Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Меритамон сказала гостю о том, что их навестит завтра Тотмес, только поздно вечером. Может быть, предчувствовала, что после этого он снова захочет сбежать. Но ведь нельзя!.. Хепри выглядел так, точно у него была какая-то причина не встречаться с великим ясновидцем, помимо стыда и боязни разоблачения. После долгих сомнений он сообщил ее госпоже. - Меритамон, господин Тотмес подходил ко мне в храме, - сказал Хепри, хотя это было не совсем так – Хепри налетел на жреца сам. Но какое это теперь имело значение? - Он хотел, чтобы я стал его глазами и ушами против моей матери… понимаешь? Он хотел, чтобы я рассказал ему о ее преступлениях! - А какие ее преступления тебе известны? – нарочито равнодушно спросила Меритамон. – Откуда тебе знать, что она их совершала? Да ведь ты ничего и не знаешь – все это только домыслы. Он несколько мгновений смотрел на нее, потом медленно кивнул, понимая, что Меритамон имеет в виду. Конечно, он ничего не видел и не слышал – а значит, не сможет свидетельствовать, даже если бы захотел! - Конечно, это так, госпожа, - сказал вдруг Хепри. – Но я думаю, что великий ясновидец может не поверить мне… Он побледнел, подумав, что Тотмес вполне способен приказать тайно схватить его и подвергнуть пыткам, чтобы добыть признание. Конечно, это против закона, ведь Хепри не преступник… но кому он будет жаловаться, когда подлежит кенбету Опета Амона, а значит, находится единственно во власти верховного жреца?.. Хепри мог бы пасть к стопам фараона – вот власть, которая одна может превзойти власть жрецов Амона! Но кто он такой, чтобы его величество преклонил ухо к его мольбам? Он один из муравьев Та Кемет, один из камешков в ее основании… если такой камешек выпадет, никто этого даже не заметит. Хепри промолчал обо всех этих страхах. - Спасибо, что сообщила мне, госпожа, - сказал он. Меритамон угадала его боль и ужас, и, подойдя к нему, поцеловала – Хепри прижал ее к себе и не отпускал долго-долго, наслаждаясь ее губами. Он ее хотел, и она его хотела. С какой бы радостью Меритамон осталась сегодня с ним!.. Но дважды нельзя – потому что слуги могут догадаться, и потому что Менкауптах наконец вспомнил, что он ее муж. А если он именно сегодня ночью придет к ней в постель? С ее отказом он смирится, но как насчет любовника? Даже такое существо, как Менкауптах, может прийти в ярость от подобного бесчестья! Меритамон еще раздумывала обо всем этом, когда почувствовала, как любовник тянет ее за пояс, распуская узел. Ее руки сами легли на его бедра, стягивая повязку, а потом Хепри увлек ее за собой прямо на пол, на подушки и циновки. Он позволил ей вытянуться на себе; он ласкал ее так, что привел в восторг через несколько мгновений. У него была какая-то природная чуткость в любви… а может, именно любовь сделала его таким любовником. Потом Меритамон сразу же вырвалась из его объятий, слишком счастливая, чтобы бранить его за несдержанность, и слишком сердитая, чтобы благодарить. - Завтра же прибудет Тотмес, а дверь неплотно закрыта! А если бы кто-то увидел? – шепотом воскликнула она. – Я боюсь за тебя! Хепри молчал, глядя на нее с таким выражением, что Меритамон не выдержала и, кинувшись к нему, расцеловала. Никогда в жизни она не думала, что ее можно так любить. - Боги защитят нас, - прошептала она. – Слышишь? Знай! Хепри кивнул с улыбкой. Он не столько верил ей, сколько наслаждался этими минутами. Когда Меритамон вышла от него и направилась к себе, она поняла, что и сама не верит своим словам ободрения. Утром она поднялась бледная, усталая – хотя крепко спала; но, очевидно, была слишком возбуждена, чтобы отдохнуть. Меритамон сосредоточенно принялась готовиться к посещению великого ясновидца – вернее, заканчивать подготовку, начатую вчера. Она поняла, что не следует украшать дом так ярко, как к празднику, ведь причина посещения была очень… печальной. Кроме того, Меритамон представляла, как воспримет Тотмес праздничное настроение в доме, в котором умерла Неферу-Ра. Она понимала, что для отца эта смерть была все равно что вчера. А когда он окажется здесь, мрачные воспоминания окружат его и вопьются в него, как стервятники… Меритамон почти пожалела этого одинокого старика. Но