Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Когда Хепри увидел госпожу Ка-Нейт, первое, что он подумал, было "богиня". Не верилось, что эта бледная, воздушная, прекрасная женщина в белом – земная женщина. Но вот госпожа сделала движение, и сразу превратилась в обыкновенную мать: рядом с нею сидела хорошенькая девочка, занимавшаяся куклой. Обе, мать и дочь, подняли глаза и улыбнулись – и взгляд, и улыбка у них были одинаковые, нежные и благостные, точно свежее дуновение… Потом девочка вскочила и подбежала к изумленному Хепри. - Здравствуй! – воскликнула она. – Я видела тебя в окно – ты друг моего брата, я поняла! Я – Меритамон, а как тебя зовут? - Хепри, госпожа, - сказал ошеломленный мальчик. Меритамон засмеялась. - Я не госпожа – я еще девочка. Вот моя мать, это она госпожа дома. Ка-Нейт приблизилась к детям и легким движением отстранила дочь, чтобы взглянуть в лицо Хепри. И он увидел, какую боль скрывает это прекрасное лицо… оно казалось безмятежным, но мальчик ощутил это всем существом: госпожа дома действительно очень больна. - Здравствуй, дитя мое, - улыбаясь, сказала она Хепри, а тому вдруг захотелось извиниться и немедленно покинуть эти покои и этот дом – чтобы не мучить ее. Мальчик низко поклонился. - Я друг твоего сына, госпожа, меня зовут Хепри, мы учимся вместе… - Я поняла, - сказала Ка-Нейт. – А кто твои родители, Хепри? Мальчик вздрогнул, но госпожа смотрела только с нежным участием. - Я бедняк, мои родители совсем незнатные люди, - пробормотал он. – Мне стыдно, госпожа – мне не следует быть здесь… Госпожа сдвинула брови, и он впервые увидел в ее лице что-то от ее сына – властность и сильное чувство. - Это не имеет значения, - ответила она. – Я вижу, что ты добрый и разумный мальчик. Я рада, что мой сын привел в наш дом своего друга – это случилось в первый раз, - сообщила госпожа. - Прежде Аменемхет никого не любил настолько, чтобы пригласить к себе. Фраза словно бы означала упрек, но не была упреком. Ка-Нейт понимала, как разборчив и горд ее сын. - Ступайте вымойтесь и отдохните с дороги, - сказала госпожа. – Наши слуги тебе помогут, Хепри. Она опустилась в кресло и едва заметно поморщилась. А Хепри вдруг снова прочувствовал, как ей больно на самом деле. - Идите, - за их спинами уже стояла сердитая Мерит-Хатхор, с таким видом, точно готова была вытолкать их, если они сами не уйдут. Обоих. - Меритамон, уходи и ты, - добавила она сердитым шепотом, взглянув на дочь госпожи. Девочка послушно выбежала, ловко обогнув мальчиков; только после этого они вышли. Занавесь упала. - Мерит-Хатхор очень любит мать и предана ей, - шепнул Аменемхет другу то, что он уже и сам понял. – Она главная в доме после отца, - прибавил мальчик. "Главнее госпожи?" - чуть не спросил Хепри, но прикусил язык. Он понимал, что тот, кто так болен, не может быть главным… даже если главный по своему положению… но понимал также, что о многих вещах в этом доме следует молчать. Они с Аменемхетом направлялись куда-то вдвоем; Хепри было страшновато, но он доверял другу. Меритамон давно куда-то пропала – это же такой огромный дом... - Я прикажу, чтобы тебе дали мою повязку и рубашку, - вдруг сказал хозяин гостю. Он посмотрел на него, сдвинув свои красивые брови с какой-то суровой неприязнью. Хепри моргнул. - Почему? - Потому что ты выглядишь как нищий, - без обиняков сообщил ему Аменемхет. Хепри вспыхнул. - Я и есть нищий! Если ты оскорблен этим, то… Он чуть не остановился, но Аменемхет подхватил его под руку и потащил дальше, так что Хепри только споткнулся. - Мои друзья не могут быть нищими, - сердито ответил Аменемхет. – Если у тебя в чем-то недостаток, я всегда его восполню. "Это же позор! Милостыня!" Аменемхет