Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

И вот день настал. Ка-Нейт еще за ночь до этого не могла спать; в ночь накануне свадьбы она уснула так крепко, что утром пришлось ее разбудить. Мерит-Хатхор. - Поднимайся, моя госпожа. Сегодня ты воссияешь. - Ты говоришь обо мне так, точно я… фараон, - с улыбкой сказала Ка-Нейт, заливаясь краской. - Ты царевна, и сегодня станешь царицей, - улыбаясь, сказала Мерит-Хатхор. – Пойдем, дорогая госпожа, я помогу тебе в купальне. - Мать прислала свою служанку, - заметила Ка-Нейт, глядя на недовольную девушку позади Мерит-Хатхор – которая, однако, не смела выказать своей обиды, ожидая решения госпожи. - Ты хочешь, чтобы она сегодня служила тебе? – спросила Мерит-Хатхор; Ка-Нейт увидела, как помрачнело ее лицо, став чужим. - Нет, - сказала девушка. – Ты моя любимая прислужница, и будешь при мне всегда. Иди, я отпускаю тебя, - обратилась она к служанке. Нахмурилась, видя, что та не двигается с места. - Иди, Шерит! – уже резче повторила Ка-Нейт. Девушка, поджав губы, поклонилась и безропотно ушла. Ка-Нейт встала. - Я будто стала пустой внутри, Мерит-Хатхор, - с улыбкой пожаловалась она. – Я так… Я как будто боюсь, хотя очень хочу того, что сегодня совершится. - Конечно, ты хочешь, - сказала Мерит-Хатхор. – Новое всегда страшит, госпожа. Но ты хочешь этого, и ты будешь счастлива. Она приобняла хозяйку за плечи, как мать или старшая сестра, и повела ее мыться. Свадебный обряд и свадебный пир должны были состояться в доме верховного жреца. Джедефптах намеревался дать дочери в сопровождающие слуг дома и свои носилки – самые нарядные носилки в доме. Но когда невесту собрали и слуг приготовили, Джедефптаху доложили, что великий ясновидец прислал за нею носилки и слуг из своего дома. - Он все отнимает у меня! – воскликнул Джедефптах. Он не мог сказать яснее – хотя чувствовал именно так: давая, жрец Амона отнимал… отнимал у начальника мастерских власть над своим домом и дочерью. Ка-Нейт, одетая в белое платье с серебром, с серебряным налобником, с единственным ожерельем на шее – очень скромно – остановилась почти в испуге при виде мощных черных носильщиков Неб-Амона и бесстрастных величественных слуг. Мерит-Хатхор, стоявшая рядом, нахмурилась. - Неужели великий ясновидец хочет, чтобы с тобой не было твоих слуг? – прошептала она. - Нет. Он очень щедр, - прошептала Ка-Нейт. Мерит-Хатхор покачала головой. - Садись в носилки, госпожа, - сказала она. Ка-Нейт взглянула на нее, на отца, старавшегося скрыть свое горе и негодование – и вдруг подбежала к нему. Нырнула под простертую руку и обняла отца. Джедефптах крепко обнял ее, сдерживая слезы. - Прощай, дитя мое, - сказал он. - Я вернусь еще, - прошептала она. Джедефптах поцеловал ее и отстранил от себя, отворачиваясь. - Иди, - приказал он. Мать простилась с Ка-Нейт еще дома – не могла видеть, как ее посадят в носилки и увезут. Ка-Нейт улыбнулась отцу, взглянула на Мерит-Хатхор и села в носилки. Мерит-Хатхор успела увидеть, как госпожа побледнела. Сжав губы, наперсница Ка-Нейт шагнула к носилкам и заняла место позади сопровождающих слуг. - Нельзя! – воскликнул один из безмолвной свиты, наконец обретя дар речи от возмущения, сделав движение, чтобы оттолкнуть ее. Мерит-Хатхор улыбнулась, подняв голову и расправив широкие плечи. - Госпожа приказала, чтобы я была рядом, - сказала она. – Я наперсница госпожи Ка-Нейт, и она не желает разлучаться со мной, куда бы ни следовала. Она знала, что думают сейчас эти слуги – что всем следует подчиняться желанию их господина – но была тверда. Не только он господин: к нему прибывает госпожа, а не служанка. И она