Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Хепри лежал на соломе без сознания – или почти: он едва понимал, спит или бодрствует, а может, болен и ему все кажется… За эти дни он повзрослел словно бы на целый год. Хепри вспомнил, что родился в сезон перет, значит, скоро ему исполнится семь лет… Девять лет до возраста мужчины… Он, наверное, не доживет. Хепри пошевелился, потом вздрогнул и стиснул зубы: маленькая спина казалась большой пылающей сковородой. Он чувствовал, что его одолевает лихорадка после избиения; тот, кто его наказывал, не поскупился на палки – намного больше ударов, чем достаточно маленькому мальчику, чтобы серьезно заболеть. Карцер был подземным - если бы не лихорадка, Хепри замерз бы здесь, в сырости, среди голых камней. Около него оставили большую щербатую кружку с водой и ломоть хлеба, но ему ничего не хотелось – только, может быть, лечь в мягкую постель, на каких он не спал никогда, и наложить целебную мазь на свои раны. О таких мазях он может только мечтать. Вдруг приоткрылась дверь карцера и мальчик вздрогнул, прикрыв голову руками; но шаги не походили на шаги мужчины, даже приглушенные. Хепри узнал, кто это, еще до того, как его воспаленного плеча коснулась рука друга. - Ах, негодяи, - прошептал Аменемхет. – Я знаю, что тебя наказали несправедливо. Сын князя города оскорблял твоего отца, и ты хорошо сделал, что подбил ему глаз. - Сын князя города? – в ужасе прошептал Хепри. - О я несчастный, - не в силах сдерживаться даже при Аменемхете, сказал он и заплакал. – Друг мой, ты не знаешь, каково мне… Я один, и я совсем слаб… - Ты не один, - сурово возразил Аменемхет. – Я с тобой. Тут Хепри немного отрезвел и сел, простонав от боли, которая казалась больше, чем все его тело. - Как ты вошел сюда? – шепотом спросил он. – Тебя накажут… Аменемхет усмехнулся. - Нет. Меня не накажут. - Вот что я достал для тебя, - сказал мальчик и показал большой сверток белых льняных бинтов; до Хепри донесся резкий незнакомый запах. – Это лекарство для твоих ран, - сурово сказал сын верховного жреца. – Повернись спиной, сейчас я перевяжу тебя. - Нет! – ужаснулся Хепри, но друг приказал ему молчать и слушаться. Аменемхет перевязал ему спину пахучими бинтами, так осторожно, что Хепри даже почти не стонал. Мазь сразу принесла облегчение, и теперь его раны были защищены от грязи. Мальчик вдруг ощутил жажду и нашарил свою кружку, скинув с нее ломоть хлеба; когда он поднес воду к губам, Аменемхет подал ему и лепешку. - Неизвестно, когда дадут еще, - сказал он. – Тебя наказали сурово. - А тебя наказывали так? – спросил Хепри. Он был уверен, что нет. К его удивлению, Аменемхет кивнул и улыбнулся. - Я вначале был неловок, как ты, но это прошло, - сказал он. – Я испытал все наказания, существующие здесь. Хепри в этом сомневался. - А сын князя города? – шепотом спросил он. – Этот мальчик станет мне мстить… Аменемхет поднял голову. - Пусть только попробует, - надменно сказал он. - Ты нажалуешься отцу? – нахмурившись, воскликнул Хепри. Только этого не хватало! Из-за такого пустяка, как Хепри, беспокоить великого ясновидца! Аменемхет улыбнулся. - Я напугаю его властью отца, если понадобится, - ответил он. – Но не думаю, что это понадобится. Я сам его побью. Мальчик с гордостью и любовью коснулся своих сильных плеч. - Ты учился драться, мой друг? – спросил он. – Если нет, я тебя научу. Все будут тебя бояться. - Научи! – с восторгом воскликнул Хепри и тут же осекся, оглядевшись по сторонам. Но никто не пришел, даже если за дверью и караулил кто-то – Аменемхет, сын и наследник Неб-Амона, был