Вселенная из банки

Открыв глаза, я оказалась уже в давно знакомом мне коридоре. Ничего за много лет, которые только что пробежали как полчаса, не изменилось. Разве что Питер должен был стать похожим на самого себя настоящего, а может и не слишком. Тюрьма Лабиринта меняет людей не хуже, чем черные полосы в жизни. Особенно если учесть, что Лабиринт и есть одна, бесконечная, нескончаемая черная полоса. На кухне, справа от меня, включилась вода. Я лишь одним глазком заглянула туда. Девушка. Она стояла ко мне спиной, поэтому точно сказать, сколько ей лет я не могла, но не предположить что эта не особо высокая, но и не низкая девушка с волнистыми, черными, как смола волосами, была Эйприл – с моей стороны было бы огромнейшей глупостью. Ведь кроме нее здесь больше никого и не могло быть. Девушка под шум воды мычала какую-то мелодию, но сильно вслушиваться в нее я не стала, лишь чуть улыбнулась и прошла в единственную небольшую комнату, которую теперь Питер и Эйприл делили только между собой. И я увидела его. Питер спал на материнской кровати, развалившись на животе. Он был таким высоким, что его ноги с нее свисали, и выглядело бы это комичным, если б не та ситуация, в которую он попал. В которую попали мы оба. Да, шансов, может быть не так много, но несмотря ни на что – он должен победить. Я бы сказала ему это еще там, в этой комнате, но повезло, что удержалась. Если раньше, на то, что я назвала ему свое имя, хоть это и было запрещено, внимания не обратили, то на мои слова, что он победит, точно бы сработала сирена. И в итоге это повлекло бы мое отстранение ото всех игр на пару-тройку месяцев, а может и больше и его автоматическую дисквалификацию. Вот такие дурацкие правила в не менее дурацкой игре. - Какая идиллия, верно? – услышала я и, вздрогнув, отшатнулась в сторону. – Ты чего, Су Лин? Я, схватившись за бешено бьющееся сердце рукой, вздохнула, смотря в пустые, серые глаза, смотрящие на меня с каким-то глупым, наигранным интересом. - Как ты напугал меня, Барб! – вскрикнула я, последний раз сильно выдыхая и все еще чувствуя, как под рукой сердце предательски быстро стучит. – Зачем надо так неожиданно появляться? - Прости, - пожал он плечами, - обычно ты более внимательна и всегда замечаешь, как я появляюсь в твоей веренице испытаний. Но сегодня ты, видимо, какая-то рассеянная, не так ли? - Просто задумалась, - я отвернулась, взглянула на все еще спящего Питера, а после опять на мужчину, который с глупой улыбкой, никаким боком не сочетающейся с все тем же заинтересованно-наигранным взглядом, глядел на меня. – 5.4 проиграл? - Да, - махнул мужчина рукой, видно, что расстраиваясь, на этот раз натурально. Оно и не удивительно. Тому мальчишке столько же лет, сколько сейчас его сыну. Барб нашел его сам, без чьей-либо помощи. И им очень сильно повезло, что сейчас они живут вместе. – - Лабиринт видимо багнуло и ситуаций у меня было только две, - значит такое не только у меня одной, - я был еще у Татча. У него все то же самое. Всего две ситуации… Моему как-то не повезло. - И у меня также, - сказала ему я, совершенно не видя каких-либо изменений в его лице. – Тоже было две, - о настроении Барба можно судить лишь по голосу. На работе его лицо не выражает никаких эмоций, почти. Его поганые улыбочки, ухмылки я лично не считаю эмоциями. Это вынужденные, лишние движения. Но такой он только здесь. - С машиной точно что-то не так, - сказал он. - Эта дрянная консервная банка сломалась. - Осторожней, - произнесла я, скрещивая руки на груди и опять смотря на неподвижно спящего Питера. - Ты про «дрянную банку»? Так мне плевать, ты же знаешь. - Знаю, - я резко посмотрела на Барба, - поэтому и предупреждаю. Нарвешься ты когда-нибудь на неприятности. - Только после тебя, моя милая, - на этот раз он улыбнулся по-настоящему, и мне захотелось ему ответить тем