тоже имеет волю. Мерит-Хатхор шагнула вперед и стала между сопровождающими слугами, мужчиной и женщиной, по левую руку от носилок. Ка-Нейт понесли, и Мерит-Хатхор зашагала рядом, чувствуя большую гордость за госпожу и за себя – она не уступала избранным слугам верховного жреца ни представительностью, ни достоинством. И там, в новом доме, она по-прежнему будет поддерживать госпожу. Будет ее правой рукой. Ка-Нейт, сидя в белом колышущемся шатре, то молилась, то начинала задыхаться – от счастья или страха. Или от того и другого вместе. Сейчас она войдет в дом своего супруга. Нет… сейчас она предстанет и преклонится перед ним… Следовало сказать положенные слова, приветствуя его, но Ка-Нейт не могла даже думать, не то что говорить. Она не знала, сколько ее несли – только слышала крики, заставлявшие сжиматься сердце от блаженного ужаса: - Дорогу супруге первого пророка Амона! Дорогу! Это о ней. Не может быть! Чтобы о ней вот так кричали в городе, называя ее таким высоким именем! И, однако же, это кричали о ней, именно о ней. И вдруг носилки остановились; ее плавно и быстро опустили. Раздвинулся полог, и показалось лицо Мерит-Хатхор. - Выходи, госпожа, - сказала ее верная наперсница, которая в этот миг казалась Ка-Нейт любимой сестрой. И видя ее рядом, Ка-Нейт сумела улыбнуться в ответ и, оперевшись на ее руку, подняться из носилок. Она была уже за воротами… в большом прекрасном саду. Как будто в блаженном краю… незнакомом блаженном краю. И рядом уже стоял ее возлюбленный. Он должен был ожидать на пороге своего дома – но он пришел к ней, чтобы избавить ее от смущения. Ка-Нейт опустилась перед ним на колени и склонилась до земли. Следовало еще сказать слова, но у нее в сердце не осталось никаких слов. Только радость и страх, которые с их встречи жили там вместе. Неб-Амон поднял ее, улыбаясь. - Приветствую тебя на пороге моего дома, возлюбленная сестра, - сказал он. - Клянусь перед лицом Амона и Хатхор, покровителей этого дома, что я перед тобою чист, чему свидетельством служит мое имя в брачном договоре*. Далее следовало потребовать клятвы в честности и от невесты, но Неб-Амон промолчал. Ка-Нейт ответила сама: - Клянусь тебе, благородный господин… перед лицом Хатхор, покровительницы моего дома, что я перед тобою чиста, чему свидетельством служит мое имя в брачном договоре. Неб-Амон улыбнулся, восхищенный самообладанием, которого от нее не ожидал. Ка-Нейт потупилась и приняла его руку. Вместе они прошли в дом. Там к ней подступили служанки дома, подхватившие Ка-Нейт под руки, чтобы провести ее в ее покои. Ка-Нейт была неприятна такая навязчивость… будто ее лишили воли; она высвободилась. Огляделась, словно ища защиты. - Я здесь, госпожа. Мерит-Хатхор. Не испугавшаяся великолепия дома и своевластия слуг. И власти великого ясновидца. Его уже и не было с ними – отошел, чтобы сделать последние приготовления к обряду. Ка-Нейт улыбнулась с подмывающим душу чувством тоски… и облегчения. - Будь со мной постоянно, Мерит-Хатхор, - сказала она. – Идемте, - сказала она женщинам дома. Служанки поклонились, больше не смея касаться ее. Они поднялись на второй этаж, и Ка-Нейт провели в покои, которые напомнили ей ее девичью комнату – низкий потолок подпирали тонкие колонны-лотосы, окно выходило на ворота в ограде. Только эта комната была просторнее и роскошней обставлена. Из ниш смотрели золотые божества – покровители дома. На блестящем кедровом туалетном столике стоял… ларец с драгоценностями. Ка-Нейт ахнула, догадавшись, что это те самые драгоценности, которые были присланы в подарок их семье, когда Неб-Амон сватался к ней. Теперь это были ее