Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Однажды господин Нечерхет вернулся домой только под утро. Тамит, как полная беспокойства жена, не могла уснуть – под конец она всерьез встревожилась: вдруг Нечерхет свалился в реку… или заблудился, или зарезан ночным разбойником? Уж ей-то было прекрасно известно, как такое может быть. Но Нечерхет пришел – с шумом, шагами очень пьяного человека. Он и был очень пьян – намного больше, чем позволял себе выпивать с ней; Тамит, выбежавшая встречать своего господина, испугалась. Но он был очень весел и развязен – и только. Увидев ее, жрец оттолкнул слугу, который его поддерживал, и устремился навстречу любовнице, простирая руки, как к самому Амону: - Госпожа… моего сердца! Моя телица… белошеяя гусыня! Тамит знала, что это слова любви, но звонко рассмеялась им: она и вдруг корова и гусыня! Она уже без страха подхватила любовника в объятия, и он обмяк на ее плече, едва не уронив девушку. Тамит потащила его в спальню, с трудом переставляя ноги под весом мужчины. Интересно, с кем он сегодня пьянствовал? Нечерхет вдруг рассмеялся, дыша вином ей в шею: - А ты знаешь, девушка… что скоро будет? Я буду голосом Амона, самого Амона! Я – Амон, госпожа моя… поняла? Бредни пьяного, подумала Тамит, укладывая мужчину в постель. Улыбнулась тому, как жрец затих на кровати, словно ребенок, которого уложила спать мать, и поцеловала Нечерхета в лоб. - Спи, мой господин. Она хотела отойти, но Нечерхет поймал ее за руку горячей рукой. Притянул к себе и пропыхтел на ухо: - Я, именно я буду Амоном на празднике Опет. Вот так-то, девушка! - Что? Тамит раскрыла рот, пораженная этими словами. Может, это были не только бредни пьяницы – может, жрецы и в самом деле могут сливаться с богами во время больших торжеств? Праздник Опет ей, как рожденной в Уасете, был хорошо знаком с ранних лет. Во время него совершался торжественный выход Амона, его супруги Мут и сына Хонсу на золоченых ладьях: боги покидали Опет Амона, чтобы посетить Южный Опет, другой дом бога. Празднество сопровождалось шумными гуляниями, а также гаданиями, разрешением тяжб, назначением на должности – все это решал бог Амон. А что, если в Амона действительно воплощались жрецы? Но тогда это должен был быть великий ясновидец или хотя бы другие пророки Амона, не Нечерхет – он недостаточно высок! Она хотела растолкать Нечерхета и расспросить его, но жрец уже спал, продолжая держать ее за руку. Тамит сдвинула брови и вырвала свою руку. Вот негодный пьяница! Ничего, она все разузнает завтра. Но наутро Нечерхет мучился похмельем – и, кажется, и своей вчерашней болтливостью. Он так мрачно поглядывал на Тамит, что девушка поняла: боится, что выболтал ей какие-то жреческие тайны. А она знала, что это преступление, которое не прощается. Тамит поднесла своему господину пива, чтобы ему стало легче, сама принесла в комнату воды и обмыла его тело, как обмывают больных. Все надеялась, что он смягчится и разговорится. Оплеснув лицо из большой чаши, жрец наконец снова стал жрецом. Поднялся, стараясь не морщиться, и отправился вместе со слугой совершить тщательное омовение и выбрить тело и голову для сегодняшнего служения. Тамит так и не успела ни о чем его спросить. Вернулся Нечерхет уже далекий от нее – в белом одеянии, строгий и неприступный. Тамит попыталась поймать его взгляд и улыбнулась, нежно и моляще – и наконец любовник улыбнулся в ответ. Погладил ее по щеке. - Ты очень хорошая девушка, - сказал жрец; гладко выбритое лицо дернулось от боли, пронзившей голову. – Я был бы рад… если бы ты… Он сжал ее плечо; Тамит