Драконы любят лишь раз...

      Это было его любимым утренним развлечением: выйти на обрыв, над которым возносилась первая галерея тёмного замка, сбросить одежду, чтобы почувствовать смуглой обнажённой кожей ветер, а потом кинуться вниз, как будто бы навстречу непременной гибели, уже в полёте переходя в истинную форму. И вот, над замком, изящно изгибая шею, взмывает ввысь чёрный дракон. Дым и пар от его огненного дыхания окутывают тёмное, поджарое тело, развёрнутые кожистые крылья и лапы, украшенные смертоносными когтями. Ветер — друг дракона, его брат, никогда не предающий, ласкает длинную шерсть, играет в ней, как в травах на склоне горы, увенчанной замком.       И в тот день он не стал делать исключений. Лорд этих мест, их душа и сердце, Аррэн любил рассматривать свои земли с высоты. Он не отказывал себе в этом наслаждении ни цветущей весной, ни жарким летом, ни влажно дышащей осенью, ни холодной зимой. С рассветом чёрные крылья возносили его над пашнями и лесами, над поблёскивающей сталью рекой, бегущей к морю, над пологими холмами и острыми пиками далёкого горного хребта.       Край Аррэна — Эйвитэл издавна жил мирно и процветающе. Некого было бояться здешним жителям, пока в тёмном замке правила династия драконов. Аррэн занял свой трон всего около пятидесяти лет назад — сущий пустяк для дракона, живущего веками. Его отец — Айвик — покинул здешние места, истосковавшись по путешествиям. Мать некоторое время присматривала за сыном, но тоже улетела — леди-драконы были меньше склонны к политике, а больше — к любви, и сидеть в замке, разбирая тяжбы, Иннарэ не хотела.       Впрочем, Аррэн редко тосковал по родителям. Песня рассвета и тягучая музыка заката доносили ему, что с ними всё в порядке, а значит, волноваться не о чём. Каждое утро, купаясь в звуках, недоступных человеческому слуху, молодой дракон узнавал, чем живёт его семья. И никогда к этим магическим голосам не примешивался звук беды.       Воспарив, как и обычно, Аррэн оглядел с высоты свои земли, огласил их радостным криком, вырвавшимся из груди вместе с огненным паром, и полетел к горам, надеясь найти среди скал новый родник. Как вдруг что-то будто толкнуло его в грудь, какая-то догадка ударила под крыло, заставив судорожно дёрнуть хвостом, чтобы выровняться.       «Что такое?» — метнулась мысль в голове чёрного дракона. И ответом пришла песня, полная дикой красоты и силы. Песня дракона.       — Чужак! — выкрикнул Аррэн, едва ли не сходя с ума то ли от ярости, то ли от изумления.       Других драконьих кланов в этих землях не водилось. Аррэн, в силу своей относительной юности, даже представить не мог, что рядом могут быть другие драконы. Слишком молодой, чтобы искать себе постоянную пару, он не предполагал, что будет когда-либо петь с кем-то не из семьи.       А тем временем чужак продолжал свою трель. Его голос, более нежный, чем у Айвика, но, несомненно, мужской, внушал Аррэну опасения. Казалось бы, лорд должен был волноваться о сохранности своего замка, земель и титула, но нет. Дрожь иного рода бежала по гордо выгнувшейся спине. Только полностью понять её Аррэн пока не мог.       Крылья чужака нестерпимо блеснули на солнце. Он был белым, как свежевыпавший снег, и разгоравшаяся всё ярче заря красила его шерсть алым и золотым. Хищная голова дракона напоминала птичью, мощный клюв внушал уважение, а людям, наверняка, и ужас.       Аррэн невольно залюбовался незнакомцем. Он уже не мог жалеть, что тот появился в Эйвитэл, ведь такую красоту долго хранит сердце.       — Эй, — пропел вдруг чужак, легко разворачиваясь в воздухе. — Эй!       Чёрному дракону хотелось стремительным рывком сократить расстояние и вцепиться когтями в его белую грудь, хотелось разорвать его плоть, напиться алой крови. И в то же время, он не мог понять, откуда бралось такое яростное желание, и потому медлил.       — Ты — лорд этих мест? — чужак не собирался нарываться на драку, это было понятно по звучанию его песни. Аррэн устыдился своей кровожадности и ответил, стараясь быть миролюбивым:       — Да, это мои земли.       — Моё имя Эллорэ, — белый дракон за несколько мощных взмахов преодолел расстояние между ними. — По ту сторону хребта, за синим лесом, который все зовут по-разному, стоит мой замок.       Аррэн прикинул расстояние и уважительно взмахнул хвостом. Они закружились друг вокруг друга, рассматривая, изучая, проникаясь новым знакомством. Магические токи их тел сплелись.       — Ты пролетел долгий путь, Эллорэ, — чёрный дракон чуть сощурил горящие огнём глаза. — Я — Аррэн.       — Я искал утешения от одиночества, — внезапно признался белый дракон.       — А как же твоя семья? — Аррэн вгляделся пристальнее, желая понять, сколько же лет протекло сквозь магию белого дракона, но так и не справился с этой задачей. Понял только, что Эллорэ старше.       — Отца и матери больше нет в живых, я не слышу их песен, — белый дракон прятал свою печаль, но Аррэн ощутил, как тому одиноко, и пламенная душа чёрного дракона тут же откликнулась, сочувствуя.       — Как давно ты один? — спросил он.       — Вот уже три века, — ответил Эллорэ. — Я был поздним ребёнком, мои родители уже устали от жизни. Мы слушали песни друг друга только сто пятьдесят лет.       Аррэн нервно ударил себя хвостом по бокам и едва выровнял полёт после этого. Ему было всего два века, сможет ли он противостоять такому противнику, если Эллорэ вдруг предъявит права на земли?       — Будь моим гостем, — стараясь исправить оплошность и скрыть подозрения, бросил Аррэн и стремительно помчался к замку. Белый дракон ничуть не отставал.       Набросив на плечи плащ, Аррэн обернулся к своему гостю. Белый дракон, превратившись в человека, не утратил своей красоты. Ослепительно белая кожа, волосы цвета белого пепла, холодные и яркие синие глаза, высокие скулы — он и теперь был хищником, мощным, сильным и опасным. Стоя обнажённым на пронизывающем ветру, Эллорэ ничего не смущался, не ёжился от холода и не отводил взгляда.       — В замке найдётся подходящая одежда, — Аррэн внезапно смутился и того, как пристально рассматривал гостя, и того, что поспешил набросить синий, подбитый серебряным, плащ.       — Благодарю, — укрылось ли смущение от взора гостя, Аррэн так и не узнал: лицо белого дракона словно смёрзлось в спокойную благородную маску.       Чёрному дракону нестерпимо захотелось заставить это лицо улыбаться или рыдать, заставить его выражать всю гамму эмоций, но и этот порыв пришлось подавить. Аррэн повёл гостя в замок, вслушиваясь в зов ветра вокруг. Песни отца и матери, далёкие и полные счастья, не хотелось прерывать новостями о госте, но, слушая их, Аррэн обретал уверенность.       Драконы не держали слуг, им не нужны были люди или другие существа, чтобы создать уют в замке или поддерживать его в чистоте. Магические песни, которыми племя драконов владело с рождения, справлялись с этим гораздо лучше.       Аррэну нравилось, как он спел свой замок. Ему нравились комнаты с небольшими альковами, скрытыми за тяжёлой струящейся тканью, он любил пушистые шкуры у каминов и низкие диваны с множеством подушек. Ему доставляли радость фонтанчики и маленькие статуи в углах комнат. Чёрный дракон, лорд Эйвитэл никогда и не задумывался, что, может быть, всё это вычурно и неэлегантно, некрасиво или аляповато.       Так было до того самого момента, когда под своды замка не вошёл чужак.       Эллорэ оглядывал комнаты и залы, лестницы и переходы, статуи и занавеси, и было невозможно понять, что он думает об увиденном, одобряет ли, осуждает. Ледяное лицо выражало лишь спокойный интерес. Был ли он притворным, Аррэн не мог даже догадаться.       Немного нервничая, чёрный дракон привёл своего гостя в одну из спален, выходящую окнами на север — как раз на тот хребет, который Эллорэ преодолел, добираясь сюда.       — Надеюсь, здесь тебе будет удобно, — сказал Аррэн, стараясь не глядеть на белого дракона.       — И ещё раз благодарю, — отозвался Эллорэ и подхватил с дивана длинный халат, расшитый цветами и пламенем. Яркая ткань укрыла белые плечи. — Я рад, что встретил тебя, Аррэн.       — Я тоже рад нашему знакомству, — вежливо ответил чёрный дракон и тут же понял, что нисколько не грешит против истины. Как бы ни было ему неловко из-за чужака, но он был рад его встретить. Парадокс! Аррэн никогда ещё не чувствовал себя настолько странно, противоречиво и неуютно. Создание магии и гармонии, он как будто разом утратил всё, во что верил, и поверил в то, чего никогда не принимал в расчёт.       — Тебе, верно, нужно идти, — Эллорэ подошёл ближе и мягко погладил его по плечу. — А мне нужно отдохнуть с дороги.       Аррэн только кивнул и покинул спальню.       До вечера чёрный дракон мучился странными ощущениями, смутными предчувствиями и образами. Он понимал только, что жизнь разом изменилась, ничто не будет по-прежнему. Даже ветер пел иначе, даже солнце играло в травах и листве деревьев по-другому.       