сокровища. Свадебный подарок ее могущественного супруга. Ка-Нейт провела рукой по прохладной древесине столика и резной крышке ларца, в любое мгновение боясь очнуться. Посреди комнаты стояло широкое застеленное вышитым покрывалом ложе, ножки которого были сделаны в виде бога Бэса, который хранил хозяина и домашних от падений. Ка-Нейт взглянула на эту постель и побледнела, прижав руку к груди. Мерит-Хатхор положила ей руку на плечо, не решаясь ничего говорить. - Взгляни на украшения, который подарил тебе твой супруг, - сказала она. – Они достойны сегодняшнего пира. - Да, Мерит-Хатхор. Ка-Нейт села к туалетному столику и, взволнованно дыша, достала из ларца тяжелую золотую подвеску на нитях бирюзы и пару золотых браслетов в виде соединенных пластин. Стала водить пальчиками по узорам. - Какая искусная работа, - сказала она. Взглянула на наперсницу, и губы ее дрогнули, точно она готовилась расплакаться. - Ах, Мерит-Хатхор, я словно умираю… Мерит-Хатхор подбежала к ней и крепко обняла – как мать, которой здесь не было. - Будь спокойна, моя царевна, это твой путь и твое счастье, - прошептала она. Ка-Нейт прижалась к ней, и Мерит-Хатхор чувствовала, как колотится ее сердечко. Тут обе услышали шаги – легкую, но величественную поступь. Ка-Нейт боязливо разомкнула руки и встала навстречу своему будущему супругу. Неб-Амон был прекрасен – то же золотистое одеяние, будто сотканное из солнечных лучей… золотые украшения. Драгоценное обрамление красивого и сильного тела, которое оживлял страстный дух. - Пойдем со мной, - пригласил он, подавая руку Ка-Нейт. – Пойдем, и мы соединимся. Ка-Нейт ужасно покраснела; закусив губку, оглянулась на верную служанку и, пошатываясь от волнения, позволила себя увести. Она смутно помнила церемонию венчания и свадебный пир – помнила страстные танцы приглашенных искусников-танцоров, дым курений и музыку. Резкие удары в тамбурины, казавшиеся ей ударами собственного сердца. Далекие лица родителей; полные слез глаза матери. Взрывы чужого смеха и чьи-то голоса, произносившие ей восхваления. Жаркое пожатие руки своего супруга и его взгляд – полный страсти, сокрытой от всех, кроме нее. Но ярче всего Ка-Нейт запомнила, как одна из служанок, разносивших еду и напитки, подошла к ней и укрепила на ее голове благоухающий смолистый конус из свернутых волос. Ка-Нейт почему-то подняла глаза и встретилась с этой женщиной взглядом. На мгновение ей показалось, будто она умерла – столько черных, неведомых страстей таилось в огромных глазах почти нагой прислужницы. Такой угрозой на нее дохнуло от ее фигуры. Ка-Нейт подумала, что никогда еще не видела таких красивых женщин. - Кто это, господин? – спросила она своего мужа. - Тамит, - равнодушно ответил он. – Одна из многих женщин моего дома. - Она очень красива, - сказала Ка-Нейт. - Ты во много раз прекраснее, - отвечал великий ясновидец. – Таких служанок столько, что и не счесть… а ты единственная… Ка-Нейт опустила глаза; сердце ее согревалось от его слов, но она сознавала, что таких женщин, как эта прекрасная прислужница, в действительности мало. Вдруг ей стало страшно и тревожно за себя, и она потянулась к сильной руке своего мужа. - Дорогой мой супруг, я хочу остаться с тобой вдвоем… Он понял ее слова иначе; широко раскрылись черные глаза, и радостно-изумленная улыбка появилась на губах. - Скоро, - задыхаясь, сказал жрец. – Сейчас, возлюбленная. Он встал, и Ка-Нейт впервые увидела, что зал почти опустел. А за окнами было темно. Ка-Нейт поднялась, и Неб-Амон взял ее за руку. - Пойдем, - прошептал он, сжимая ее пальцы. – Пойдем, я буду любить тебя… Ей захотелось убежать, но