же, но я не успела. В комнату залетела Эйприл, отвлекая и полностью меня обескураживая. - Питер, пора просыпаться! – воскликнула она. – Ты опоздаешь на работу! И еще ты должен меня подбросить до университета! - Су Лин, ты в порядке? – спросил практически у меня под ухом Барб и я резко посмотрела на него. - А что такое? - Ты б видела свое лицо. Словно призрака увидела. - А?.. - я отвернулась и постаралась быстрей успокоиться. Взять себя в руки. Нельзя ничего показывать. Нельзя, чтоб кто-то это видел. – Просто она похожа на одну мою знакомую. Давно ее не видела. - А-а, - протянул мужчина. – Ну, увидь я таких знакомых, тоже бы испугался. Ну, думаю мне пора, - он похлопал меня по плечу. – Повнимательней тут и удачи. - Спасибо. И тебе удачи с бумажками. - Ох, и не напоминай. Такую стопку теперь заполнять, - он вновь ненатурально улыбнулся и потихоньку растворился в пространстве комнаты. Я резко посмотрела на проем, где скрылась Эйприл и вспомнила в деталях ее лицо. И это лицо - именно то, что я всегда называла дьявольским совпадением. Такие совпадения случаются раз в жизни и то не у каждого, но, видимо что-то в моей судьбе заставило совпасть все карты именно так. Теперь Питер обязан победить еще больше, чем раньше. И теперь для этого я действительно сделаю все, что могу. В пределах, конечно же, разумного. Ведь не хочется, чтобы меня отстранили, и все старания улетели в трубу. Но, радует, что именно в этом этапе Лабиринт на заключенного имеет самое меньшее давление. И все карты, кости, фишки и так далее по списку, находятся именно в руках игрока. Лабиринт не может добавить дней, не может их уменьшить и изменить. И что также немаловажно, на этом этапе самое большое количество багов. Багов именно той части программы, которая из памяти человека создает его окружение. Если раньше пределы «мира» были не так объемны, то только не сейчас. Сейчас пространство, которое надо создать, увеличилось, раз в двадцать, если не больше. У мира стало больше деталей, так как это настоящее, запомнившееся гораздо лучше, чем прошлое. Баги – то доказательство, что Лабиринт не настолько исключителен и идеален. Они, может и не так заметны, но они есть и, если чуть надавить на нужные точки, внимательный игрок увидит их. На этом и сыграем. Если Питер начнет забываться, опять считать, что это все реальность, я надавлю на Лабиринт, и он выставит свои огрехи в кодах наружу. Спокойно лежащий до этого мужчина зашевелился. Я думала, он проснется, но он лишь перевернулся на бок. Видимо он не услышал, как Эйприл его звала. А вот и она. Легка на помине. Эйприл опять заглянула в комнату и, тяжко вздохнув, присела на край кровати брата. Она, как мать когда-то, склонилась над ним и начала что-то шептать на ухо. От этого Питер тут же раскрыл глаза и резко сел, чем сестру сильно напугал. Она даже съехала на пол. - Пит? – удивленно и немного испуганно произнесла девушка, смотря на широко раскрытые глаза брата, который не мог поверить в то, что она сейчас сидит прямо перед ним. - Эйприл! – воскликнул он и кинулся на нее, обнимая так крепко, что, еще немного и позвоночник у девушки бы точно затрещал. – Ты жива… - шептал он, - жива. - Тебе кошмар приснился что ли? – чуть смеясь, спросила она, похлопывая парня по спине. Хотя Питер же уже не парень, а мужчина, ему ведь в этой реальности уже двадцать восемь. – Ладно, ладно, Пит. Я лишь хотела тебя разбудить, а не устраивать бесконечные обнимашки. Мы опоздаем. Тебе ведь сегодня на смену. - Смену? – немного удивленно он отстранился. – А, точно, - он опустил взгляд. - Я же работал на заводе. - Что значит твое «работал»? – спросила Эйприл, чуть наклоняясь вперед и касаясь рукой щеки брата. Он тут же прикрыл глаза и сильнее прижался к ее ладошке. – Ты такой странный сегодня. - Просто устал, - ответил он, сжимая руку сестры в своих. Эйприл