Вселенная из банки

- Добро пожаловать, господа! – в большой микрофон прокричал ведущий, не видящий ничего, кроме одной камеры, кружащей вокруг и света прожекторов из зрительного зала. Мужчина, как обычно был одет в яркий костюм, но на этот раз он был ярко-розовый, что никак не сочеталось с его зелеными волосами, цвета вырви глаз, но так казалось далеко не всем. И именно поэтому ведущий выглядел странно. Он привлек к себе внимание всех, взмахнув руками, словно дирижировал оркестром. И он очень сильно напоминал дирижера, в руках которого на данный момент находилась огромная власть. Бушующая, неудержимая. Зал, до самого отказал заполненный людьми – возликовал. Здесь собрались те, для кого жизнь, кроме собственной, не стоит и гроша. Они даже не догадываются, что сейчас они находятся под властью ведущего. Им кажется, что это он находится у них под каблуком, не наоборот. Весь зал забит элитой этого мира. Элитой, которую я презираю всей душой. Я презираю весь этот мир, потому что он прогнил до самого своего основания. В нем не осталось уже ничего хорошего. Даже там где, казалось бы, должны рождаться детские мечты сейчас лишь пустота. Школы уже не учат детей так, как раньше. В них теперь только жестокость, насилие. В университете уже тоже ничего нет, а работа… Она тоже ничего не значит. - Добро пожаловать на сто шестнадцатую игру «Лабиринт реальностей»! – прокричал ведущий, пытаясь переорать вопли толпы. И ему это прекрасно удавалось. – Перед тем, как мы начнем лотерею, мне нужно выбрать того, кто поможет мне в этом нелегком деле, но еще перед этим, - мужчина провел взглядом по темноте, - я напомню вам всем основы нашего шоу. Во-первых, - он поднял в воздух один палец, - участники выбираются случайным образом, одним из вас, господа, - мужчина прищурился, пытаясь в темноте и мешающем свете юпитеров разглядеть хоть одно полностью заштукатуренное косметикой лицо. - Во-вторых, - поднялся еще один тонкий и длинный палец, - игра длится до тех самых пор, пока не определится один победитель. В-третьих, - теперь пальцев было три, - победитель выбирается по одному особому критерию, какому - вы знаете, а кто не знает, может спросить у соседа или же дождаться окончания игры! Я бы советовал вам все-таки дождаться конца. Потому что так намного интереснее! В-четвертых, - ведущий сделал вид, что пересчитал свои поднятые пальцы, боясь, что он мог что-то упустить, но это было не так, - победитель Лабиринта реальностей получает свободу! И последний пункт моей долгой и, возможно, очень скучной речи... – мужчина махнул в сторону рукой, и со сцены раздалось тихое, из-за ревущей толпы, шипение. Поднялось две капсулы, в которых были люди. – Проигравшие подвергаются публичной казни! – чуть ли не подпрыгивая от восторга, в микрофон прокричал мужчина. – Позвольте представить наших сегодняшних проигравших: заключенный 2.12, эта молодая особа застряла на втором уровне игры. Смешно, неправда ли? – с жуткой ухмылкой произнес в микрофон ведущий, прикрывая рот рукой, словно бы он старался, чтобы девушка его не услышала. С моей стороны это выглядело крайне глупо. Вообще было глупо то, как он выкаблучивался на публику, но для самой публики, это было потрясающе. Об этом мне давали судить их восторженные крики. Я наблюдала за вторым уровнем этой девушки. Она просто не успела найти выход, вот и все. Она была не так уж и плоха, как все считают. Время – вот чего ей не хватило. Ей не хватило времени понять, что именно от нее требует устоявшаяся система. Сейчас она так напугана, что не может стоять на ногах, сидит на коленях и трясется, заливаясь слезами, закрывая уши руками и тряся головой, в надежде, что так она заглушит все эти голоса. Эта бедняжка 2.12 прекрасно слышит, что вещает со сцены безвкусно одетый парень, но от этого ей не легче, наоборот, лишь тяжелее. Как бы она не пыталась, легче ей не станет, потому что все знают, что случается с заключенными, которые проиграли в Лабиринте. - Второй проигравший, - продолжал тем временем ведущий, – заключенный номер 9.1. Бедняжка не смог выбраться с первого уровня, - пафосно, не сдержав смешок в микрофон, произнес