этого уже нельзя было сделать. Муж повел ее из зала, потом по пустому темному коридору и наверх. В опочивальню. У самой двери в ее покои Неб-Амон обнял ее за талию. Она сгорала от его огня. Прижавшись друг к другу плечом, они ступили внутрь. Несколько мгновений стояли, тяжело дыша в предвкушении страсти, потом Неб-Амон схватил Ка-Нейт за плечи и повернул к себе. Крепко прижал к себе и стал целовать – как тогда, когда они встречались в саду. Но теперь его руки расстегивали ее платье и развязывали ее пояс. - Прошу тебя… - сказала Ка-Нейт. - Закрой глаза и верь мне, - прошептал он. Платье соскользнуло с ее плеч, и великий ясновидец опустился перед нею на колени, обняв ее за талию и покрывая поцелуями ее маленькие золотисто-смуглые груди. Ка-Нейт всхлипнула и склонилась ему на плечо, отдаваясь его ласкам, позволяя познавать себя всю. Он поднял ее на руки и опустил на ложе, в прохладные вышитые простыни. Она не успела вздохнуть, как он лег на нее. Приподнялся над нею, вглядываясь в глаза. - О Ка-Нейт, - прошептал Неб-Амон. – Неферт-Ка-Нейт. Она вскрикнула и откинула голову, в полной мере ощутив над собою власть великого бога*. *** Неб-Амон пробудился, когда земля озарилась. Плечо его ощущало сладостную тяжесть. Голова супруги покоилась на нем. Жрец бережно приподнял ее и опустил на ложе. Когда он потревожил Ка-Нейт, по открытому челу ее прошла боль. Она издала тихий стон и пошевелилась. Но затем снова погрузилась в сон; лицо ее вновь стало безмятежно. Несколько времени жрец в молчании любовался ею. - Неферт-Ка-Нейт, - произнес он. Наклонившись, он запечатлел поцелуй на ее челе. Он должен оставить ее. Его присутствие требуется в Опете Амона. Опет получил тридцать колец золота*, и решается дело о расширении храма. Верховный жрец набросил на плечи свое праздничное золотистое одеяние и вышел, запахиваясь. У двери его окликнул слуга, состоявший при его покоях, который провел эту ночь при комнате новой госпожи. - Господин? - Ни слова, - сказал великий ясновидец, бросая взгляд в сторону комнаты жены. – Она спит. Он быстрым шагом направился в сторону купальни, а слуга поспешил за ним, не смея нарушить молчание. Спустя час Мерит-Хатхор заглянула в комнату госпожи. Та сидела на ложе, еще нагая. - Ты здорова, госпожа? Ка-Нейт покраснела, поняв, о чем спрашивает прислужница. - Я здорова, Мерит-Хатхор. – Она встала. Однако от взгляда наперсницы не укрылось, что, поднимаясь, Ка-Нейт поморщилась. - Ты не желаешь еще отдохнуть? - Где мой супруг? – вместо ответа спросила Ка-Нейт. - Великий жрец отбыл в дом Амона, госпожа. Он велел, чтобы тебя не тревожили. Ка-Нейт улыбнулась улыбкой любви. - Я велю подать тебе умыться, - сказала наперсница и исчезла за дверью. Раньше она бы сделала это сама, но теперь она возвысилась вместе со своей госпожой. Явились две девицы – одна неизвестная Ка-Нейт, а вторая... Та самая. Тамит. На ней сегодня было простое белое платье, скрывающее ее тело, а глаза она держала опущенными. Мерит-Хатхор нахмурилась при виде ее. - Застели постель госпожи, - сказала она девице, почему-то желая оградить свою госпожу от нее. Тамит подняла черные бездонные глаза – и вдруг ласково и подобострастно улыбнулась. - Госпожа, позволь мне послужить тебе в купальне, - попросила она мелодичным голосом и опустилась к ногам юной хозяйки, коснувшись их черными распущенными волосами – как будто готова была отирать ими ее ноги. - В купальне? – нахмурившись, переспросила Ка-Нейт, глядя на покорно склоненную голову. Она взглянула на свои ноги и покраснела. - Ах, в самом деле, Мерит-Хатхор, мне нужно вымыться, - сказала она. – Благодарю тебя… Тамит. Я