Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Меритамон отпустили домой на другой день после того, как отослали ее брата; ей разрешили взять с собой и То. Сидя на палубе под навесом, даже в окружении стражников фараона, она плакала от счастья. И никто бы ее не упрекнул в этом – все понимали, какая это радость, возвращение домой. Ее верная служанка уже знала о ней все, и, сжимая ее старую руку, Меритамон чувствовала ее молчаливую поддержку. Госпожа и служанка стали подругами перед лицом враждебной им власти; им все реже нужны были слова, чтобы понимать друг друга. То никогда не осуждала свою госпожу – во всяком случае, с тех пор, как ее хозяйка попала в гарем. А узнав, что Меритамон носит ребенка своего любовника, сочла просто своим долгом помочь им соединиться. То, как и все окружающие, видела, каков ее законный муж. Но теперь Меритамон оказалась в очень щекотливом положении – она была намерена опереться на второго хему нечер, сославшись на то, что беременна от его сына; но как он поступит, когда узнает правду? Догадывался ли этот человек о ее близости со своим спасителем? Как бы то ни было, То сдержит клятву верности, которую дала своей госпоже. Она не думала, что ее верность будет испытана такими страшными событиями – но она не изменит дочери госпожи Ка-Нейт. Меритамон, прикрыв глаза, усиленно раздумывала о том, что скажет фараону, от которого защищалась, ссылаясь на свои дни; как теперь признаться ему в своей беременности? Но ведь, думала она, Рамсес и так поймет, что она уже была беременна – она не сможет носить ребенка дольше, чем девять месяцев, а тогда нетрудно будет подсчитать, когда Меритамон зачала… Но роды – это слишком поздно. Все должно решиться значительно раньше. Чем дольше Меритамон медлит, тем меньше возможность спастись. Рамсес привыкнет к тому, что она его собственность; царская гордость не позволит ему отпустить ее, даже если сама Меритамон станет ему безразлична. Фараон не стеснял ее в сроках – она сослалась на то, что ей необходимо посетить гробницу отца, которого она не навещала уже очень давно… в действительности, ни разу после его смерти. Поэтому, помимо времени на путешествие, Рамсес дал ей еще несколько дней, чтобы погостить в городе. Три-четыре дня на все предприятия. Меритамон понимала, что вторая такая возможность ей выпадет нескоро, если вообще выпадет – учитывая длительность отлучки и то, что ее беременность в конце концов станет заметна. Поэтому именно за эти дни она должна сговориться с жрецами Амона. Только бы они ее не бросили. Ведь Меритамон не предавала их, в отличие от своего брата! Они очень влиятельны… это уста бога, вспомнила Меритамон слова своего отца. Да. Даже фараон к ним прислушивается – если только они согласятся ее поддержать. Рамсес отнял у них Аменемхета. Он же отнял и ее, второе дитя великого ясновидца, подумала молодая женщина. Пророки Амона обязаны возмутиться – особенно тем, что ее забрали в гарем замужней и беременной… Она немного подремала днем в каюте, и когда сошла на берег, во второй половине дня, чувствовала в себе достаточно сил, чтобы немедленно начать действовать. Меритамон уселась в предоставленные ей носилки, и с собою посадила свою служанку. Конечно, этому могли удивиться – но не слишком. Мало ли, какие причуды могут быть у женщины? - То, будь осторожна, не выдай меня, - прошептала она. - Я буду верна тебе до конца, - ответила служанка. – Я люблю тебя, госпожа, как любила госпожу Ка-Нейт. - Только поэтому? – с грустной улыбкой спросила Меритамон. – Моя матушка была святая… не то, что я. То мотнула головой. - Ты другая, но ты достойна такой же любви, госпожа, - убежденным шепотом ответила она и в подтверждение своих слов поцеловала ей руку, капнув слезами. - Ты стольким пожертвовала ради господина! – сказала она. – У тебя сердце твоей матери, а твердость твоего отца. Я горда тем, что служу тебе. - Спасибо, - растроганно ответила Меритамон. Она прикрыла глаза. - Право, То, ты преувеличиваешь, - пробормотала она, хотя это были совсем неподобающие госпоже слова. – Я вовсе не так хороша, как ты говоришь… Она вышла из носилок, изумленно обозревая родной дом и сад. Неужели это свершилось? Неужели она это сделала – сумела попасть домой?.. Меритамон радостно засмеялась, но тут же ее смех оборвался. Она ничего не знала о том, покинул ли этот дом ее муж. Наверняка нет! Конечно, ведь он считается хозяином, хотя его развели с Меритамон!.. А второй пророк Амона тоже непрост… да и нельзя его винить в том, что он соблюдает свой интерес: у них дома тесно и небогато, и две дочери-невесты. Конечно, Менкауптах сейчас здесь. Да это и хорошо – дом не заброшен. - Госпожа! К ней уже