ведущий. Вся толпа начала смеяться над бедным парнем, который, вроде бы стойко держался, но все равно его страх я видела даже со своего места, а я находилась очень далеко от сцены. – Итак, с кого же мы начнем нашу казнь? С девушки или парня? Прошу, сделайте выбор за меня, - мужчина поклонился и щелкнул пальцами, перед всеми гостями появились небольшие панели, осветившие сотни, даже тысячи лиц, на них были номера заключенных. Долго голосование не продлилось. Оно никогда не длится долго. Ведущий покосился на шелковый браслет на руке и расплылся в улыбке подлетевшей прямо к его лицу камере. Он глубоко вздохнул и воскликнул: - Единогласно! Великолепно, давно такого не было, чтобы вы все приняли такое решение. Что ж, думаю, пора нам начать... Мужчина чуть повернулся, взглянул на двух заключенных, вытянул в их сторону руку, сложил пальцы пистолетом и «выстрелил». Капсула с девушкой вспыхнула, покрываясь изнутри копотью. Заключенный 9.1, увидев это, заверещал не слабее девушки, которая жарилась перед ликующей толпой. Он потерял сознание, но в ту же секунду, когда затих голос 2.12, огонь поглотил и его. Без остатка. Толпа кричала, смеялась, кто-то подпрыгивал на месте и его костюм поблескивал в свете софитов. Чужая смерть так забавляла их, что меня начало тошнить. Я прикоснулась рукой ко рту, прикрыла глаза, немного отворачиваясь. Наблюдать за всем этим из зала, находясь над толпой, было еще невыносимее, чем сидя в кабинете, смотреть на все с экрана телевизора. Эти казни – варварство еще хуже, чем было раньше, до того, как началась эра Лабиринта. - Ну что, - произнес ведущий, наблюдая, как почерневшие изнутри капсулы скрываются в полу, - теперь стоит выбрать наших счастливчиков, следующих игроков. Но перед этим, кого же выбрать мне... – на экран вывели лицо ведущего потирающего подбородок и стреляющего глазами по орущей в темноте публике, которой даже невдомек, что выбор был сделан заранее, игр еще двадцать назад. – Госпожа Либе, не окажите нам всем честь? – мужчина вытянул руку к залу. Из толпы послышался наигранный удивленный возглас. Поднялась женщина, которую по размерам можно сравнить только с китами, которых, к моему огромному сожалению, уже нет на свете. Она нужна лишь для пиара самой себя и пиара передачи, ее появление на сцене может сделать программу еще популярнее, хотя куда уж популярнее, ее смотрят почти все живые существа, и не только на нашей планете, но и на некоторых других, где подобное варварство не запрещено. Хотелось бы мне сбежать отсюда, да это невозможно. Подобным мне нельзя покидать Землю. Я прикрыла глаза рукой, мне было противно смотреть на эту женщину, противно видеть, как она жмет на кнопку, как начинают бежать на экране числа. По кругу. Один раз, второй. Третий – уже медленнее и стоп. - А вот и наш первый участник! – воскликнул ведущий. – Госпожа Либе, не окажете мне честь прочесть его характеристику? – обворожительно улыбнулся мужчина. Либе прямо растаяла. Если бы могла, то растеклась лужицей по полу. - Конечно, - она взяла в свою потную руку парящий в воздухе микрофон, забрала небольшую панель из рук мужчины, гортанно кашлянула и начала: - Первый участник, заключенный под номером 4.2, - голограмма женщины возникла рядом с гостьей, отчего та чуть шарахнулась в сторону, поскользнувшись на высоченных каблуках. Заключенной, с виду, было уже лет за тридцать, но сложена она была хорошо. Хотя это никак ей не поможет в Лабиринте. – Пять крупных терактов, - продолжила Либе, делая вид, что она еще не совсем опозорилась, показав свой испуг, - разрушивших первый, второй и третий районы. На ее счету тысячи жертв, срок ее заключения – шестьдесят три года. - Стоит уточнить, - даже не заметив, что перебил Либе, произнес ведущий, - что это один из самых больших сроков тюрьмы «Лабиринт», если не считать пожизненного заключения! – воскликнул он, улыбаясь толпе. – Прошу, госпожа Либе, жмите на кнопку, выбирайте следующего, не томите. - Конечно, - кокетливо хохотнула полная дамочка и со всего размаху уронила руку на панель. Опять побежали числа. - Следующий участник... – произнесла женщина, подражая ведущему и на этот раз не