так не считал – он считал это дружеской услугой; но он никогда не был в положении Хепри, у которого до сегодняшнего дня не было даже собственной набедренной повязки. Когда они зашли в роскошную купальню, Хепри, посмотрев на разноцветный мрамор, по которому струилась прозрачная проточная вода, вдруг повернулся к другу и сказал: - Не надо слуги, Аменемхет… Я так не могу… Он даже весь покраснел. К храмовым рабам он уже притерпелся – научился не думать, что стыдно, когда его мыли и брили; но сейчас… Если вдруг слуги великого ясновидца увидят его нагишом, его, отверженного бедняка, и без того униженного своим положением… Аменемхет хмыкнул. - Как угодно. Я только скажу, чтобы тебе принесли одежду – обливайся сам, вот здесь найдешь свежий натрон, а здесь разные масла… Ты знаешь, что тебе нужно наносить их на кожу уже сейчас, если ты не хочешь преждевременно состариться? - Отчего? – изумленно спросил мальчик. - От солнца, - бросил через плечо Аменемхет, непринужденно распуская набедренную повязку. Хепри поспешно отвернулся. Неужели знатные люди какие-то особенные – умеют совсем не стесняться? - Я не женщина, чтобы мазаться, - пробурчал Хепри. Он помедлил, думая, что сейчас придет слуга и увидит его, потом решился и тоже стал раздеваться. Мальчик услышал смех Аменемхета. - Ты совсем дитя. Косметикой пользуются все мужчины, осведомленные о ее полезности… Мой отец каждодневно пользуется красками и маслами, и потому здоров и красив до сих пор – а ведь ему уже пятьдесят лет. "Зачем мне-то это знать?! - чуть ли не вслух воскликнул Хепри. – Зачем мне знать, чем пользуются такие господа, как вы, и как живут, если я рожден и останусь бедняком и маленьким человеком?" Он вдруг вспомнил загрубелые руки своей матери, ее темный загар и тонкие морщинки около ее губ и глаз – у госпожи Ка-Нейт, несмотря на болезнь, таких не было, хотя она была ровесницей Тамит. Тут мальчик увидел какое-то движение рядом, а когда повернулся, на каменной перегородке уже лежало что-то очень красивое – тонкая яркая ткань. Свернутая одежда. Аменемхет снова смеялся. - Пока ты мечтал, я уже распорядился, чтобы тебе принесли пояс и рубашку, - сказал он. – Заканчивай и одевайся. Сам юный хозяин был уже одет и без всякого смущения смотрел на друга. - Можно, я закончу один? – попросил несчастный Хепри. Тот спокойно кивнул и вышел. Какой же он… особенный. Господин. Он создан, чтобы повелевать всем, даже стыдом… Откуда это берется? Хепри не знал, знал только, что сам таким не будет никогда. Он решился сделать то, что ему предлагалось, и нанес на кожу какое-то душистое масло из каменной баночки – от неловкости пролил больше, чем было нужно, и вынужден был ждать, пока оно все не впитается в кожу. Мальчик оделся, торопясь и одновременно замедляя движения – ужасно боялся порвать эту драгоценную одежду. Рубашка походила на платья знатных женщин – складчатая, с просторными рукавами и прозрачная. Хепри, сжав губы, отлепил от шеи локон и покинул купальню. Он чувствовал себя как вор, которого сейчас отлупят. Как бы он хотел уйти отсюда – в своем доме он хотя бы не чувствовал себя неуместным и позорящим его стены… Но ведь даже его дом больше ему не дом. - Пойдем, - неуверенно сказал он Аменемхету, глядя на его безупречный наряд. Даже локон юности его красивого друга был расчесан и переплетен золотой цепочкой. Мальчик вместо ответа улыбнулся и показал пальцем на плечо Хепри. Тот посмотрел, куда он указывает, и зажмурился от стыда: на этом месте тончайшая желтая рубашка насквозь пропиталась маслом… - Тебе следовало воспользоваться слугой, - дружелюбно заметил Аменемхет. Хепри был ужасно рад, что тот хотя бы больше не смеется. - Где ты меня