очень хорошо известен здесь… - Тебе легче? – спросил Аменемхет. Хепри кивнул, улыбаясь. Ему стало намного легче – как будто его и не наказывали, как будто он вдруг выздоровел. - Тогда я оставлю тебя, - сказал друг и, кивнув, ушел. Хепри смотрел ему вслед, и с губ его не сходила улыбка. Потом улыбка потускнела. Аменемхет слишком хорош, чтобы быть ему другом… а если он выполнит то, что обещал, и навестит его мать, и узнает правду о положении Хепри и Тамит? Что тогда будет… Мальчик стиснул ладонями голову и заплакал. *** Его выпустили из карцера ровно через сутки после заключения туда – ни часом раньше. Мрачный надзиратель проводил его до спальни мальчиков, к которой Хепри приблизился с трепетом. О, как он боялся, что сын князя города ему отомстит – или что это сделает его отец. Или что его выгонят из школы, как пригрозил его враг. Или что друзья этого мальчишки изобьют Хепри всем скопом. Кто хватится такого безродного сироты, как он, даже если его убьют за то, что он сделал? Но ничего не произошло. Хепри понимал, что если он будет вести себя, будто он испугался, на него нападут скорее – и мальчик поднял голову и, стараясь шагать независимо, прошел к своему месту. На полдороге не удержался и обернулся – встретил несколько враждебных взглядов; кто-то отчетливо прошептал "потаскухин сын". Хепри вскинул кулак раньше, чем понял, что сделал, а потом уже погрозил врагу сознательно. В ответ поднялось несколько кулаков, но напасть на Хепри никто не напал – может, боялись Аменемхета. Или боялись наказания. Или это Хепри вчера себя хорошо показал. Мальчик отвернулся и, презирая боль в спине, добрался до своей постели и сел. Он начал разбирать свои письменные принадлежности, которые остались лежать так, как Хепри их вчера бросил – никто не отнял их и даже не тронул… Мальчик вдруг поднял голову и поискал взглядом сына князя города – но нигде его не увидел. Может, его забрали отсюда? Нет – наверное, просто отлечивали; или он все еще занят и не вернулся в спальню… Кто-то вошел в комнату в полумраке – Хепри вскочил, ожидая, что это его враг. Но это оказался друг. Аменемхет подошел к нему с улыбкой и приобнял за плечи, обводя взглядом притихших мальчишек. - Это мой друг. Запомните, - сказал он. А когда спальня уснула, Аменемхет снова пришел к Хепри и прошептал, сев рядом: - Я горд, что имею такого друга. Ты показал себя сильным, Хепри, ты достоин того, чтобы подняться выше, чем твой отец. - Спасибо, - сказал Хепри. У него слезы подступили к глазам от гордости – не за себя, а оттого, что ему посчастливилось найти такого товарища. - Скоро день отдыха, - прошептал Аменемхет. – Я добуду разрешение покинуть школу, я хочу посмотреть на твой дом и твою мать. И она, наверное, будет рада свидеться с тобой – ведь она тревожится о тебе, как моя… - Аменемхет, - сказал бедный Хепри, - моя мать не ожидает такой чести… Он не ожидал, что конец этой прекрасной дружбе придет так скоро. Аменемхет улыбнулся с явственным самодовольством, потом улыбка превратилась в сочувственную: - Я буду держаться скромно и почтительно, как подобает вести себя с матерью друга. С каждой матерью. Твоей матери не будет стыдно и неудобно. Хепри прикрыл глаза и представил себе, как сын первого пророка Амона открывает калитку его дома и сталкивается со стражей Амона, стерегущей его мать… - О Аменемхет! – в ужасе прошептал он. – Ты не понимаешь, что ты говоришь! Улыбка мальчика исчезла. - Ты не хочешь приводить меня в свой дом? Хепри поспешно помотал головой, потом умоляюще схватился за его руку. - В следующий день отдыха, после этого – я предупрежу мать, что ты придешь, и она приготовится к твоему посещению. Аменемхет тихо засмеялся. - Это слишком. Но, кажется, так не считал. Он был польщен и доволен собой. - Хорошо, - ответил мальчик. – Я согласен. Извести свою мать и передай, что я горд дружбой с ее сыном, - сказал он, слегка коснувшись плеча Хепри. А тот, сам не зная почему, вдруг встал и поклонился. Как будто они, дети, уже знали свои взрослые роли, написанные для них еще во младенчестве. Хепри вскоре предстала еще одна трудность – он не знал, как покинуть храм, даже в выходной день. У кого он может попросить разрешения? Снова просить о заступничестве Аменемхета казалось уж слишком неудобно; и тогда мальчик набрался отваги и спросил одного из жрецов, казавшегося подобрее, где найти господина Симута, четвертого хему нечер. Тот не рассердился и сказал, куда ему идти, и даже вызвался показать дорогу. Хепри с благодарностью поклонился и принял помощь. Оказавшись перед мудрым стариком, открывшим ему ворота школы Амона, мальчик упал перед ним на колени и со слезами попросил разрешения навестить мать. Ему вдруг показалось, что жрец недоволен такой просьбой. Как будто мама ему не нравилась. Но он согласился, наказав только не задерживаться надолго; обмирая от собственной дерзости, Хепри попросил господина Симута сказать учителям, что он будет отсутствовать – вдруг его хватятся и решат, что Хепри убежал? - Убежал? – спросил старый Симут, подняв брови. – Только глупец отсюда убежит. Школа - дорога наверх, открывающаяся немногим. Это Хепри уже и сам понимал. Низко поклонившись, мальчик хотел покинуть своего благодетеля, но тот остановил его и проводил к выходу - сам. У Хепри голова закружилась от сознания того, что это значит… У него теперь два могущественных покровителя – четвертый хему нечер и Аменемхет… Сказать по правде, Хепри даже не знал, который могущественней, хотя Аменемхет был еще мальчиком. У ворот храма он удостоверился, что голова в порядке, а повязка чистая, и, как был, пошел домой. Он помнил дорогу до дома – она была совсем короткая; но казалась такой чужой, точно он никогда не жил там, куда сейчас возвращался. Хепри вспомнил слова Аменемхета о матери и рассердился на себя – ведь мама сейчас, конечно, скучает и беспокоится! Он ощутил испуг при виде подзабытого стражника, шагнувшего к калитке с другой стороны, как только Хепри приблизился к ней. - Кто? – спросил мужчина, и Хепри изумился. Потом вспомнил, что караульные меняются каждый день и не все его помнят. - Это мой сын, - прозвучал за спиной стражника мелодичный женский голос, который тоже на мгновение испугал Хепри – привыкнув слышать материнский голос каждый день, он не замечал присущей ему металлической холодности. - Здравствуй, любимый, - улыбаясь, сказала Тамит, приближаясь к калитке и протягивая мальчику руку. – Я так соскучилась. Заходи! Эта красивая смуглая женщина с огромными черными глазами тоже несколько мгновений казалась Хепри чужой женщиной. - Расскажи, как ты живешь, - проворковала Тамит, увлекая мальчика по дорожке в сторону дома. *** Хепри с удовольствием ел финики и изюм, припасенные матерью, должно быть, для него – в храме ему таких сластей не перепадало; вообще он только сейчас вспомнил, что жил там едва ли не впроголодь. Тамит смотрела, как угощается сын, и улыбалась, подперев подбородок смуглой рукой – стройной и безупречной, как и сам подбородок, и высокая шея. Ее густые волосы были убраны назад и сколоты булавками. Вдруг Хепри с приливом гордости подумал, что ни у кого нет такой красивой матери, как у него. - Откуда у нас