пугаясь появившейся рядом голограммы, - заключенный под номером 5.4. Тринадцать жестоких убийств за один месяц! – удивилась Либе. – Его срок составляет тридцать девять лет. Я взглянула на голограмму заключенного. Это был еще мальчишка. И я более чем уверена, что он не от хорошей жизни убивал людей. - По три года на каждую жертву, - с умным лицом выдал ведущий, хохоча вместе с толпой и толстушкой Либе, чей смех был больше похож на предсмертные конвульсии. Мужчина начал что-то еще говорить, но я уже не могла слушать. Я уже просто его не слышать. - Су Лин, - позвали меня, и я тут же отвернулась от сцены, прекратила опираться на железные хромированные перила и взглянула в глаза рядом стоящему мужчине. – Вы, почему еще здесь? - Просто решила посмотреть на действо с новой стороны, - произнесла я, отворачиваясь от пытливого взгляда серых глаз. Таких же безжизненных, как у многих людей из моего района, хотя он и не принадлежал им. Мне не хотелось с ним говорить. Не хотелось обсуждать происходящий террор на сцене. Я просто хотела домой, оказаться подальше от всего это. Я хочу прекратить этот кошмар. Забыть все и зажить так, как жила еще малышкой. - Давайте поторопимся, уже объявили двух заключенных, - он кивнул на сцену. Мужчина с огромной кружкой кофе в руках нагло взял меня за талию и по мостику мы быстро покинули темный и ужасно шумный зал. Шум остался за спиной. Он пропал, стоило только закрыться белым дверям. Все, что я услышала, как Либе очень громко назвала номер моего заключенного. - 8.14 … 8.14 - шептала я, следуя по белым коридорам за коллегой, который пытался заговорить со мной, но я ему не отвечала. Просто не слышала. Ему пора бы уже привыкнуть к моему поведению. К тому, как я веду себя перед принятием покровительства. Мужчина постоянно звал меня по имени, потому что не так много осталось на этой планете имен. Сейчас их места занимают тюремные числа, придуманные кем-то псевдонимы или просто клички. Имена стираются, словно их никогда и не было. Людей сейчас практически не существует. Один поворот, двадцать один шаг по белому коридору, второй поворот, девять шагов, и мы остановились перед дверьми, которые раскрылись, стоило только мужчине прикоснуться рукой к панели, считавшей код его черного браслета. Когда это происходит, я чувствую себя так, словно это я в тюрьме. В тюрьме, где позволяют, может чуть больше, чем в настоящей, и на данный момент – единственной. - О, Су Лин, Барб, - воскликнул молодой парень, раскручиваясь на стуле, парящем на магнитной подушке, стреляя своими карими глазами, оглядывая нас с ног до головы. – Вы где были? Он все веселится. Интересно, когда же ему надоест играть в клоуна и хоть раз постараться вести себя как подобает взрослому? Покровителю. - Ставки сделаны! – услышала я и даже не повернула головы в сторону огромного экрана, висящего на стене, потому что каждый предварительный этап заканчивается одинаково. Я лишь сильнее вжала голову в плечи, словно пыталась закрыться от звука. Как всегда каждый из гостей может сделать ставку на одного из «счастливчиков», а затем получить деньги, если заключенный победил. Варварство и глупость. Люди – игрушки, с которыми до пены у рта нравится резвиться элите этого мира. Я замерла у самых дверей, гудение которых отвлекало меня от мыслей, противных мне самой. - Су Лин, у вас такой занятный заключенный, - произнес парень, чем заставил меня поднять на него глаза и, собравшись с силами, двинуться в сторону своего стола. - Татч, прекрати, - шикнул на него Барб, замахиваясь рукой и одновременно отпивая кофе. Он хорошо уловил мой мимолетный взгляд. – Может, Су Лин неприятна эта тема. Что бы Барб не говорил, я бы не сказала, что она мне неприятна, просто я не люблю говорить о подопечных, поэтому, молча, я взяла большие наушники со своего стула и села на него, поворачиваясь к телевизору, отраженному на стене. Стул слегка опустился под моим весом и замер в самом оптимальном для меня положении. Я взглянула на часы. Сегодняшний эфир закончился раньше обычного. Главному это не понравится. Однако уж лучше так, чем смотреть на то, как ведущий сдерживается от позорного побега