перестала жалеть - подумав о своем возлюбленном и своем брате. Она проведала Хепри, удостоверившись, что он не сбежал; хотя юноша не сделал бы этого, он был намного более горд, чем могло показаться при поверхностном знакомстве. Он выдержит этот бой. Кроме того, как они оба понимали, если уж Тотмес взялся за Хепри, он от него не отступится, пока не добьется своей цели. Из этого дома юноша мог сбежать только в храм, где Тотмес был почти равен богу… Менкауптах достаточно оправился, чтобы присутствовать на обеде. Даже если бы он был еще болен, он все равно не мог бы не оказать подобающее почтение великому ясновидцу. Меритамон очень боялась присутствия мужа; он знал только об убийстве Уну, но даже если бы проболтался Тотмесу об одном этом преступлении… его было бы достаточно, чтобы взять Аменемхета под стражу и допросить. Конечно, вовсе не по причине смерти старого слуги – хотя Тотмес был обязан блюсти закон в отношении всех людей, принадлежащих Опету Амона; но настоящая причина осуждения Аменемхета никогда не будет названа, хотя именно она будет главнейшей. Даже те, кто беспристрастен, беспристрастны только до тех пор, пока не страдают сами. Меритамон долго раздумывала, посадить ли за стол с господами Хепри, но потом решила, что это необходимо. Если Тотмес обнаружит, что этого юношу от него прячут… Кроме того, нужно непременно упомянуть, что Хепри сделал для нее! Тотмес должен высоко оценить его, оценить, как подобает! А своего спасителя она не может обойти вниманием, и просто обязана посадить за стол рядом с собой. Только бы Хепри справился. Только бы Менкауптах не оказался таким дураком, как всегда. *** Прибытие великого ясновидца было одновременно скромным и торжественным – Меритамон не знала, что эти свойства можно так искусно сочетать. Ее отец был так великолепен, что сам Амон велел ему пользоваться дарами, которыми наделил своего слугу… Неб-Амону не составляло большого труда приводить всех в благоговение своей красотой и статью; Тотмес же был далеко не таким заметным, и, однако же, не хуже своего предшественника умел впечатлять людей. Он приехал на носилках, конечно же – но свита его состояла не из множества разряженных и надменных слуг, а из двух только стражников и двух жрецов. Они казались совершенно одинаковыми – одинакового роста и сложения, в одинаковом белом платье, с одинаково выбритыми головами… даже на лицо как будто бы не различались. Меритамон пробрал озноб, когда из носилок выступил Тотмес, такой же бритоголовый и белый, как его жрецы. Он не надел сегодня ни шкуры пантеры, ни даже ожерелья; но именно сходство его с младшими служителями Амона заставляло думать, что этот судия растроился для посещения дома Меритамон, и втрое увеличились его проницательность и безжалостность… Меритамон низко поклонилась верховному жрецу, и он вежливо, слегка наклонил голову в ответ. Тотмес улыбался, и это напугало госпожу, хотя он еще даже не начал разговор… - Рад видеть тебя здравой и невредимой, госпожа, - сказал великий ясновидец, своим высоковатым ровным голосом. – Как здоровье твоего супруга? - Лучше… - сказала Меритамон. – Благодарю тебя. - Лучше? Он был так болен? – тут же спросил Тотмес. Они следовали в дом рука об руку, будто друзья. - Да, - признала Меритамон. – Но теперь он поправляется. - Рад это слышать, - сказал Тотмес. – Но преступление против вас может повториться, если не позаботиться о поимке злодея. Хотя я полагаю, что не так важно поймать самого убийцу, как того, кто его нанял. Меритамон поклонилась. - Восхищаюсь твоей мудростью, великий ясновидец… Тотмес пристально смотрел на нее. - Кто мог совершить это злодеяние, как ты думаешь? Есть ли у тебя столь свирепые враги? "Ты!.." - Я не знаю, господин, - сказала она. Меритамон провела троих жрецов в обеденный зал – стража осталась у порога дома. Тотмес показывал, что доверяет Меритамон и расположен к ней… Как будто она могла напасть на трех жрецов сразу – трех жрецов, один из которых великий ясновидец! - У меня в гостях сейчас юноша, который меня спас, - сказала Меритамон. – Тебе не сообщали о нем, господин? Тотмес изобразил удивление. А может, и вправду был удивлен. - Нет, не сообщали, госпожа. - Его имя Хепри, и он служит заклинателем Амона в храме великого