разместишь?.. – спросил Хепри, чуть не прибавив "господин". Мальчик пожал плечами. - На мужской половине много свободных комнат. Эти слова снова привели Хепри в ужас. На мужской – рядом с покоями верховного жреца?.. - Ты хочешь на женскую? – с едва заметной насмешкой спросил Аменемхет, наблюдавший за ним. – Нет, - серьезно прибавил он. – Тебе уже девятый год, и этого не допустят ни мать, ни Мерит-Хатхор. "Ни тем более господин этого дома, - подумал Хепри. – Но если только он увидит, кого его сын поселил рядом с ним самим…" - Можно ли мне комнату рядом с твоей? – смущенно спросил Хепри. Аменемхет кивнул. - Этого я и хотел. Хепри чуть не спросил, далеко ли комната его друга от покоев Неб-Амона, но удержался. Они вскоре остановились – Хепри этот дом казался одним большим чудом, местом, достойным богов. - Вот сюда, - сказал Аменемхет, показывая рукой на занавешенный тонкой тканью проем. Сквозь колеблющийся присборенный прозрачный лен Хепри различал очертания дорогой мебели и блестящих статуэток – очевидно, боги. При мысли, что он будет здесь жить, бедный мальчик снова испугался. Аменемхет без церемоний втолкнул его внутрь, потом шагнул следом. - Перестань так себя вести, - сердито приказал он другу. – Ты мой гость, ты мне равен – слышал? Запомнишь? Хепри кивнул; ему захотелось засмеяться. Равный приказывал равному, и тот беспрекословно подчинялся. Гость в который раз провел рукой по шее, поправляя локон, и вдруг ему захотелось зеркала. Так ли ужасно он выглядит, как ему самому кажется? - Здесь есть зеркало? – спросил он. Аменемхет молча повернул его лицом к другой стене, и Хепри уставился на себя – отраженного словно бы в медном щите; но это было зеркало, такое большое, каких он и не видывал. Он вдруг осознал, что не видел себя в зеркале больше года; а того, что видел давно, не помнил… Сейчас на него смотрел худой высокий для своих восьми лет мальчик, с только начавшими раздаваться плечиками, но подтянутый и сильный – Аменемхет учил его и драться, и стрелять, и даже, когда выпадало время, орудовать мечом. Деревянным и маленьким – но все это благотворно сказалось на Хепри. Из больших темных глаз мальчика в зеркале исчез испуг, а на губах появилась улыбка. Хепри вдруг удивленно заметил, что хорош собой. Ему уже так давно казалось, что только господа бывают красивыми и имеют на это право… - Ты красивый, - великодушно сказал Аменемхет, кладя ему руку на плечо. Но когда он отразился рядом, сразу стало ясно, кто из них двоих красив, а кто обычен. - Ты и вправду хорош собой, - серьезно заметил хозяин, видя недоверие на лице Хепри. Но это говорил мальчик, который мог не скупиться на похвалы – красавец, умница и знатный господин не померк бы рядом ни с кем. - Пойдем обедать, - сказал Аменемхет, и повел гостя за собой вниз, в обеденный зал. - Матушка будет обедать у себя, - сказал хозяин, когда они уже усаживались за столики среди цветов и курильниц, зажженных по углам столовой. – Сейчас придет Меритамон – мы будем есть втроем. Хепри постарался не ужасаться. Вскоре чинно явилась нарядная сестра Аменемхета – было видно, что она с удовольствием изображает из себя воспитанную девицу перед чужим мальчиком, хотя она не чванилась, а поглядывала на него с дружелюбным интересом. Троим детям бесшумно наполнили тарелки – от ароматов жареного мяса, соусов и свежего белого хлеба с пряностями у Хепри потекли слюнки. Он проглотил все быстрее, чем двое маленьких господ опустошили тарелки наполовину. А когда Меритамон увидела, что он поел, с нее вдруг соскочила вся важность, и девочка подбежала к гостю. - Пойдем в сад! – воскликнула она. – Расскажи мне о школе Амона, мой брат никогда со мной не говорит, он совсем