со сцены. Не прошло и минуты с того момента, как он пропал с экрана. Мужчина, разъяренный до того, что на белом лице, сквозь пудру и тонну крема, проступали багровые пятна, ворвался в кабинет, откидывая в сторону парящий микрофон, который ударился о стену и вернулся назад, потому что его притягивали магнитные запонки на внутренней стороне пиджака. - Чертова старуха! – воскликнул он, рукой поправляя свои зеленые волосы. – Нет, ну кто придумал ее вызвать?! Ненавижу свою работу, разговариваю сам с собой, как идиот! – он ударил себя по голове, скинул свой розовый пиджак на небольшой диванчик у стены, микрофон тут же направился за пиджаком. - Асвер, у вас работа превосходная, - улыбнувшись, произнес молодой Татч. Мальчишка завидует Асверу сильнее, чем стоило бы. – У нас все гораздо сложнее. Мы с заключенными контактируем, у меня после шоу мозги набекрень. Вот-вот вытекут и из ушей… - парень начал показывать, как пальцами собирает невидимые мозги, словно у него не вода текла, а спагетти. - Да какой там! – воскликнул Асвер, взмахивая руками. Он уже раззадорился. Это надолго. – У Су Лин, вон, мозги в порядке, она чаще, чем другие появляется на покровительстве. Я удивляюсь, как она вообще справляется и еще может здраво мыслить! – он взгромоздил руки себе на бедра, чуть сгорбив спину. - Просто я не принимаю все так близко к сердцу, - ответила я, не сводя взгляда с темного, потухшего экрана, сидя спиной к мужчине, - и, если хотите, могу устроить марафон, - произнесла я, поворачиваясь и включая голограмму заключенного, которая тут же высветилась из небольшой пластиковой таблетки. - Жестокая вы, Су Лин, - нервно хохотнул ведущий, отступая на шаг, ближе к двери, потому что он уже проходил через этот ужас, не с моей подачи, конечно же. - Я лишь предложила, - тихо, почти неслышно, сказала я, вдоволь насмотревшись, выключая голограмму и обращая внимание на обратный отсчет, высветившийся на главном экране. Помимо меня на него обратили внимание все. Поэтому Асвер, быстро забрав свои вещи, ушел, не произнеся больше ни слова. Ему здесь не разрешено находиться ни до эфира, ни после, ни тем более во время игры. У нас было пять минут перед началом. Последние пять минут, когда в голове будут крутиться только свои собственные мысли, а не чьи-то еще и перед глазами будет то, что ты видишь перед собой, а не то, что видит заключенный, проходя испытания. - Ну, что, - произнес Барб, подходя к своему столу и ставя кружку на выдвинувшуюся прозрачную панель с разноцветными таблетками, каждая из которых была в своей выемке, означающей определенный день, - готовы к погружению? - Еще спрашиваешь! – воскликнул с улыбкой Татч, натягивая на голову наушники и включая поддержку на своем стуле. Так же поступил и Барб, и я. Мне не хотелось навернуться головой об холодный пол. За моей спиной появилась полупрозрачная голубоватая спинка, на которую я тут же облокотилась, удобно разваливаясь. Шоу вот-вот начнется. Я повернула голову. Еще минута. Еще целая минута, чтобы принять таблетку и лишиться рассудка на недели, а то и месяцы. Многие не понимают, как покровители выдерживают подобное. Это сильнейший стресс для нервной системы. После первого покровительства в Лабиринте, новички не выходят месяцами, если не годами. Они не выдерживают. Трудно вынести чувство, при котором кажется, что ты медленно сходишь с ума. И все это усиливается, если подопечный погибает… Я потянулась за пилюлей и, не запивая, закинула ее в рот. Раскусила, почувствовала жуткую горечь на языке, не смогла сдержать гримасы. - Сумасшедшая, - услышала я и усмехнулась, дожевывая растворяющуюся оболочку капсулы вместе с горькими гранулами лекарств. Это было последнее, что я почувствовала, когда громко пикнули часы, на которые я успела бросить мимолетный взгляд. Они моргнули два раза перед тем, как я погрузилась в темноту, почувствовала легкость, словно меня накрыло волной теплого воздуха. На этом все. Теперь остается только ждать. Ждать, переживать, надеяться, что 8.14 выберется. Найдет свой выход, не утратит своего рассудка. - Господи, прости меня за все мои грехи… - мысленно сказала я и открыла глаза…