всегда значила для него много и то воспоминание до сих пор его терзает, я уверена. Такое не забывается. - Ты только проснулся и уже устал. - Кошмары выматывают, - улыбнулся он, спуская ноги на холодный пол. - Я понимаю… Они меня тоже иногда мучают, - она поцеловала Питера в висок и поднялась. – Давай просыпайся, завтрак уже на столе. И поторопись, а то мы действительно с тобой опоздаем. - Уже иду. - Вот и умничка. Эйприл вышла из комнаты. Я проследила за ней взглядом. Она ушла на кухню. Питер же, резко схватившись за голову, наклонился вперед. Трудно представить, какой сумбур у него в голове сейчас творится. Сердце в руку тарабанит как сумасшедшее. Мне хочется присесть рядом с ним и погладить по спине и успокоить, но это исключено. Пока что он должен делать все сам, и он хорошо справляется, так как через минуту он уже сидит на кухне и, переговариваясь с сестрой о несущественных мелочах, завтракает. Через полчаса он отвозит Эйприл в университет, в который сам никогда не имел возможности поступить, так как стоило ему подрасти, получить то начальное образование, которое полагалось знать каждому, он пошел работать. И подобное было во многих семьях, а может, и нет. Университет вряд ли что-то даст Эйприл, мне он, например, ничего не дал. То, что сейчас я стою здесь, иначе, как чудом не назвать. Да и у Эйприл судьба незавидная. Я-то знаю, что произойдет через пару недель, да и Питер знает, но отгоняет эти мысли, а это очень зря. Ведь он не должен забывать мои слова. - Будь осторожнее там, хорошо? – прошептала девушка, обнимая брата и, взбежав по лестнице, скрываясь в деревянных дверях, в которые когда-то входила я сама. Да, я тоже там училась, на год старше нее. Мы с ней общались какое-то время, пока учились. Но сейчас это не так важно. Важно – Питер. Питер в то время работал на заводе по сборке роботов. Именно этих роботов, производящихся в промышленных масштабах, используют сейчас как полицейских, иногда, как врачей и еще множестве других профессий. В общем, они везде. Из-за них у многих нет работы. Людей просто заменили роботами, в которых исключен фактор человеческой ошибки. Однако, как это ни парадоксально, роботов, до производства самих себя не допускают. Они на заводе разве что чтоб следить, как качественно работают люди, их создающие. Просто непреодолимая человеческая, даже не глупость, а самая настоящая тупость! Но, опять же, это не так важно. Отработав целый день, Питер, видимо по старой своей привычке, остался работать сверхурочно. Такое за годы не выбивается, особенно если учесть, что работает он на этом заводе с восемнадцати лет. Привычки – вещь ужасная. Домой он вернулся уставшим, когда Эйприл уже спала, а на улице, без фонарей можно было б себе глаза выкалывать. Осторожно, чтоб не разбудить сестру, он поужинал и без сил завалился спать. А утром все началось по новой. И так прошел еще один день, а за ним другой, третий, четвертый. Я сама не заметила, как его начала поглощать рутина. Взгляд с каждым днем менялся, становясь пустым, без грамма осмысления. Все его движения стали более плавными, никаких дерганий, которые он приобрел за пять лет сидения в тюрьме Лабиринта. А этого нельзя было допускать, ведь все его дерганья, движения и взгляды – то, за что можно ухватиться в настоящем. Этого нельзя терять, особенно сейчас. Он должен придти в себя, чтобы то, что произойдет, не стало для него огромным потрясением и не повлияло на верный выбор. И тут могла помочь ему только я. Буду надеяться, что свою внимательность он не растерял. Шанс вернуть моему подопечному адекватное для него сознание представился только на заводе во время обеденного перерыва, когда многие из рабочих собрались в столовой. Если моя память мне не изменяет, а она этого не делает, людные места – рассадник багов Лабиринта во втором этапе. Никто не в силах