вознагражу тебя за усердие. - Для меня нет лучшей награды, чем служить тебе, моя госпожа, - ответила красавица. Мерит-Хатхор скрестила руки на груди, пронзая Тамит полным тревоги взглядом, но та уже замолчала. Ка-Нейт завернулась в белую простыню, поданную второй служанкой, и направилась в купальню. В сопровождении одной Тамит. Мерит-Хатхор чуть не крикнула ей остановиться, но сдержалась. В самом деле, чего бояться – неужели эта девица настолько безумна, что попытается напасть на свою госпожу… в доме такого господина, как верховный жрец Амона? Он тогда немедленно убьет ее сам, а тело лишит погребения. Он будет иметь полное право на это в своем доме. Тамит скользила впереди Ка-Нейт по коридорам, время от времени оборачиваясь и останавливаясь. - Госпожа не устала? Госпожа не отстает? - Нет, Тамит, - с улыбкой ответила Ка-Нейт. – Ты очень заботлива. Но она и в самом деле устала после любовной страсти. Тамит заметила это и сбавила шаг. - Вот сюда, - с улыбкой сказала она, приглашая госпожу в просторную купальню, заманивая рукой за каменную перегородку. – Я сама искупаю тебя, моя госпожа. Будет ли мне позволено сказать… что госпожа поистине прекрасна? Ка-Нейт опустила глаза, чувствуя смесь благодарности и стыда от этой заботы и похвал. Почему-то ей казалось… лестным принимать услуги такой женщины, как Тамит – хотя она была только простой служанкой. - Ты тоже очень красива, Тамит, - сказала она, пока девушка нежно и умело натирала ее натроном, деликатно не касаясь живота. Тамит подняла глаза, потом опустила их - с губ ее не сходила чуть заметная улыбка. - Боги дали мне красоту, но не дали твоего благородства, госпожа, - сказала она. – Прошу тебя, подними руки – я оболью тебя водой, а потом умащу притираниями. - Ты умелая прислужница, я тобою очень довольна, - сказала Ка-Нейт. – Ты опытна в таких делах? Она признала в душе, что даже Мерит-Хатхор не служила ей с такой ловкостью. - Я служила прежней госпоже, и была бы рада… Тамит подняла глаза, и вдруг ее нижняя губа дрогнула, точно она боялась услышать отказ в какой-то просьбе. Ка-Нейт ласково улыбнулась и взяла ее за подбородок. - Ну же, говори, - подбодрила она. – Я удовлетворю твое желание! - Я желаю служить тебе постоянно, госпожа, в купальне и твоих комнатах. Как сегодня, - сказала прислужница. – Ты так красива и добра… для меня великая радость быть при тебе. - Ну конечно, - сказала Ка-Нейт. – И для меня радость иметь такую помощницу. Благодарю тебя, я сверх того пожалую тебя деньгами или вещами. Тамит низко поклонилась, скрестив руки на груди. *** Положение госпожи дома требовало многих забот – Ка-Нейт раньше даже не представляла себе, скольких, несмотря на все наставления матери и Мерит-Хатхор. К счастью для юной госпожи, у дома верховного жреца был управитель, со смерти Мут-Неджем ведавший его делами. Однако Ка-Нейт понимала, что теперь ее прямая обязанность – обойти дом и войти в положение всех слуг, чтобы взять на себя управление хозяйством как Старшей жене господина. Она взяла с собой для храбрости Мерит-Хатхор – эта женщина была ее несгибаемой опорой, в каком бы положении Ка-Нейт ни оказалась. Слуги с подобострастием приветствовали юную хозяйку, и даже это пугало Ка-Нейт, непривычную к власти. Ее страшили размеры этого хозяйства – по крайней мере вдвое больше имения ее отца. Но Ка-Нейт помнила, что таков ее долг. Она останавливалась у всех служб и требовала отчета от всех старших – по кухне, по дому, по конюшням. Ее ум начинал уже утомляться и путаться, не выдерживая стольких впечатлений и стольких обязанностей. Под конец Мерит-Хатхор вмешалась и заставила госпожу уйти