спешил слуга, кланяясь на бегу так низко, как мог; подоспев к ней, он пал ниц. Меритамон никогда раньше не оказывали такого почтения. И сейчас кланялись не ей – а фараону, которого она здесь представляла. - Господин дома? – спросила она. – Господин Менкауптах? Слуга несколько смутился. - Да, госпожа, господин дома… Конечно, он вспомнил в этот миг, что Меритамон теперь принадлежит фараону. Ничего. Она пойдет и встряхнет Менкауптаха… пусть хотя бы испугается настолько, чтобы потом не помешать ее планам. Меритамон решительно направилась на поиски мужа; за нею, не отставая, следовал стражник фараона. То тоже не отставала, готовая поддержать хозяйку во всем. Менкауптах обнаружился внизу в столовой – он обрюзг и оброс, не только голова, но даже лицо. Ее бывший муж сидел и пил в одиночестве; Меритамон хмыкнула. Ничего, сейчас мигом протрезвеет. - Менкауптах? – громко сказала она, входя в зал. – Менкауптах! Он поднял голову, покачиваясь; Меритамон никогда еще не видела, чтобы он напивался до такого состояния. Так вот как он "горюет" по мне, с отвращением подумала молодая женщина. Интересно, в который раз он уже напивается? - Менкауптах! – крикнула она; но муж уже осознал, кто перед ним. С ужасом в пьяном взгляде он поднялся из-за стола и, шагнув к ней, неловко рухнул перед Меритамон на колени. Она отступила, чтобы он не коснулся ее. - Ты узнаешь меня? – спросила она, думая о том, что из-за поведения мужа разговор с его отцом, возможно, придется еще отложить. А у нее так мало времени! - Узнаю, Меритамон… госпожа, - почтительно и испуганно ответил Менкауптах, не вставая с колен. Его тон ненамного изменился в сравнении с прежними днями. - Ты можешь сейчас говорить? – спросила она. – Или тебе нужно окунуть голову в воду? У меня к тебе неотложное дело! Менкауптах вскочил с колен и, на заплетающихся ногах подбежав к столу, схватил оттуда кувшин с водой и вылил его себе на голову. Несколько раз встряхнулся, потом сел; потом опять упал на колени, готовясь внимать ей с подобострастием. - Сядь, - приказала Меритамон. Он сел, а она села на табурет напротив. Госпожа обернулась к своему стражнику, почти нависавшему над ее плечом, и сказала: - Выйди, подожди за дверью! Он недовольно взглянул на нее, потом посмотрел на ее мужа. Потом снова на нее. Меритамон хлопнула себя по колену. - Ах, что за глупости! Что может сделать этот человек, когда ты будешь стоять за дверью! Выйди! Стражник неохотно повернулся и вышел. Он остановился за дверью так, что скрылся только наполовину, продолжая наблюдать за наложницей фараона и ее бывшим мужем. - Менкауптах, мне требуется увидеться с твоим отцом, - шепотом сказала Меритамон. – Ты понимаешь? Где он? - В храме… В храме, - заикнувшись, повторил Менкауптах. – Где же еще он может быть? - А ты почему здесь? – спросила Меритамон, нахмурившись. – Кто тебя отпустил? Менкауптах молчал. - Мне без тебя плохо, - наконец тихо сказал он, осмелившись взглянуть на нее при этих словах и тут же опустив глаза снова. Меритамон не стало его жалко. - Тебя отрешат от сана за такое поведение, - пригрозила она. – И это не твой дом! Я не желаю, чтобы здесь жил жрец, который так пренебрегает своим видом! - Извини, - робко попросил Менкауптах. Она вздохнула и встала. - Иди побрейся и вымойся, - приказала Меритамон. – Потом пойдешь со мной в Опет Амона, к отцу. Менкауптах испугался, конечно, но ослушаться не посмел. А она уже досадовала на себя – зачем берет его с собой? Но отказывать вдруг ей показалось опасно и неудобно; а если не вполне трезвый Менкауптах обидится и разбушуется, а потом ее обвинят в каком-нибудь непотребстве? Ведь она принадлежит фараону, нельзя ни на миг забывать об этом!.. Муж явился к ней свежевыбритый и с выражением преданности в глазах. Его слегка покачивало, и Меритамон нахмурилась. - Подай для господина носилки, - приказала она появившемуся рядом Иб-Веру. – Мы отправляемся в храм. Она вышла, не дожидаясь мужа. Его и так отнесут следом за ней. По дороге в Опет Амона Меритамон пыталась подобрать слова, которыми заговорит с отцом Менкауптаха, но слова всякий раз рассыпались, как бусы в неловких руках. Она слишком волновалась. И какое, в самом деле, значение имеет то, что она скажет? Самое главное второй пророк Амона уже услышал – и теперь от нее не зависит, что он предпримет. Или предпринял. Конечно, Менкауптах обо всем этом ровным счетом ничего не знает… Когда они прибыли в храм, Меритамон так растравила себя, что даже боялась покинуть носилки. Ей казалось, что от каждого ее движения здесь зависит ее судьба. Она слишком много боялась в последние дни – так, что для страха теперь не требовалось никакого повода. Меритамон