запомнить каждого человека из толпы. Да, в голове что-то может отложиться, но чтобы запомнить все детально (конечно же, если ты не гений с фотографической памятью), надо все тщательно рассмотреть. И на этом можно отлично сыграть, потому что программа самостоятельно достраивает многих людей, в особенности их лица. Питер, в силу своей внимательности обязан заметить то, что я собираюсь сделать. А именно, я хочу дотронуться до какого-нибудь человека из этой самой толпы. Конечно же, будет трудно подобрать того единственного, но, тем не менее, для меня не невозможно. Находится прекрасный шанс только ближе к концу обеда, но, тем не менее, находится. И мне даже сильно стараться не надо будет, чтобы то, что я задумала, осуществилось. Просто надо пройти чуть вперед и случайно задеть идущего Питеру навстречу человека одним пальцем. Так как сам человек в Лабиринте является достраиваемым элементом кода, когда я к нему прикасаюсь, происходит наложение двух программ, тысяч кодов друг на друга и это ведет к сбою. Он длится всего какие-то доли секунды, но это без внимания не остается. Питер мой трюк замечает. Легко можно судить по его участившемуся сердцебиению и чуть побледневшему лицу. И оно понятно. Не каждый день средь бела дня ты видишь человека с отсутствующим лицом, за которым видно голый череп. Это воистину жутко и, мягко говоря, неприятно. Друзья Питера, идущие рядом, замечают перемену в нем, но они видят это лишь поверхностно, я же прекрасно вижу, как его взгляд проясняется. Он мгновенно оглядывается и, похоже, вспоминает мои слова. Теперь его голова, мысли вновь чисты и, надеюсь, что забиты не рутиной, а чем-то другим, к примеру, тем ужасающим лицом, что я ему показала, перегрузив несколько кодов. К счастью, ему этого своеобразного прочищения мозгов прекрасно хватает на ближайшую неделю и, несмотря на то, что делает он все то же самое, что и несколько ней назад, делает он это иначе. Я вижу. Повезло, что длится это прояснение такое количество времени. Этот этап, по срокам, самый долгий. Но, тем не менее, для меня он является самым коротким. Он не так полон событий, которые стоило бы запоминать, он полон обычной будничной жизни, поэтому у многих «верхушек» считается не самым удачным. В эфире его сильно укорачивают и показывают лишь отдельные куски, делая из целых недель жизни человека своеобразный клип без какого либо смысла. Однако, несмотря на все это, срок рассчитан грамотно, ведь большинство людей так свыкаются с возвращением к обычной жизни, что совершенно забывают, что все это обман. Машина, конечно же, немного ускоряет процесс, но и без ее вмешательства все было бы так. Из-за того, что идет искажение внутреннего времени, заключенные выпадают и упускают тот момент, когда им стоит начать действовать и готовить себя к предстоящему испытанию. Когда подходит время, они чувствуют, но ничего не предпринимают и от этого проигрывают. Мое счастье, что сейчас все было не так. Питер почувствовал. Заметил те неявные изменения, которые всегда, для всех, становились предвестниками «бури». Будь на его месте я, скорее всего всех не заметила б. Но, он – не я. Он увидел каждый из знаков. Время, свет, людей и, что не маловажно - оружие. Только проснувшись утром от голоса Эйприл, он обратил внимание на то, что часы стали идти медленней. Всего лишь на какие-то полминуты. Это видели лишь единицы из тех, кто под моим покровительством доходил до этого этапа. Он же, даже проверил это не единожды. Я то и дело видела его взгляд на каких-нибудь часах. На руке, на холодильнике, на стене. Он следил за стрелками, за цифрами. Если б я могла, то поаплодировала б ему стоя за его поразительную внимательность и удивительный внутренний таймер. После, он на добрую минуту остановился во дворе перед домом. Он заметил, что на улице стало мрачней. И дело было не во времени