Аррэн бросил отцу краткую песнь, но Айвик не сказал ничего по существу, точно и не слышал тревожных ноток в голосе сына.       — Ты взрослеешь, мой дракон, взрослеешь, — доносилось с ветром.       Но Аррэну этот ответ нисколько не помог.       Закат выплеснулся золотом и потёк, побежал по небу, клубясь в облаках, когда в сад, где укрылся чёрный дракон, вышел Эллорэ.       — Твоя песня печальна, — сказал он, присаживаясь на траву рядом с Аррэном.       Чёрный дракон дёрнулся, как от удара. Он и сам не отдавал себе отчёт, что тихонько напевал, размышляя о своём состоянии.       — Это… просто погода, — Аррэн искоса поглядел на своего гостя. — Только ветер. Не более того.       — И всё же печаль, — белый дракон убрал со лба прядь волос. — Когда-то я так же грустил, глядя на закат.       — А потом? — Аррэн едва не добавил: «А потом твоё сердце застыло».       — А потом я понял, что печаль лишает меня сил, — Эллорэ откинулся на траву, положив сильные руки под голову. — И я решил отыскать кого-то из рода драконов.       — Вот как, — чёрный дракон взъерошил волосы пятернёй. — Нет, я не желаю лететь куда-то и искать что-то…       Эллорэ мягко улыбнулся. Аррэн куснул себя за губу, понимая, что его странное страстное желание только что исполнилось.       — Ты ещё юн, — белый дракон заговорил медленно. — Ты ещё не знаешь, как могут звать ветры, как они торопят, как колотятся в крылья. Кричат: «Лети! Лети! Ищи!» И ты не противишься, ты летишь, ты ищешь. Должно быть, каждый дракон переживает это в своё время. Ты можешь спросить отца или мать — я слышал голоса, знаю, что они живы.       — Живы, — подтвердил Аррэн, только чтобы ничего не ответить о зове.       — Зов гнал меня сюда, — вновь заговорил Эллорэ. — Он велел торопиться, не давал мне спать, не давал мне останавливаться, играть с ветром, наслаждаться полётом. Только увидев тебя, я почувствовал, что эта алчная сила в моей душе улеглась, уснула, будто и не велела мне лететь так быстро, как я умею.       — Почему же теперь зов исчез? — Аррэн чуть наклонил голову, чтобы в надвигающихся сумерках получше рассмотреть профиль своего гостя.       — Видимо, я нашёл, — Эллорэ снова засмеялся. — Нашёл.       Они сидели в саду до утра, разговаривали и пели. Аррэн, чувствовавший то яркую ярость, то безудержное счастье, вконец измучился за эти часы. Не в силах понять себя, он то позволял себе плыть по течению, то бунтовал, резко замолкая.       Эллорэ деликатно не обращал внимания на какие-либо перепады настроения чёрного дракона, что, впрочем, не делало ситуацию лучше в глазах Аррэна.       — Скоро рассвет, — сказал чёрный дракон наконец. — А я всё ещё не знаю, зачем ты прибыл сюда.       — Я и сам не знаю, — увильнул от ответа Эллорэ, отворачиваясь.       Они замолчали, вглядываясь в клубящийся туман, над обрывом сливавшийся с мягко поднимающимися с полей у реки облаками.       — Нужно развеяться, — решил Аррэн: ветер часто помогал ему освободить голову от ненужных размышлений и найти решение самых запутанных ситуаций.       Эллорэ поглядел на чёрного дракона и кивнул, соглашаясь.       Они сбросили одежду и почти синхронно кинулись с обрыва, чтобы секунду спустя уже воспарить в клубах молочного тумана, скользящего по коже, как влажное полотенце.       Летать вместе было здорово. Аррэн никогда раньше не наслаждался полётом так, как сейчас. Играть с Эллорэ в воздушных потоках было прекрасно. Весь мир для чёрного дракона отодвинулся, почти перестав существовать. Было только восходящее солнце, облака, ветер и белый дракон.       — Вот оно, вот! — выкрикнул Аррэн, даже не понимая, что имеет в виду.       — Вот оно! — отозвался Эллорэ. Его золотые глаза, полные света раскрывающегося утра, околдовали чёрного дракона.       Аррэн подлетел ближе, совсем близко, едва ли не касаясь грудью чужой груди. Они вместе поймали восходящий поток, раскрыли крылья, чуть трепещущие от ветра, и замерли, позволяя тёплу поднимать их всё выше и выше над замком.       — Ты, — шепнул-выдохнул Аррэн. — В жилах твоих колдовство, плоть твоя — свет, глаза — пламя. Ты.       — Ты, — отозвался Эллорэ, принимая игру, если это было игрой. — В жилах твоих огонь, плоть твоя — тьма, в глазах твоих — бездна. Ты.       И сплетаясь когтями, вжимаясь в тела друг друга, они рухнули вниз. Ветер свистел в ушах, пока они неслись к земле, обнимаясь крыльями, притягивая друг друга ближе. У самой земли они обернулись людьми и упали в мягкие травы, всё ещё сжимая друг друга в объятиях.