такая еда? – спросил он, неожиданно удивившись этому. – Раньше нам не давали… - Это было много лет назад, милый, - ответила Тамит. – С тех пор сердца моих надзирателей смягчились, ты же знаешь… Вдруг ему стало неуютно под взглядом черных немигающих глаз матери. Мальчик поспешно отодвинул блюдо и провел по голове рукой, с досадой обнаружив, что локон спутался. - Давай я расчешу, - сказала мама, вставая. Она принесла гребешок и, приблизившись к сыну сзади, стала нежно разбирать черные волосы. И вдруг она тихонько ахнула и замерла. - Кто тебя так избил? - Надзиратели, - буркнул мальчик. Он вдруг вспомнил слова матери – что в школе его будут сечь, и неожиданно ужасно рассердился на нее. Она только сказала, а его и в самом деле били!.. - А за что? – спросила Тамит. – Ты шалил? Хепри усмехнулся. Ничего-то мама не понимает – ведь она никогда не ходила в щколу; да ведь женщины, кажется, в школу и не ходят… - Нет, я подбил глаз сыну князя города, - заявил мальчик. Материнские руки замерли на его плечах, потом исчезли. - Ты сошел с ума? Хепри повернулся и с гордостью взглянул на мать. - Этот мальчишка оскорблял моего отца и тебя, - заявил он. – Я отомстил. Тамит покачала головой. - Ты неразумный мальчишка, - сказала она. – Ты родился мне на горе! – воскликнула она, и на какой-то миг Хепри показалось, что мать и вправду так думает. - Поклянись, что будешь разумен, - сказала Тамит, опустившись перед ним на колени и глядя в глаза. – Поклянись! Хепри снисходительно улыбнулся. - Матушка, я нашел себе друга и защитника – Аменемхета, сына верховного жреца, - сказал он. – Это лучший отрок в школе, самый умный и сильный. Я понравился ему, и теперь мы друзья и всегда вместе. Тамит несколько мгновений смотрела на него – он не понимал, о чем мать думает. Он никогда этого не понимал. Потом она быстро встала и отступила. - Это правда? Хепри кивнул и почувствовал, как широкая улыбка счастья разливается по лицу, будто солнечный свет. - Да, мама, правда. Я счастлив! Аменемхет вовсе не стыдится водиться с таким бедняком, как я, и хочет в следующий день отдыха навестить тебя и посмотреть, как мы живем. Тамит прижала руку к сердцу. - Великий бог, - побледнев, сказала она. – Ты… Потом вдруг осеклась и быстро взглянула в окно – не подслушивает ли кто. А когда она взглянула на Хепри, лицо ее уже полностью изменило выражение: на нем была любовь и гордость, на смуглых щеках снова заиграл румянец, а в глазах появился блеск. - Превосходно, - сказала она. – Очень хорошо! Неужели сын верховного жреца и в самом деле полюбил тебя? - Да, - ответил Хепри. Он вдруг замялся и отвел глаза. – Я не знаю сам, за что, - тихо прибавил мальчик. – Он лучше меня во всем… Мать поморщилась, точно почувствовала какое-то зловоние, а потом вдруг снова опустилась перед сыном на колени и взяла его руки в свои. - Хепри, ты должен понимать, как дорога эта любовь, - тихо сказала она. – И ты должен понимать, что нельзя говорить с сыном Неб-Амона о твоем отце. - Я уже говорил, - ответил Хепри. Глаза матери расширились, и она уронила руки. - Что говорил? - Говорил правду, - ответил Хепри. – Что отец был младшим жрецом Амона и умер молодым, так что я его даже не знаю… И вдруг мальчик осекся, и в темных глазах появилась мысль, до сих пор если и посещавшая его, то не приобретавшая отчетливой формы: - Что сделал мой отец, мама? За что его… казнили? – шепотом проговорил мальчик. - Это было несправедливо, - тихо ответила Тамит. – Люди, которые сделали это, были злы и ненавидели его… - Бывает, что наказывают несправедливо, - сказала она, быстро оборвав