года, и даже не в положении солнца. Машина сама уменьшила яркость мира. Совсем чуть-чуть. На какую-то десятую, но он это увидел. Далее были люди. Лабиринт слегка меняет поведение людей. Возможно, не пойди Питер сегодня на работу пешком, он бы и не заметил этого маячка, но сегодня все было иначе. Люди вокруг стали злей. Агрессия из них просто перла нескончаемым потоком. Конечно же, дозированным, но если собрать всех людей, споривших друг с другом или дерущихся, или же просто с угрюмыми лицами, получился бы добрый футбольный стадион. Даже в новостях, что периодически показывались по встроенным в дома экранам, говорилось в основном о чем-то плохом. И еще. Ножи. Они появлялись вокруг Питера на очень короткие сроки, буквально мелькали мимо, но внимательный Питер замечал их, и не пропустил ни одного. То у человека из кармана выглянет, то звук раздастся где-нибудь такой, словно что-то металлическое упало на асфальт, то по тем же экранам мелькнет. Представляю, как все эти маячки сейчас пляшут у мужчины перед глазами. Да, многие до него не замечали всех этих изменений так явно, но мозг человека – удивительная вещь. Все то, что человек видит, откладывается у него и, если вдруг он краем глаза что-то увидит, скажем, какую-нибудь яркую, красную кофту, в ту же минуту он может начать думать о том, как неплохо было б купить в магазине томатов. Это действительно удивительно, потому что сам человек этого не заметит и, даже если ты начнешь ему что-то доказывать, вряд ли он поверит. Если судить по этому свойству мозга, все незаметные маячки, создаваемые Лабиринтом и ощущаемые лишь на каком-то подсознательном уровне, начинали сводить с ума каждого. День, как назло, начинает тянуться как жвачка, что действует угнетающе, мрачность мира заставляет настроение падать, агрессия людей вокруг подталкивает на ответную агрессию, а везде мелькающее оружие (те же ножи), в итоге заставляет человека за него схватиться и пойти мстить. Все в купе подталкивает к преступлению, за которое заключенный в тюрьму Лабиринта и попадает. Воистину великолепно спланированный план угнетения человеческого сознания. Но не в этот раз. Питер видит все. Если он человек разумный, он начнет мысленно готовить себя к чему-то плохому и, по идее, он сумеет сделать то, что принесет ему на этом этапе победу. Я надеюсь на это. Когда Питер возвращается домой, он видит еще один маяк. Но этот маяк уже специально сделан видимым даже для слепого. Резкое падение какой-либо активности на улице увидит любой и это начнет давить. Питер исключением не стал. Он заторопился домой. Запыхавшийся, уставший, он взбежал по лестнице до третьего этажа и, распахнув дверь, крикнул ее имя. - Эйприл! – утром он просил ее остаться дома, но сейчас она не отозвалась. – Эйприл, где ты? – Питер заглянул на кухню, в туалет и в комнату. Пусто. Он резко схватился за голову руками, на его лице отразился ужас. Именно этого ужаса я бы предпочла никогда не видеть ни на чьем лице, а на его в особенности. – Черт возьми, неужели опять?! – неистово крикнул он, пиная тумбочку. – Почему я раньше не заметил?! Питер проскочил сквозь меня, выскакивая из квартиры, но так резко, что мое невидимое тело отнесло назад. Я чуть не упала и боль. Появилась боль. Словно одновременно в меня вонзилась сотня игл. Я не смогла и двинуться, чтобы погнаться за ним, тело била судорога. - Откуда? – только и смогла произнести я, как еще одна волна боли накатила на тело, я упала на колени, схватившись руками за грязные перила. Я понимала, что боль нереальна, но мозг сопротивлялся и принимал ее как настоящую. Раньше со мной такого не случалось, но я слышала от других покровителей, что это нормально, нужно лишь подождать. Меня дернуло еще раз и отпустило. Встать получилось, лишь подтянувшись на руках. Ноги отказывали шевелиться, но, пересилив себя, я все же