взрослый! Она хихикнула и взяла Хепри за руку. Аменемхет, оставшийся сидеть, вдруг метнул на них двоих взгляд, полный тревоги. Хепри, сам встревоженный, извинился перед ним улыбкой и ушел вместе с маленькой хозяйкой – не мог же он ей отказать. Он здесь ничего не мог. В саду Меритамон села прямо на траву, под большой сикомор. Хепри застенчиво опустился рядом, скрестив ноги, как привык, а девочка засмеялась. - Мой брат тоже всегда так сидит. Это неудобно. Она переменила положение и облокотилась на коленки, подперев руками голову. Ее короткие черные волосы скрыли щеки и ладони; Меритамон, как ее мать, не носила челки. Они с Ка-Нейт были меньше похожи, чем ему показалось вначале: очертания бровей и подбородка были такие же, как у отца и брата – решительные, и чуть тверже, чем у матери, линия носа. Он сам не заметил, как вслед за девочкой переменил позу. Меритамон улыбнулась и попросила его рассказать о школе – ей очень интересно, сказала она. Хепри, слегка запинаясь, начал, стараясь говорить как мог красиво – его уже учили этому; он описывал учителей, жрецов, уроки и часы отдыха… а Меритамон слушала с искренним интересом, приоткрыв ротик. Когда Хепри дошел до их с Аменемхетом уроков борьбы и стрельбы, глаза девочки вспыхнули и она его перебила. - Как бы я хотела посмотреть, как ты стреляешь! Аменемхет мне показывал, но это было давно! Хепри вдруг понял, что совершил большую глупость. Зачем он выдал, что занимается с сыном господина! А если Неб-Амон вернется и все увидит – или Меритамон выболтает? Наверняка! У девчонок рот всегда полон слов!.. Вдруг он почувствовал сильнейшую досаду на эту дружелюбную и хорошенькую девочку. Но уже нельзя было взять свои слова назад. - Я попрошу у брата лук, - сообщила Меритамон и тут же встала. – Сейчас я приведу его – пусть посмотрит! Он всегда стреляет вон в то сухое дерево, и ты тоже можешь стрелять туда! Она убежала, а Хепри склонился к коленям и закрыл глаза. Что он наделал… Брат и сестра очень скоро вернулись – Аменемхет выглядел намного взрослее и серьезнее сестры; хотя так и было. Он молча снял с плеча лук. - Я не могу… - сказал Хепри. Аменемхет одарил его неожиданным презрительным взглядом. Точными движениями вскинул лук, наложил стрелу, натянул тетиву… Выпустил, и стрела вонзилась аккурат в середину ствола. - Твой черед, - сказал юный господин, передавая другу лук и колчан. У Хепри кровь закипела от ярости. Да что они оба воображают!.. "Я расщеплю твою стрелу", - принимая оружие и поднимая голову, подумал он, хотя такое было под силу только очень меткому стрелку. Хепри тщательно прицелился и выстрелил. Конечно, стрела не расщепила стрелу Аменемхета, но вонзилась совсем рядом – на два пальца левее. Меритамон восторженно захлопала в ладоши. - Молодец! – воскликнула она. Хепри, чувствуя необычайное удовлетворение, улыбнулся и поклонился, а на лицо Аменемхета набежала тень. - Хорошо, - сказал он. – Но я могу лучше. Смотри, сестра. Следующая стрела вонзилась точнехонько между первыми двумя! - Великолепно! – воскликнула щедрая на похвалы Меритамон – кажется, ей было все равно, кого хвалить: брата или его друга. Они оба были для нее мужчинами, которые ее удивляли. - А если придет твой отец? – чувствуя себя последним трусом, спросил Хепри у Аменемхета. С лица того исчезла торжествующая улыбка. - Я не думал, что ты такой… - начал он, но тут вмешалась девочка. - Пусть придет! Ему это понравится! Хепри покачал головой и прикрыл ладонью глаза; эти знатные дети, брат и сестра, оба сейчас казались ему младше него – они забавлялись, а для него каждый такой шаг мог обернуться гибелью. - Твой черед, - сурово сказал Аменемхет другу, и тот вздохнул и направился к