боялась вздохнуть. Неужели он хотел сказать – был бы рад, если бы ты стала моей женой? Но жрец ничего не прибавил и оставил ее. Тамит села и потерла виски, в полном недоумении. Что он хотел сказать сейчас? И о чем говорил ночью – как это он будет Амоном? Это так и не разъяснилось; зато разъяснилось его неоконченное предложение. Нечерхет вернулся вечером к ужину, веселый и довольный, как вчера, но совершенно трезвый, в отличие от вчерашнего дня. Сегодняшний день был днем, полным плодотворного служения и плодотворных бесед. Он умылся, переоделся в простую набедренную повязку и белую рубашку и пришел к ней ужинать. Тамит сама следила, чтобы сегодня приготовили ужин получше, и помогала служанке на кухне – а вдруг это поможет разговорить ее господина? Она даже не ела, хотя проголодалась, и смотрела, как Нечерхет с удовольствием отправляет в рот куски жареного мяса. Вдруг Тамит вспомнилось, что жрецы в какие-то дни соблюдают посты, но ее господина это явно не слишком заботило. - Ешь, - пригласил любовник, увидев, что она не ест, и похлопал ладонью по столику. – Ешь со мной, девушка! Ты моя хозяйка! Тамит польщенно рассмеялась и присоединилась к трапезе. - Я тебя обрадую, - сказал Нечерхет. Удовольствие от еды соединилось с удовольствием от обладанием такой красивой и послушной девушкой, и он улыбался, глядя на нее. – Завтра ты пойдешь со мной! - Куда, господин? – спросила Тамит. Она сидела смирно-смирно, но готова была подпрыгнуть до потолка от нетерпения. - В гости! – ответил Нечерхет. – В гости к моему другу, большому господину! Ты порадуешь его взор, как радуешь мой! - К какому господину? – спросила Тамит. Перед кем он будет хвастаться ею, развратник?.. В ответ Нечерхет приложил палец к губам и лукаво рассмеялся. Тамит захотелось ударить его, и она зажала кулаки между колен. Деланно улыбнулась и опустила глаза. - Ты очень добр, господин, ты делаешь меня счастливой. Нечерхет прополоскал жирные пальцы в чаше с водой, потом этой же рукой обхватил любовницу за плечи и прижал к себе: - И ты меня радуешь, девушка! Мне было бы очень жаль расстаться с тобой! - В самом деле? Она посмотрела любовнику в глаза, и вдруг оба перестали улыбаться. Как будто Нечерхет подумал о чем-то важном – о вечном, а Тамит прочитала эту мысль. Он улыбнулся ей и поцеловал в лоб. - Ты пойдешь завтра со мною, и принарядись, не забудь. Это большой господин – Тотмес, третий пророк Амона. Тамит едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она пойдет к Тотмесу – наконец-то! Может, там ей откроется что-то очень важное! Но разве не стыдно будет представлять ее Тотмесу? Ведь она… она не жена Нечерхета? Тамит не представляла, какие женщины бывают на приемах у больших господ, ведь дом верховного жреца посещали почти одни мужчины, а важные госпожи, которые иногда бывали у него, приходили только с мужьями! - Я приду как твоя подруга, господин? – спросила Тамит. Она против воли покраснела, представив, как на нее будет смотреть этот строгий сухой человек. - Как моя ученая и прекрасная подруга, - ответил жрец. Он ободрил ее улыбкой, которая ничуть не успокоила девушку. – Не бойся, Тотмес тебя не осудит. Никто не может тебя осудить – ты красива, как Хатхор и Исида в одном лице. А говоришь ты не хуже любой жрицы Амона. - Ты научил меня, господин, - смиренно ответила Тамит, которой было ужасно стыдно предстоящего позора – ее поведут показывать, как корову на рынок. Но это нужно. На другой день Тамит нарядилась насколько могла красиво, но при этом скромно, как ей подсказывал ее собственный вкус и служанка. Надела