда он таки сумел схватить ее за руку и поцеловать в щеку. Ей было неприятно и прикосновение, и поцелуй. Но Ка-Нейт чувствовала, что не отвратила Хорнахта от себя – напротив, он только разгорелся желанием ее завоевать. Хотя отец ее может согласиться на брак и без ее на то желания. * Сикомор. * Мут – жена Амона. * Просьба "отдать господину" при обращении к жрецу означает "отдать Амону". * Сети означает всего только "маленький Сетх": предшественник Рамсеса II – великий Сети I, поэтому нет ничего удивительного, что родившийся в ту эпоху жрец Сети получил имя в честь прежде весьма непопулярного среди египтян злобного божества. * Сириус – "богиня Утренняя Звезда". * "Опет" – другое название Фив. * Птах – бог-демиург, творец мира (согласно другим мифам, создатель мира - Атум). * Неферт-Ка-Нейт - "прекрасный двойник Нейт".