бога, - сказала Меритамон. На мгновение ей показалось, что Тотмес сейчас воспарит, раскинув белые одежды, как крылья, и помчится разыскивать свою юную жертву. Глаза у него вспыхнули, как у охотящегося сокола. Но он быстро скрыл свои чувства. - Ты пригласишь этого достойного юношу к столу? – спросил он. – Я хотел бы побеседовать с ним. Я не знал, что причина его отсутствия в храме столь значительна. Он ясно дал понять, как легко может лишить Хепри сана и выгнать вон за пренебрежение своими обязанностями. А может, сделать что-нибудь еще хуже. - Конечно, приглашу, великий ясновидец, - сказала Меритамон. Она приказала Иб-Веру позвать к столу и мужа, и гостя. Тотмес вежливо молчал и ждал. Меритамон увидела, как один из его безмолвных жрецов, сидевших в стороне, что-то шепнул другому. Менкауптах вошел первым, склонив голову. Он подошел к Тотмесу и преклонил колени, поцеловав край его одежды. Великий ясновидец с улыбкой коснулся его склоненной головы, потом негромко спросил о здоровье, и Менкауптах, просияв от такого внимания, горячо заверил, что уже поправляется. Однако Меритамон понимала, что до Менкауптаха Тотмесу нет почти никакого дела – верховный жрец был сосредоточен на Меритамон и ее любовнике. Безусловно, Тотмес тоже успел оценить способности Менкауптаха. Хепри подошел вторым и без слов распростерся ниц. В этой покорности был какой-то вызов. Тотмес приказал подняться и ему, но без прежнего выражения притворно ласкового участия – с искренним выражением хищной заинтересованности… Он велел Хепри сесть рядом с собой. По правую руку. Огромная честь – но все здесь, кроме, пожалуй, Менкауптаха, понимали, что она означает. Меритамон взяла себя в руки и приказала подавать обед. Она расстаралась сегодня, следя, чтобы повара не допустили никакого изъяна, однако удержала себя от изысков. Конечно, Тотмес явился не затем, чтобы наслаждаться ее гостеприимством, и, несомненно, сразу же распознает попытку задобрить его. Тотмес, впрочем, похвалил обед, отведав первое же кушанье. Безупречная вежливость. Или что-то другое? Меритамон пожалела, что не может приказать обтереть себя, как вчера обтирали Менкауптаха. У нее вымокла вся спина, стало сыро под коленями и под мышками. Тотмес невозмутимо ел с вежливой полуулыбкой. - Хепри, как случилось, что ты узнал об опасности, угрожавшей госпоже Меритамон? – вдруг спросил верховный жрец, отставив кубок, в который тут же подлили еще разбавленного вина. Застигнутый врасплох юноша открыл рот, потом закрыл; губы его задрожали. - Я… Угадал, должно быть, - сказал он. - Угадал. Поистине ты видишь сквозь стены, - заметил Тотмес. – Мне удивительно, что боги избрали именно тебя для такого подвига, хотя ты совсем невысоко поднялся в храме. Чем ты это заслужил? Многие жрецы, которые значительно старше и почтеннее тебя, ни разу не получали таких озарений. Наступила тишина. - Как и откуда ты узнал об этом преступлении? – спросил Тотмес. Он ощупывал взглядом лицо своей жертвы. Хепри помотал головой. Меритамон увидела, что он взмок от пота, как она. - Я ничего не знал, - заявил он. - Подумай хорошенько, - произнес Тотмес. – Ты уверен в своих словах? Ты ничего не знал? - Нет, - заявил юноша. - Все это очень, очень удивительно, - сказал великий ясновидец. Он снова принялся за еду. Хепри больше есть не мог и даже не пытался этого скрыть. Меритамон смотрела на него, страдая за юношу всей душой. - Подумай, Хепри, как легко удача может отвернуться от тебя, - заметил Тотмес после очень длинной паузы. – Подумай о том, кто ты. Боги это помнят, юноша. Хепри прикрыл глаза. На его темных бровях собрались капельки пота, веки дрожали. До самого конца трапезы Тотмес не произнес больше ни слова. А омыв руки, вдруг быстро встал. За ним тотчас же встала хозяйка; торопясь обогнать один другого в усердии, вскочили Хепри и Менкауптах. Но верховный жрец на них не смотрел. Он направился к госпоже и изысканно поблагодарил ее за обед. А потом напомнил, что явился сюда помочь ей разрешить это дело и отыскать мерзких преступников. Меритамон пришлось горячо благодарить его в ответ. - Может быть, в твоем доме найдутся свидетели этого злодеяния? – спросил Тотмес. – Наверняка есть те, кто запомнил убийцу в лицо. Я знаю, что твой врач очень