длинное желтое платье, лучшее из подаренных Нечерхетом – из тонкого, просвечивающего льна, но полностью скрывающее грудь, со складчатыми рукавами и поясом. На шею повесила тяжелое серебряное ожерелье, на руки надела запястья; гладко причесала распущенные волосы и ровно уложила челку, решив не надевать никаких головных уборов. Тщательно подвела черной краской глаза и тронула веки золотистой пыльцой, своим самым дорогим косметическим средством. Теперь она и вправду похожа на жрицу или благородную женщину. Хотя бы не на распутницу. Нечерхет явился за ней, наряженный в широкое белое одеяние, напоминавшее его жреческое облачение; только скроено оно было по-другому, а на шее у него гордо позвякивало ожерелье еще тяжелее, шире и богаче ее собственного. Он радостно раскинул руки при виде нее, потом заключил любовницу в объятия и поцеловал: - Прекрасная госпожа моего сердца!.. Нечерхет взглянул на нее так, что это прозвучало даже серьезно. Но потом уже снова по его лицу нельзя было ничего определить. - Пойдем, Тамит, Тотмес ждет нас. Он редко звал ее по имени – и снова от этих слов на Тамит повеяло каким-то предчувствием. Неужели бог наконец склонил к ней свой лик? Они пошли пешком – Нечерхет не был такой важной особой, чтобы передвигаться на носилках; но пока для Тамит это было бы и чересчур. Она еще не чувствовала себя такой госпожой. Да и на то, чтобы называться госпожой, еще вообще не имела права – кто она такая? Тамит не любила вспоминать слово, которым только и могла сейчас зваться. Но Нечерхет не стыдился идти с ней рядом и ни от кого не прятал глаз – жрец выступал с видом спокойного превосходства, и немало людей, угадывая в нем жреца по обнаженному черепу, кланялись. На Тамит поглядывали, но никто не смеялся и даже не позволял себе насмешливых улыбок. Жрецы Амона были очень могущественны. - Долго ли нам идти, господин? – спросила Тамит, которая, однако, начала стесняться соседства с жрецом и своего положения при нем. - Нет, Тамит, ты не успеешь устать, - с улыбкой ответил любовник. Девушка улыбнулась ему в ответ и позволила пожать себе руку. Он снова назвал ее Тамит. Третий пророк Амона жил намного скромнее, чем можно было ожидать от человека его положения - в кирпичном доме старого образца, правда, больше дома Нечерхета вдвое, но только кирпичном доме, тогда как знать строила каменные. Но Тамит было приятно посмотреть на дом, в котором ее сегодня принимали… как гостью. Как бы скромен он ни был, это был дом одного из верховных жрецов Амона. Не бедная хижина – когда-то Тамит могла мечтать о равенстве только с бедняками. Только бы не опозориться. Она выспрашивала свою служанку о том, как ведут себя госпожи, и вспоминала все подробности поведения женщин, которым прислуживала в доме первого хозяина. Они были горды, но вместе с тем учтивы. Они говорили изысканно, но мало; ели и двигались так же изысканно. Но самое главное – это были госпожи: на слуг они смотрели не больше, чем на посуду, из которой ели, или цветы, украшавшие зал. Этому Тамит научится легко. В сгущающихся сумерках они с Нечерхетом дошли до ворот, и Тамит с волнением разглядела белые одежды третьего раба бога: Тотмес вместе с двумя слугами ждал их. То есть ждал Нечерхета. Тамит была никто. Ее спутник остановился в нескольких шагах от хозяина и почтительно поклонился. Тотмес чуть помедлил и склонил голову в ответ. Взглянул на Тамит, без жадности, но со спокойным вопросом в темных глазах. Девица едва подавила порыв схватиться за руку любовника. - Это госпожа Тамит, моя подруга, - представил ее Нечерхет, и девушка