заставила себя не думать ни о чем и отправилась на поиски старого жреца. Она раздумывала, что теперь отослать стражу будет намного трудней – ведь ее охранники могут заподозрить какой-то заговор жрецов против его величества… Что ж, они будут правы. Может, сослаться на то, что это священное место и посторонним быть здесь запрещено? Нет, это глупо. Ведь храм полон людьми всех занятий и даже иноземцами… Да стражники фараона и не послушают… Она увидела наконец того, кого искала, и все прочие мысли вылетели у Меритамон из головы. *** - Госпожа? – спросил жрец, не показывая страха или волнения. Он смотрел только на нее, несмотря на то, что за ее спиной маячил его сын. Меритамон низко поклонилась, и старик поклонился в ответ. Они посмотрели друг другу в глаза, а потом он сказал: - Госпожа, ты, должно быть, пришла узнать тайну, открыть которую тебе обещал твой великий отец. Меритамон улыбнулась его находчивости. - Да, - сказала она. - Для этого самое время, - ответил второй пророк Амона. Он взглянул на ее стражу. - Госпожа Меритамон должна пройти со мной одна, - сказал он. – С ней может пройти только мой сын, поскольку он жрец Амона. Меритамон ожидала сопротивления, и изумилась тому, что его не последовало. Во дворце она уже и забыла, каким влиянием пользуются жрецы Амона! Старик положил царской наложнице руку на плечо и бестрепетно повел вперед, в глубь храма. Ее стражники не двинулись с места. Менкауптах несколько мгновений, дрожа, смотрел вслед своей бывшей жене, гадая, что задумал его отец и как это может сказаться на них – а потом, волоча ноги, последовал за Меритамон. Ему ничего другого не оставалось. Отец даже не оглядывался, чтобы его поддержать. Второй пророк Амона вел Меритамон куда-то наклонным коридором, вперед и вниз; вскоре вокруг сгустилась темнота, хотя был еще не вечер. Жрец толкнул бронзовые двери, и они оказались в небольшом подземном зале, освещенном лампами. Там не было ничего, кроме стола и двух длинных скамей по сторонам его. Только у стены, конечно, стояла скрытая покрывалом статуя Амона. Жрец подал знак Меритамон сесть, и она села. Второй пророк Амона вышел. Менкауптах немного постоял, глядя на безучастную жену, потом решился сесть тоже. Бывшие супруги молчали, только их частое, захлебывающееся дыхание нарушало тишину. Меритамон ломала пальцы; Менкауптах сунул дрожащие руки между колен и зажал их, даже не замечая непристойности этого жеста. Спустя какое-то время второй пророк Амона вернулся – и не один. С ним были третий, четвертый пророки Амона и первый, сам великий ясновидец Тотмес. Жрецы расселись на скамьи, так, что, случайно или умышленно, все четверо хему нечер оказались напротив Меритамон. - Мои господа… - произнесла она, чувствуя себя точно на судилище. Только Менкауптах остался сидеть рядом с ней, будто ее союзник; хотя в действительности он был ее противником. Но об этом знала только То. Высшие жрецы Амона переглянулись. - Госпожа, мы желали бы услышать обо всем из твоих уст, - наконец сказал великий ясновидец. Тотмес. Тот самый человек, который едва не убил ее брата и был бы, несомненно, рад добить его… - Божественные отцы, я беременна, и это ребенок Менкауптаха, - произнесла она. И тут же вспомнила о невероятной глупости своего мужа. Но слова уже были произнесены. Меритамон в панике взглянула на Менкауптаха, а тот все пытался сообразить, что в ее признании не так. А потом сообразил и встал. Меритамон уронила голову на руку и услышала громкий голос своего бывшего мужа. - Этого не может быть! Несколько мгновений царило молчание; Меритамон все не решалась поднять голову. В таком же положении она услышала вопрос Тотмеса. - Почему же? - Да потому… - Мой сын путается, - вдруг перебил признание Менкауптаха голос его отца. Меритамон, не решаясь верить своим ушам, подняла взгляд. Второй пророк Амона был спокоен, только глаза блестели и жестко поджались губы. - Мой сын путается, - четко произнес он, глядя растерянному и начавшему оскорбляться Менкауптаху в глаза. – Это его дитя. Госпожа Меритамон зачала, еще будучи в браке с ним. Меритамон смотрела на своего избавителя… этого старого мудрого человека, который все понял о ней. Жрец чуть улыбнулся бывшей невестке, давая понять, что не выдаст ее. Каким-то образом Хепри окончательно занял в его сердце место собственного сына. - Господин Менкауптах может быть и прав, - заметил Тотмес. – То, что госпожа была замужем за ним, не означает, что она носит именно его ребенка. Меритамон покраснела, слушая истинную правду о самой себе. - Кто поручится за то, что госпожа Меритамон беременна от мужа? – спросил верховный жрец. - Я, - спокойно и твердо ответил второй пророк Амона.