памятлив и умен, госпожа. Где он? Чтобы найти убийцу, разумнее всего было бы допросить вчерашнюю стражу, ведь это был один из охранников, подумала Меритамон. Но Тотмесу Уну был нужен не за этим… Она снова попыталась молиться, и снова ничего не вышло. - Где твой врач, госпожа Меритамон? – повторил Тотмес. Он почти улыбался, глядя на ее несчастное лицо. - Он умер, - пробормотала Меритамон и уронила голову. - Умер? – переспросил Тотмес, как будто не расслышал – хотя все прекрасно слышал. Он шагнул к Меритамон, так что почти коснулся плечом ее плеча. Тотмес был одного роста с нею, может, чуть пониже. Меритамон кивнула. - Да, умер. Ты же знаешь, господин, как он был стар… Она подняла голову, надеясь, что этой осторожной лжи поверят – но ничего подобного. - Когда это случилось? – спросил торжествующий Тотмес; в его голосе появились резкие, почти визгливые ноты, что, впрочем, нисколько не принизило верховного жреца – этот незаметный, немужественный с виду пожилой человек был очень силен. Меритамон нахмурилась. - Давно… Я в точности не припомню, великий ясновидец… Она спохватилась, но было поздно. - Значит, это произошло еще в бытность твоего брата здесь, - сказал Тотмес. Возражать было бессмысленно – Меритамон въехала в этот дом менее недели назад, и сказав "давно", лишила себя последнего пути к отступлению. Но она подумала, что Тотмес мог бы допросить слуг, и уж те наверняка не догадались бы или не пожелали солгать такой высокой особе – из почтительности и страха перед верховным жрецом. Разве могут маленькие люди не трепетать перед такими, как Тотмес? Только такие, как Хепри… - Наверное, именно тогда, - сказала Меритамон. – А разве это имеет значение? Второй промах! Тотмес улыбнулся. - Имеет, и немалое, госпожа, - сказал он. – Есть ли свидетели у смерти Уну? Кто может сказать, какою смертью он умер? Меритамон пошатнулась; она хотела бы, чтобы ее поддержала рука возлюбленного - но тот сам сейчас стоял над пропастью. - Нет… - сказала она. – Уну был один, великий ясновидец. Его нашли уже мертвым. Тотмес покивал, как будто поверил. - Хорошо, - сказал он. – Я верю, что ты… не видела, как он скончался. "Верит, что я не убивала врача, - подумала Меритамон. – Но уже почти уверился в том, что это сделал мой брат!.." - А скажи, почему ты так долго не вступала в права владения этим домом, госпожа? – спросил вдруг Тотмес. – Верно ли мне сказали, что ты законная хозяйка этого прекрасного имения? Меритамон попыталась улыбнуться, но только жалко скривила рот. Только бы Тотмес оставил ее! Только бы нашел другую жертву, пусть терзает Менкауптаха!.. Но Менкауптах – незавидная добыча. - Мы договорились с братом, - убого солгала она. Тотмес даже сморщился от жалости, услышав эту выдумку. - Вот как? Почему же ты нарушила этот договор и решила силой выдворить господина Аменемхета из дома? Меритамон молчала – ей нечего было сказать. Но тут помог Менкауптах. - Моя жена ошибается, господин, мы были в ссоре с ее братом. Меритамон прикрыла глаза. Она проклинала тот миг, когда отцу пришла в голову мысль сочетать ее браком с этим человеком. - Ах, в ссоре? Отчего? – сладко приступил к Менкауптаху Тотмес. Кажется, он понял, что эта добыча более сочная, чем казалось вначале. – И не знаешь ли ты, почему господин Неб-Амон лишил наследства своего сына в пользу твоей супруги? - Не знаю, господин, - сказал Менкауптах, который только тут сообразил, что непоправимо сглупил. А Меритамон сообразила, что Тотмес только что вывел их на чистую воду обманом – он не был до сих пор уверен, что Аменемхет лишен наследства, и заставил проговориться сначала одного, а потом второго из супругов… - Так я не ошибся – господин Аменемхет был обделен отцом, - в притворной печали покачав головой, заключил верховный жрец. – Должна была быть очень серьезная причина к такому наказанию… - Господин, а как же это нападение? – напомнила Меритамон. Хотела отвлечь Тотмеса, но сделала только хуже – великий ясновидец осмыслил и увязал вместе все, что было ему известно об Аменемхете, и теперь… теперь… - Ах, это нападение, - сказал Тотмес. – Думаю, что ты ошиблась, госпожа, говоря, будто не имеешь врагов – только что я нашел одного… Господин Аменемхет мог возмутиться своей долей, не так ли? - Он