дереву – выдергивать стрелы; надеялся хоть немного оттянуть продолжение состязания. А вдруг сейчас что-нибудь случится и не нужно будет продолжать? Ничего не случилось – Аменемхет ожидал его на том же месте, со спокойно-презрительным вызовом на лице. Хепри вдруг подумал, что опасность – постоянная спутница жизни наверху, и решил отбросить свой страх. - Давай! – воскликнул он. Аменемхет улыбнулся, а Хепри принял у него оружие и развернулся к мишени. - В сторону! – скомандовал он зрителям, прицелился и выстрелил. Стрела запела и воткнулась точно в середину ствола! Теперь захлопал и Аменемхет! - Намного лучше, друг! – воскликнул он. – Стоило только осмелеть! Хепри засмеялся, чувствуя себя совершенно счастливым, упиваясь одобрением и даже восхищением в глазах этих знатных хозяев. - Но я тебе не уступлю, - наполовину смеясь, наполовину всерьез сказал Аменемхет и занял место Хепри. Тот протянул ему лук… и застыл. С таким лицом, что и Меритамон, и Аменемхет испугались. Хепри раньше их услышал шаги – он слышал все звуки здесь с чуткостью загнанного зверя. Кто-то шел, кто-то грозный… Хепри приготовился к смерти. Но это оказалась только Мерит-Хатхор; однако мальчик тут же испугался снова, когда женщина жестом отогнала его от друзей и сурово взглянула в лицо. - Хепри! – воскликнула она. – Так тебя зовут? Идем со мной! - Куда? – спросил мальчик. О, как быстро он из счастливого победителя превратился в несчастную жертву, из ученика школы Амона в малыша! - К госпоже, - ответила женщина. – Немедленно. Ни Аменемхет, ни тем более его сестра, конечно, ничего не возразили. Хепри поплелся за домоправительницей, с каждым шагом все ниже опуская голову и плечи – он знал, что следует ждать только худшего. Которая из этих двух властительниц дома угадала, кто он такой? Хотя это уже не имеет значения… Он с трудом, точно больной, поднялся на второй этаж и последовал за Мерит-Хатхор. А перед покоями госпожи вынужден был остановиться – в глазах потемнело и одолела слабость... Когда он очнулся, перед ним стояла Мерит-Хатхор, которая, кажется, была действительно встревожена. - Что ты так струсил? Тебя никто не собирается наказывать, - сказала она. – Госпожа хочет получше познакомиться с тобой и расспросить о положении твоих родителей. Лицо домоправительницы передернулось при этих словах, но больше она никак не показала неудовольствия поведением госпожи, которой сейчас следовало заботиться только о себе… - Госпоже стало лучше, - шепотом сообщила Мерит-Хатхор. – И она решила воспользоваться этим для тебя. Будь ей благодарен. Хепри кивнул. Он был очень благодарен и очень растерян. Мерит-Хатхор взяла его за плечо и подтолкнула в сторону дверей; мальчик вошел гораздо смелее, чем в первый раз. Но когда увидел госпожу, снова испугался. А если она… дознается, кто он такой? Если ее болезнь не воспрепятствует этому?.. - Иди сюда, садись, - с улыбкой позвала его Ка-Нейт. Мальчик послушно подошел и сел; сделав это, пожалел, что не поклонился – забыл… Но теперь было уже поздно. - Кто твои родители? – спросила госпожа дома. – Назови мне их имена и должности… или только должность отца, если твоя мать не занимает никакого положения, - закончила она. Для Хепри в диковинку было слышать, что женщина может "занимать положение". Но, наверное, у богатых всякое бывает… да и у бедных тоже, только он не знает об этом. - Мой отец был жрецом, - опустив голову, сказал мальчик. Он остановился. - Он умер? – спросила Ка-Нейт. Мальчик кивнул, чувствуя непрошеное и опасное волнение от мягкой и тревожной жалости в ее голосе. - Да, госпожа. Давно. - А на что живет твоя мать? – спросила Ка-Нейт. - На средства храма, - буркнул мальчик. Он упорно глядел