готова была расцеловать его прямо здесь. Госпожа! Чтобы кто-нибудь, кроме самой Тамит, когда-нибудь назвал ее госпожой! - Привет тебе, госпожа, - сдержанно произнес жрец Амона, и Тамит показалось, что в глазах его мелькнуло что-то неприятное. Осудил? Узнал?.. На слуг не смотрят – но ведь он бывал в доме ее хозяина и мог запомнить ее! - Привет тебе, господин, - сказала Тамит и поклонилась – чуть ниже, чем требовала обычная учтивость между равными. Какое равенство!.. Какая она госпожа!.. Тотмес склонил голову в ответ – в знак того, что принимает ее приветствие. Тамит мысленно проклинала всех жрецов за их самообладание – поди пойми, о чем они действительно думают! Хозяин пропустил обоих гостей внутрь, потом поравнялся с ними и повел в дом. Он ни о чем не спрашивал. Тамит догадывалась, что Тотмес очень умен. Они вошли в дом, и Тамит поежилась от прохлады – в таком доме и днем было не жарко. Прошли в небольшой обеденный зал и сели за общий невысокий кедровый стол, на подушки, поджав ноги. Весьма скромно – но Тамит стоило только вспомнить, что она делит трапезу с двумя высокими жрецами Амона, один из которых третий раб бога, как ее охватил благоговейный трепет. Им бесшумно и аккуратно прислуживали двое слуг-мужчин, а Тамит не замечала их – и не оттого, что так делают все госпожи, а от смятения, которое царило в ее душе. Наступило неловкое молчание – все трое не были готовы к тому, как пройдет сегодняшний ужин. - Для меня большая честь – быть в твоем доме, божественный отец, - сказала Тамит. Ее красивый мелодичный голос не дрогнул, что потребовало от нее большого усилия. Тотмес прямо взглянул на нее, и тут у Тамит не осталось сомнений – он ее узнал, узнал! - Рад принимать тебя, госпожа Тамит, - без улыбки ответил он. И вдруг Тамит охватил ужас – а если этот жрец сейчас скажет ее покровителю, в чьем доме она служила? Ведь она обманула Нечерхета, и если это откроется, она падет сейчас же и навсегда. Но Тотмес, кажется, был не намерен это делать: его планы были выше разоблачения происков каких-то ничтожных женщин. Ужин, наверное, был вкусный, но Тамит даже не понимала, что ест. Интересно, жалеет ли уже Нечерхет, что взял ее с собой? Она взглянула на своего любовника – бледная, взволнованная; и с облегчением увидела его ободряющую улыбку. Нечерхет был достаточно стоек, чтобы выдержать недовольство третьего пророка Амона – и ведь они, кажется, старые друзья? - Давно ли ты в городе, госпожа Тамит? – вдруг спросил Тотмес, безжалостно произнося титул, которого она не заслуживала. Он смотрел ей в лицо – не с вожделением, как смотрят на таких женщин, как она, а холодно и оценивающе. - Я родилась в Уасете, слава Великому богу, - сказала Тамит. – Это город, превосходящий все города в Та Кемет, как Амон превосходит всех богов Та Кемет. Тотмес чуть кивнул и улыбнулся. - Ты разумна для столь юной женщины, - сказал он. – Я рад за Нечерхета, имеющего такую… подругу. Нечерхет кашлянул. Казалось, даже он смутился. - Госпожа Тамит так же учена, как и прекрасна, - сказал ее покровитель. – Я сам учил ее. Это женщина, достойная… "Звания жрицы", хотел сказать он, но под взглядом Тотмеса не смог. - Достойная быть моей женой, - закончил Нечерхет. Он взял девушку за руку, а та сидела, ошеломленная происходящим. Только через несколько мгновений девица поняла, что сказал ее любовник. - Я верю, мой друг, - с тонкой улыбкой ответил Тотмес. – Прими мои поздравления, госпожа Тамит. Тамит не знала, радоваться или нет – но понимала, что предпринять такой шаг ее любовника заставило только осуждение высшего жреца