никогда не сделал бы мне зла!.. – воскликнула Меритамон, едва удерживаясь от слез и просьб. - Ты не знаешь силы похоти, - заметил Тотмес. Меритамон показалось, что он говорит не только о власти золота, а еще и о другой жажде… Конечно, о неравном браке ее брата, должно быть, уже знают не только в Уасете, а и в других городах. - Я узнал все, что хотел, госпожа, благодарю тебя за гостеприимство, - сказал Тотмес, неспешно направляясь к дверям. Он как будто забыл, что явился сюда помочь ей; конечно, она не посмела бы удержать верховного жреца. Тотмес вдруг остановился и обернулся к ней. - Я позабочусь о том, чтобы тебе больше ничто не угрожало, госпожа. Меритамон смотрела в его темные внимательные глаза, в которых, казалось, готово было появиться сочувствие. Но рот жреца все еще хранил тонкую жестокую улыбку. Он узнал все, что хотел. Аменемхет, подумала она. Дорогой!.. Меритамон чуть не бросилась на колени перед Тотмесом, но это означало бы лишить брата последней надежды на спасение. Может быть, Тотмес еще… изменит свое решение? Может, поймет, что нельзя осудить Аменемхета без доказательств? Он теперь не возьмет Хепри под стражу, вдруг подумала Меритамон. Это уже не нужно ему! Он уже все знает!.. Брат или возлюбленный… Тотмес удалялся, в сопровождении своих жрецов – трое судей в одеждах цвета непогрешимости. Меритамон молчала. Перед Тотмесом почтительно распахнули двери, и жрецы стали выходить. Вот он скрылся вместе с одним служителем из своей свиты; мгновение виднелась белая спина последнего жреца, а потом скрылась и она. Меритамон молчала и не двигалась с места. Менкауптах все еще стоял, не понимая, что такого произошло, как Меритамон метнулась мимо него, чуть не опрокинув мужа, будто большую глупую статую. Она побежала наверх, и до оставшихся внизу донеслись ее рыдания. Хепри опомнился и кинулся следом за нею – и этот крайне неприличный поступок почти не обратил на себя внимания. Впрочем, Менкауптах ни о чем не догадался даже сейчас. - Госпожа, рано отчаиваться, - уговаривал ее Хепри; но ужас в его глазах действовал на Меритамон куда сильнее слов. - Рано! Ты подумай, что моего брата казнят!.. – слезливо и злобно бросила она. Она замолчала, понимая, что теперь проговорилась своему любовнику. До сих пор речь шла только о преступлениях Тамит. - За что? – спросил Хепри. – Что сделал Аменемхет? Меритамон отвернулась. - Он убил врача? Так? А почему? – спрашивал Хепри, догадываясь, докапываясь… Он обошел госпожу, чтобы заглянуть ей в лицо, но вместо лица увидел только пробор на гладко расчесанных надвое волосах. - Аменемхет убил своего отца, - прошептал Хепри. Вместо ответа послышались рыдания. - О мой любимый друг, - прошептал Хепри и упал на колени. – О Аменемхет, я не знал юноши лучше тебя… - Это все моя мать, - с необычайной для таких слов злобой вдруг сказал он. – Что за женщина меня породила! Это не женщина!.. "Ты прав", - подумала Меритамон. Но из-за этой женщины гибнет ее брат. Может быть, еще можно что-нибудь сделать? Помочь Аменемхету бежать? Но куда?.. Страна заперта с четырех концов – песками и морем; никакому сыну Та Кемет, поднявшемуся против закона, не убежать отсюда. Аменемхет не найдет себе так скоро пособников, которые помогли бы ему покинуть страну; у него нет даже нескольких дней... И Меритамон не может… не может… Простить? Она попросит о помиловании – но насколько искренни будут ее мольбы? Они отскочат от ушей Тотмеса, как и следует таким мольбам; оба, и старый жрец, и Меритамон, будут внутренне согласны в том, что Аменемхет наказан заслуженно… - Госпожа, нужно просить о помиловании, - вдруг сказал Хепри. Меритамон уставилась на него. Кого просить? Просить Тотмеса - все равно что просить учуявшего кровь тигра. - Кого, Хепри? – спросила она. - Его величество, жизнь, здоровье, силу, - твердо ответил юноша. *** Аменемхета взяли этою же ночью. Его почти вырвали из объятий жены – но Тамит спаслась так же удивительно, как спасалась всю жизнь. Женщина услышала шум за окном и первая выбежала навстречу незваным гостям; а поняв, что это стражники, кинулась задворками прочь. Ее не ловили, потому что главным было не дать уйти Аменемхету; а когда молодого человека схватили и вывели во двор, Тамит давно уже след простыл.