в землю, надеясь, что опасность удастся перемолчать... Но он уже чувствовал, что госпожа ничуть не менее умна, чем ее сын – а может, и более… Наступило долгое молчание. Хепри теребил свой локон, потом начал теребить рубашку. Он чуть не плакал от напряжения, чувствуя даже теменем, как нежные и внимательные глаза госпожи изучают его… - Подними голову, - вдруг сказала Ка-Нейт. – Прошу тебя. Он поднял голову… и увидел в ее глазах слезы. Он увидел в ее глазах всезнание. Он увидел в ее глазах огромную жалость. - Бедное дитя, - сказала она. – Я все поняла. О, это не могло быть иначе – боги привели сюда тебя, чтобы я хотя бы немного воздала твоей матери за все ее несчастья… Воздала тебе, растущему пленником и сиротой… - Ты знаешь мою мать? – глупо спросил Хепри. "Мы знаем друг друга давно, - прозвучали у него в ушах слова Тамит. – Не смей ничего говорить своему новому другу…" Ка-Нейт улыбнулась. - У тебя ее губы и выражения лица, - сказала она. – Ты, наверное, больше походишь на отца, но я хорошо помню твою мать – и я не ошибусь. Ты ее сын, ты тот самый Хепри. Ты здесь по воле Амона… Она вдруг закусила губу и схватилась за голову, точно пережидала мгновенную острую боль. Потом отняла руку и заговорила так же спокойно, но гораздо тише. - Я буду молчать об этом, и никто в доме больше не узнает. Мерит-Хатхор не узнала тебя сразу, а значит, едва ли это случится позже… Уже почти никто здесь не помнит лица твоей матери – ее не видели в доме восемь лет… Хепри вдруг заметил, что госпожа ни разу не упомянула имени Тамит – боится, что ее подслушают? В собственном доме?.. Ка-Нейт отдышалась, точно после усилия, и продолжила. - Я уверена, что ты добрый и чистый мальчик – я вижу это, - сказала она. – Мой сын – прекрасный мальчик, и он не мог выбрать себе в друзья того, кто этого недостоин. Вы дружите с тех пор, как ты поступил в школу? Хепри кивнул. - Значит, вы вместе уже больше года, - сказала Ка-Нейт. – Очень хорошо. Я верю, что мой сын не ошибся. - Мне запретили видеться с моей матерью – если я хочу остаться в школе, - вдруг, сам не зная зачем, прошептал Хепри. Он как будто чувствовал потребность предостеречь эту женщину… против матери? Неужели он ее предает? - Ужасно, - сказала Ка-Нейт. – Бедный… Она вздохнула. - Я постараюсь, чтобы этот дом всегда принимал тебя хорошо. Хепри понял, что пора уходить. Он встал и, наклонившись, взял нежную светлую руку и приложился к ней губами. Ка-Нейт коснулась его головы. - Ты хороший мальчик. Иди, я больше не буду мешать вашим играм. Хепри низко поклонился и, пятясь и склонив голову, ушел. Здесь он испытывал потребность преклоняться – перед этой женщиной, которую обожал муж и глубоко почитал сын, и она заслужила все это и намного больше… Хепри вернулся к своему другу, ожидая, что застанет с ним господина. Все это было слишком хорошо, чтобы продолжаться. Но господина не было до самого вечера – трое друзей разговаривали, смеялись, состязались и играли, пока не стемнело. Потом им подали такой же вкусный ужин, потом они еще раз вымылись и Аменемхет распростился с другом у дверей его спальни. - Доброй ночи, - сказал он. – Если что-нибудь понадобится, зови слугу. Он у дверей. Хепри знал, что скорее умрет, чем воспользуется таким предложением – и Аменемхет, кажется, тоже начал это понимать и разочаровываться. Но он промолчал и, с улыбкой хлопнув друга по плечу, скрылся в своей комнате. Хепри вошел в полутемную спальню – там горели светильники. Мальчик со вздохом облегчения и удовольствия лег на мягкую постель, в чистые благоуханные простыни, думая, что совсем недавно и не надеялся поспать на такой. Он повернулся на бок, потом на живот и тут же уснул, свесив с кровати руку.