к себе отдохнуть. Тем более, что в такие жаркие часы дремали даже слуги. - Тебе нельзя так утомляться, госпожа, - говорила Мерит-Хатхор, провожая покачивающуюся от усталости хозяйку в спальню. – Ты нежна, и тебе требуется привыкнуть к переменам. За этим домом смотрели и в твое отсутствие. Ка-Нейт взглянула на нее, и Мерит-Хатхор с тревогой увидела, что ее прекрасные глаза окружили тени. - Должно быть, мне и вправду нужно отдохнуть, - сказала юная женщина. – Я посплю. - Правильно, - сказала Мерит-Хатхор. – А я буду рядом с тобой. - Тамит, - сказала вдруг Ка-Нейт, укладываясь в постель, которую утром застелили свежими простынями. – Где она? Спит? - Тамит? Та служанка? – переспросила Мерит-Хатхор. При упоминании этой женщины она снова почувствовала острую тревогу. Будь ее воля, она немедленно удалила бы ее от госпожи. Но пока не имела оснований осуждать и оговаривать эту Тамит – и даже жалела, что это так. - Я здесь, моя госпожа, - прозвучал мелодичный голос. – Я буду овевать тебя опахалом, пока ты спишь. Красавица появилась рядом, одетая в легкое платье – приятное для глаз, но скромное. Она улыбалась, держа в руках большое опахало. - Тебе служили так, моя госпожа? - Нет, - с улыбкой сказала Ка-Нейт. – В доме моего отца не было стольких слуг… Она покраснела за свои слова, но Тамит продолжала ласково улыбаться. - Теперь у тебя много слуг, - проворковала она, мерно поднимая и опуская опахало над юной женщиной, которая уже расслабилась и задремала. – Теперь ты получишь все, чего заслуживаешь, моя прекрасная госпожа. *** Ка-Нейт проспала дольше, чем хотела сама – Мерит-Хатхор решила не будить ее. Домашние слуги почти все задремали – так палило солнце – но Мерит-Хатхор не смыкала глаз. Она устроилась на подушках в углу спальни и принялась за шитье: шила себе платье из прекрасного тонкого желтого льна, пожалованного госпожой. Ей нужно было сейчас одеваться соответственно своему положению старшей личной прислужницы Ка-Нейт. Почувствовав, что начинает задремывать, Мерит-Хатхор уколола себе палец. Она не могла отвести глаз от спящей госпожи и стоящей над нею красавицы прислужницы, с выражением нежной заботы обмахивавшей ее опахалом. Будь это возможно, Мерит-Хатхор немедленно приказала бы этой девице убраться из покоев госпожи, а еще лучше – вон из дома. Тамит была коварна, жестока и очень опасна. Наперснице Ка-Нейт казалось, что черное как гниль сердце этой девицы просвечивает сквозь ее восхитительную кожу и тонкий наряд. Неужели никто больше не видит этого? Словно услышав ее мысли, девушка подняла глаза. Не прерывая своей работы, улыбнулась Мерит-Хатхор так же, как улыбалась ее госпоже. - Тебе что-нибудь угодно, госпожа наперсница? – спросила она. Мерит-Хатхор поморщилась. Потом встала. - Мне угодно, чтобы ты не подольщалась ко мне, - сказала она. – Это меня не смягчит. Иди спать, все слуги дома спят. - Но ты же не спишь, - возразила Тамит, разглядывая Мерит-Хатхор в упор. Показная ласковость исчезла, сменившись холодно-подозрительным выражением. - Я не простая служанка, - ответила Мерит-Хатхор. – И не повышай голоса, разбудишь госпожу. Иди отсюда. Она могла бы поклясться, что красивое лицо девицы передернулось от злобы; но в следующий миг Тамит смиренно поклонилась и, аккуратно положив опахало, вышла. Мерит-Хатхор вздохнула с облегчением и опустила глаза на свою работу. Еще немного, и она разбудит госпожу и прикажет принести ей поесть. Вдруг наперсница схватилась холодной от волнения рукой за грудь, пораженная неожиданной мыслью. Она слышала, что в домах очень больших господ – вот таких, как верховный жрец – проверяют пищу перед