Амона. Теперь она была невестой Нечерхета. Но кто знает – не забудет ли он о том, что сказал, и не забудет ли Тотмес, что он сказал? Жрецы умеют закрывать глаза на то, что хотят. - Не правда ли – Тамит очень красива? – спросил Нечерхет, почти с вызовом. - Правда, - согласился Тотмес. Но не добавил ничего. И тут вдруг Тамит вспомнились пьяные речи ее любовника – о том, что он "будет Амоном" во время праздника. Прежде, чем она осознала, что говорит, ее уста произнесли: - Вы будете служить во время праздника Амона, господа? Могу ли я узнать, что вы будете совершать? Не только у Тотмеса, но и у Нечерхета поднялись брови от такой дерзости. - Нет, госпожа, не можешь, - мягко ответил Тотмес. – Непосвященные не могут этого знать. Вдруг на лице его выразилось беспокойство, он сердито поджал губы, точно слова Тамит напомнили ему о чем-то… чему мешало ее присутствие. Тамит поняла, что ее хотят удалить, когда третий хему нечер взглянул на Нечерхета. Жрец закусил губу и вздохнул. - Выйди в сад, - сказал Нечерхет любовнице. – Прошу тебя, - прибавил он. Назвав ее госпожой и своей невестой, он не мог уже приказывать ей, как служанке. Тамит подавила ухмылку, встала и поклонилась. Быстро вышла из зала, стараясь изящно скользить между креслами и колоннами. - Ты и в самом деле хочешь это сделать? – приглушенно спросил Тотмес Нечерхета. – Вполне ли ты здоров? Эта женщина – низкая служанка, ничего не знающая о священных тайнах и о том, как их следует беречь! И ты хочешь взять ее в жены! - Тамит была служанкой, - с негодованием ответил покрасневший Нечерхет. – Но она достойна того, чтобы стать госпожой! Неужели ты не видишь? - Я вижу то, что она есть, - ответил Тотмес. Он вздохнул. - Но отговаривать человека, плененного женщиной, значит впустую тратить силы. Делай, что решил. Но если ты выдашь ей… Нечерхет с ужасом и негодованием подался вперед. - Не говори такие слова! Я – жрец, служащий Амону многие годы! Ни одна женщина не вырвала у меня ни одной его тайны! - А их ты имел много, - с улыбкой сказал Тотмес, непонятно что подразумевая – женщин или тайны. – Что ж, я поверю. Помни, однако, что я могу сказать великому ясновидцу… - Это сделал не он – бог, - запальчиво возразил Нечерхет. – Это бог меня призвал и назначил служить во время праздника! Тотмес неопределенно улыбнулся. - Да, но не забывай, что прежде всего уста бога на земле – Неб-Амон. Он перестал улыбаться. - И помни, что бывает с теми, кто выдает наши тайны. Нечерхет сжал губы и скрестил руки на груди. - И это говорит мне друг? - Я твой друг, - согласился Тотмес. – Но прежде всего я – жрец. И ты – жрец, и лишь после этого муж, сын… любовник… Оба усмехнулись. - Напрасно ты не женишься, - заметил Нечерхет, и настроение стало более мирным. – Сам великий ясновидец женился, когда овдовел, а ты… - Ты старше меня, однако же не женился до сих пор, - слегка язвительно ответил Тотмес. Он покачал головой. – Эта девушка и в самом деле очень красива, хотя и простолюдинка. Я знаю только одну столь же прекрасную женщину – это госпожа Ка-Нейт, супруга достойнейшего Неб-Амона… Мне не встречалось таких… - Боги хотят, чтобы ты сам поискал, - сказал Нечерхет. Он улыбнулся, довольный, что нашлось то, в чем он превосходит старшего жреца. - Позови свою невесту – она уже долго томится в саду, - сказал хозяин. Нечерхет спохватился и встал. До сих пор он был небрежен с Тамит, но теперь следовало переменить свое обращение. Но Тамит не томилась – она слушала, припав к косяку. Она услышала все, и выбежала в сад только тогда, когда почувствовала, что пришла пора позвать ее.