сама себя и взглянув сыну в глаза. – Понимаешь? Хепри серьезно кивнул. Уж теперь-то он это прекрасно понимал. Мать улыбнулась и поцеловала его. – Ты умница, - нежно сказала Тамит. – Я очень тебя люблю. И веди себя разумно с Аменемхетом, не говори того, что не следует. - Мама, он же придет сюда и увидит стражников, - сказал мальчик. Его не покидал ужас от этой мысли. Тамит пожала плечами. Она казалась совершенно спокойной, и только внимательный зритель заметил бы, что руки ее дрожат, а румянец под загаром побледнел. - Скажи ему то же, что я сказала тебе, - ответила мать. – Что твой отец был осужден, осужден несправедливо… Она сжала кулаки. - Сколько на свете несправедливости! - А кто осудил его? – тихо спросил мальчик. Глаза Тамит забегали. Потом она снова посмотрела на него и сумела улыбнуться. - Я не знаю этих людей, - ответила она. – Я не присутствовала на суде. Хепри кивнул и опустил глаза. Мать молча встала с колен и снова взялась за его локон. - Совсем спутался – разве у тебя нет гребня? – заметила женщина. – А голова прекрасно выбрита, и повязка чистая и белая. За вами хорошо смотрят. - Да, - подтвердил Хепри с удовольствием. – Это мой друг меня научил соблюдать чистоту. - Слушайся его, - сказала Тамит. – Он старше тебя и разумнее. Вдруг мальчик так резко обернулся, что вырвал свои волосы из рук матери: - Разве я говорил тебе, что Аменемхет старше? На лице его был почти испуг. Глупыш боялся своей матери. Тамит рассмеялась. - Я знаю это давно – ведь семья великого ясновидца хорошо известна. Хепри теперь смотрел ей в глаза пристально и почти враждебно. - Так ты знала и то, что госпожа Ка-Нейт – мать Аменемхета? Ты знаешь ее? - Да, я ее знаю, - ответила женщина. Мать и сын смотрели друг другу в глаза с почти одинаковой враждебностью. - Мы давно знаем друг друга. Того, что произошло между нами, тебе не следует знать. Хепри наклонил голову. - Госпожа Ка-Нейт злая? – непримиримо спросил он, глядя исподлобья. Тамит улыбнулась. - Ты еще слишком мал, чтобы получить ответ на свой вопрос. И не смей говорить своему новому другу о том, что я сказала тебе – ясно? - Ясно, - буркнул Хепри. - Ты лгала, - заметил он, отворачиваясь. Тамит рассмеялась. - Ты тоже лгал, маленький. Жизнь такова, что приходится лгать. Хепри повернулся и убежал в другую комнату. Тамит смотрела ему вслед с таким выражением, что мальчишка убежал бы из дому совсем, если бы видел его. Как ни ловка была эта женщина, ненависть, которую она носила в себе все годы, пока воспитывала сына, иногда прорывалась… с еще большей силой оттого, что ее подавляли. Но когда Хепри пришел к ней мириться, Тамит уже улыбалась. Мать с сыном растроганно обнялись, а Хепри виноватым шепотом попросил маму не сердиться… - Ну конечно, нет, - с улыбкой ответила мать. – Приводи своего царевича. Только будь разумен. - Аменемхет не царевич, - возразил ребенок. Тамит только рассмеялась и напомнила ему, что пора возвращаться в школу. Тамит долго смотрела мальчику вслед, стоя у калитки, и на лице ее сменялись непонятные выражения… отражение мятущихся мыслей… У нее и в самом деле страннейшая судьба. *** Тамит не могла как полагалось приготовиться к посещению своего дома столь знатной особой – да к этому нельзя было приготовиться вообще. Чем ближе подходил назначенный день, тем сильнее женщина чувствовала, каким несчастьем он может обернуться. Каков же в самом деле этот мальчишка, которого сын ей так расхвалил? Вся их с сыном судьба будет зависеть от того, как Тамит примет его и как он примет то, что увидит в этом доме… Тамит редко молилась, но сейчас