тем, как она поступает с кухни на стол. Ее пробуют особые доверенные слуги... из опасения, что господ могут отравить. В доме начальника мастерских не требовались такие предосторожности. Но большие господа платят за свое возвышение большою осмотрительностью. А тем более… верховный жрец Амона… сколько, должно быть, у него завистников! Мерит-Хатхор прикрыла глаза рукой; иногда она думала, что лучше было бы госпоже выйти за менее знатного человека. Но теперь уже поздно сожалеть. Она аккуратно сложила шитье и встала. Приблизилась к госпоже. - Вста… Ка-Нейт открыла глаза, потянулась и улыбнулась. - Мой господин не вернулся, Мерит-Хатхор? И во сне она думает о нем! - Я узнаю, - ответила наперсница. – А сейчас я прикажу принести тебе поесть. Она вышла, оглядываясь в поисках слуг. Нужно назначить для того, чтобы приносить еду в комнаты, особую служанку… А, вот кто-то идет. Та прислужница, что убиралась в покоях хозяйки утром – молодая, но некрасивая девица. То, что нужно. - Как тебя зовут? – спросила Мерит-Хатхор. - То, - ответила девица, с некоторым испугом глядя на осанистую нарядную женщину, которая сама походила на госпожу. - Хорошо. Принеси госпоже поесть, - распорядилась Мерит-Хатхор. – Будешь состоять при ней для таких услуг. То, не смея возражать против такого самоуправства, поклонилась и убежала. Когда То вернулась с подносом, она робко сообщила, что… вернулся господин дома и желает немедленно видеть госпожу. Мерит-Хатхор кивнула, сдвинув брови. - Госпожа сейчас не может выйти – она ужинает, - сказала она. – Она поест и выйдет к господину. То открыла рот, глядя на Мерит-Хатхор с ужасом. - Чего ты не поняла? – спокойно спросила наперсница. То помотала головой и сглотнула. - Иди со мной, уберешь после трапезы, - сказала Мерит-Хатхор и, не вступая в пререкания, направилась в покои госпожи. Ка-Нейт приветствовала ее улыбкой. - Я и вправду голодна, Мерит-Хатхор. Спасибо тебе, - сказала она То. Девушка поклонилась и, поставив поднос, отбежала в угол, со страхом глядя на обеих женщин – но больше на Мерит-Хатхор. То принесла белые булочки, финики, смоквы и виноградный сок. Все свежее и превосходное на вид. Мерит-Хатхор быстро окинула взглядом еду и положила руку на ручку госпожи, уже потянувшейся к кубку. Фрукты труднее отравить, чем хлеб и напиток. - Госпожа, позволь мне попробовать. Ка-Нейт воззрилась на нее с недоумением. - Ты боишься, будто мне причинят вред? – спросила она. – Но разве я обидела кого-нибудь в доме? Мерит-Хатхор поджала губы, не спуская с хозяйки твердого взгляда. - Люди могут быть злы беспричинно, дорогая госпожа, - сказала она. – Если ты не брезгуешь, позволь мне разделить с тобой трапезу, а для трапезы вместе с господином назначь особого человека. Хотя бы ее, - сказала она, взглянув на сжавшуюся в углу То. – Или того же человека, который пробует еду господина. - Конечно, я не брезгую, я тебя люблю, - сказала испуганная Ка-Нейт. – Но неужели у меня могут быть враги? Мерит-Хатхор попробовала ее сок и отломила кусок хлеба, прежде чем ответить. Еда таяла во рту. - Я думаю, что тебе нужно быть осторожной, - сказала она. Тут колыхнулась занавесь, отгораживавшая покои от коридора, и Ка-Нейт подняла голову, ожидая увидеть слугу. Но явился господин. Мерит-Хатхор тут же встала, не ожидая приказа и даже повелительного жеста. Неб-Амон взглянул на нее, и Мерит-Хатхор с достоинством поклонилась. Великий ясновидец ничего не сказал. Наперсница удалилась. - Я не ожидала тебя, господин, - сказала Ка-Нейт, с испугом и восхищением вставая навстречу своему блистательному супругу. – Я бы вышла к тебе… - Я не желаю прерывать твой