смогла спуститься на первый этаж, а там, оказавшись на улице, запросив помощь у Лабиринта, кинуться вслед за Питером. К сожалению, подобные ситуации игрой не предусмотрены и меня не может просто взять и телепортнуть к подопечному, поэтому приходится добираться на своих двоих. К счастью бежать было недолго, но остановилась я еще далеко от места его нахождения. Огрехи программы таковы, что она показывает местоположение в момент запроса, но не после и еще, она не показывает, что происходит с заключенным в мое отсутствие. Сейчас, видя, как он идет ко мне навстречу, держит сестру на руках, я почувствовала боль, еще сильней, чем мучила меня у дверей квартиры. В голове даже не возникло вопроса, что произошло, потому что он был бы неуместен. Видя синяки, кровь, рваную одежду, становилось все понятно. Теперь и мне было понятно многое, почему Эйприл … такая веселая и заводная Эйприл так легко шагнула в пропасть… Это ужасно… Пит прошел мимо меня. Я услышала, как Эйприл тихо рыдает, прижимаясь к его груди, сгребая пальцами его темную футболку. Ей было нестерпимо плохо, а Питер… От выражения его лица у меня все опустилось. Разочарование, ужас и нескончаемый поток злости, от которого подкосились ноги. Я еле шла. Плелась за ним. Со стороны, стеклянным взглядом наблюдала, как вернувшись в квартиру, он осторожно отмывает то, что когда-то было его сестрой. Эйприл пропала где-то внутри себя, затерялась среди мыслей и мучений. Я просто смотрела, как он вновь, как в детстве, хватается за нож. Тот самый, которым на первом этапе он зарезал мать. Разве что сейчас это было в каком-то роде осмысленным. Сложилось все. Каждый маячок и каждая часть первого этапа. Все наложилось друг на друга и я почувствовала, что все потеряла. Я никак не могу на него повлиять. Я думала, что смогу вызвать баги программы, но не увидела ни одной возможности. Это был конец. Я ничего не могла сделать! Никак его остановить. Лишь молить, но моих молитв он бы не услышал. Никто бы кроме меня их не услышал! - Питер, - случайно вслух сказала я, когда он остановился перед чередой домов, смотря со злостью на горевшие окна. Он меня не услышал. И не услышал бы никогда. – Прошу, - зашептала я одними губами, но потом сжала их так крепко, что они начали болеть. Питер, прошу. Остановись. Он шагнул вперед и направился прямо к дому. Я не могу смотреть на это. Я зажмурилась и, закрыв лицо руками, опустила голову, прячась за волосами. Стой. Прошу! Стой! Я ждала сигнала об окончании этапа, но он все не звучал. Я рискнула и подняла лицо. - Остановился… - прошептала я. Я, совершенно на все наплевав, кинулась к нему, поднялась на ступеньки и заглянула в опущенное лицо. Его злоба растворилась. Он был спокоен. - «…не совершай ошибок.» - повторил он. Это были мои слова. Там, на промежуточном этапе. Мужчина медленно, сквозь зубы, со свистом вдохнул. Нож в тишине звонко ударился о ступеньки и отскочил в кусты рядом. Питер заглянул в яркое окно и, поджав губы как я секунды назад, сунул руки в карманы штанов, развернулся и пошел вниз по ступенькам, с каждой секундой все отдаляясь от этого проклятого дома. Дальше и дальше. Облегчение. Оно так меня поразило, что стоило только оказаться в железной комнате, как я упала на колени, схватилась за голову и сильно наклонилась вперед. Такое облегчение, что от счастья я начала плакать. И мои всхлипы он услышал и подошел на звук. - Я проиграл, верно? Я не заметила, как вскочила и крепко обняла его. - Нет. Ты справился. Этот этап… - я спрятала лицо в его плече. – Ты справился на «отлично». Я… так боялась, что не выйдет… Когда увидела твое лицо, твою решимость… Спасибо. - Нет, - он попытался обнять меня в ответ, но без моей помощи у него это не вышло, - тебе спасибо. Твои слова спасли меня. - Я рада, что ты их запомнил, - всхлипнула я, широко улыбаясь. - И я рад… Спасибо.