склонила голову и помолилась богине страсти Баст, которую любила больше всех богов и на которую походила сама. Жаль, что в доме нет ее изображения. Тамит пожертвовала бы ему все что угодно, только бы этот день прошел удачно. Когда наступило утро дня отдыха, Тамит встала на рассвете – как всегда; приготовила угощение из своих скромных запасов и убрала комнату, хотя убирать было почти нечего. Ее быт был очень скуден. Она только надеялась, что мальчишка Ка-Нейт немного отвык в своей школе от роскоши. Проклятая Ка-Нейт! Она все еще не собиралась умирать и была так же горячо любима своим высоким супругом – великий ясновидец заметно постарел, но был так же силен и здоров; и так же силен и здоров оставался его ум, предугадывавший ходы врагов. Но всех ходов не предугадает никто. Даже боги. Тамит выкупалась, надела простое белое платье и гладко причесала волосы. Украшений у нее по-прежнему не было – ни одного. Не заплачет ли этот великодушный царевич от жалости, когда увидит мать своего друга? Приготовив все, женщина вышла в сад и села на скамейку у калитки. Стражник, прохаживавшийся по дорожке, недовольно взглянул на нее, но ничего не сказал. Он не мог запереть ее в доме, как бы ни хотел. Двоих детей, которые издали были очень похожи, но на самом деле различны, как золото и грязь, Тамит разглядела еще прежде, чем дети заметили ее. Они приближались к ее дому рука об руку и разговаривали. Ревнивый взор Тамит разглядел красоту профиля Аменемхета, его горделивую осанку и линию плеч. Мальчишка приветливо улыбался ее сыну, но кто знает, что он может выкинуть, когда увидит все это… Хозяйка глубоко вздохнула, пытаясь решить, встать ей навстречу Аменемхету или нет; и если встать, то когда… Но за нее все решилось – стражник опередил Тамит и подскочил к калитке, требуя от сына Неб-Амона ответа, кто он такой! Женщина сама не знала, как не умерла от ужаса. Она чуть не бросилась между стражником и мальчишкой, хотя это легко могло бы кончиться ее смертью; но мальчишка успел раньше. - Я сын первого пророка Амона! – выкрикнул он; его красивые отцовские глаза горели яростью. – Кто ты такой, что смеешь задерживать меня, и что ты делаешь в доме моего друга? Хепри ничего ему не рассказал… О Амон-вседержитель… Стражник ошеломленно смотрел на мальчишку не долее мгновения – сказался навык общения с высшими: он отступил, поклонившись. - Проходи, господин, - сказал он. Бедняга даже подобрался, чтобы не коснуться сиятельной особы, и, очевидно, соображал, что скажет завтра своему начальству… Но Тамит это не волновало. Сейчас ее волновало только одно. Она с улыбкой приблизилась к дрожащему от ярости Аменемхету и поклонилась. - Привет тебе, - сказала она. - Я – Тамит, мать Хепри. Я счастлива принимать такого господина, как ты, в моем доме. Аменемхет взял себя в руки. - Привет тебе, госпожа. Я - Аменемхет, сын Неб-Амона, первого хему нечер, - сказал он. Мальчишка в свою очередь поклонился, коротко и изящно: удивительно быстро для ребенка овладев собой. Но он поднял на нее суровый и встревоженный взгляд; брови сошлись, затенив большие глаза. Как знакомо! - Объясни мне, госпожа, - попросил он, - что этот воин делает в твоем доме? Тамит вздохнула. - Я и мой сын находимся в затруднении… Это долгая история… - Я готов ее выслушать, - тут же откликнулся Аменемхет. – Я готов помочь моему другу в любых затруднениях. Ты проводишь меня в дом? Тамит поклонилась и пошла впереди, показывая дорогу – напрягая весь свой ум, чтобы извернуться для ответа мальчишке. Но она сумеет – она изворачивалась всю жизнь, а это только мальчишка.