ужин, - с улыбкой ответил Неб-Амон. – Садись, ты разделишь его со мной? Она села. - Все, что здесь на подносе – твое… Он положил ей руку на плечо, оглаживая его горячей ладонью. - А то, что не на подносе? Верховный жрец улыбался, но вовсе не шутил. Он приказывал ей своими черными глазами, и Ка-Нейт зарделась до самой шеи. - Я твоя навеки… Неб-Амон с улыбкой поднес к ее губам спелую смокву. Казалось, ему большее наслаждение доставляет кормить ее и смотреть, как она ест, чем есть самому. Она не смела смотреть на него, только краснела, принимая его ласку. - Успешен ли был твой день? – спросила Ка-Нейт. Она разломила булочку дрожащими от волнения пальцами и стала крошить ее. - Успешен, как каждый день с тобой, - сказал жрец. Он аккуратно вынул булочку из ее руки и положил на поднос. Потом привлек юную жену к себе и с жадностью приник к ее сладким от винограда губам. Ка-Нейт успела вспомнить, что девушка-служанка все еще здесь, но господину дома не было до нее дела. То, не зная, куда деваться, сжалась в углу еще сильней; и только услышав слабый стон госпожи и увидев, как платье соскользнуло с ее плеча, вскочила и убежала, трясясь от страха быть замеченной. Но двое в комнате не замечали уже никого, кроме друг друга. *** Мерит-Хатхор отошла от покоев госпожи на приличествующее расстояние, потом остановилась. Она опасалась оставлять ее одну в этом чужом доме. Наперсница Ка-Нейт села на натертый пол, поджав ноги, и увидела, как мимо нее промчалась То, точно за ней гнались собаки. - Стой, - окликнула она служанку. Девушка остановилась на бегу, точно на ноги набросили аркан. Повернулась к Мерит-Хатхор, сложив ручки на животе. - Госпожа?.. - Мое имя Мерит-Хатхор, - сказала старшая прислужница госпожи дома. – Ты помнишь, что ты теперь состоишь при покоях госпожи – именно ты? - Да, госпожа Мерит-Хатхор, - дрожа, ответила То. - И ты никому не скажешь о том, что приносишь ей еду, - сказала Мерит-Хатхор. - Да, госпожа Мерит-Хатхор. То поклонилась и ушла, на ходу боязливо обернувшись на величественную женщину. Мерит-Хатхор улыбнулась. И тут она заметила ту, кого хотела бы никогда больше не видеть в этом доме. Тамит вышла из-за противоположного угла и подошла к покоям госпожи – гораздо ближе, чем следовало. - Эй, - окликнула ее Мерит-Хатхор. – Тамит. Тамит вздрогнула и взглянула на нее – с явственной тревогой и злобой, которую не успела спрятать. - Иди отсюда, - сказала Мерит-Хатхор.- Когда ты будешь нужна, тебя позовут. Тамит открыла рот с выражением настоящего изумления и гнева, но сдержалась. Повернулась, отбросив за спину прекрасные черные волосы, и ушла, подняв голову. На расстоянии ее можно было принять за госпожу. Мерит-Хатхор озабоченно покачала головой. У нее сердце заболело от сильнейшей тревоги. * Египтянка в браке пользовалась большими правами: она сохраняла свое имущество и могла получить развод. Брачный договор как норма – примечательное достижение древнеегипетского законодательства. * Амон-Ра. Согласно "Книге мертвых" (наиболее полному описанию древнеегипетских религиозных воззрений, предположительно существующему как самостоятельная книга с 15-16. вв. до н.э.), Ра, Осирис и Атум являются воплощениями так называемого "Великого бога", проходящего множество перевоплощений на своем пути в течение суток – по небу днем, под землей ночью. Ра-Хепри, Амон-Ра и Ра-Атум – соответственно утреннее, дневное и вечернее воплощение "Великого бога". Древнеегипетская религия очень сложна, а религиозные представления, сложившиеся в разных уголках страны, нередко противоречат друг другу. * Др.-егип. "кедет", или "кит" - денежная единица, мера золота.