Драконы любят лишь раз...

      Чувство, что овладело драконами, нельзя было назвать любовью. То была слепая страсть, дикая и древняя, зов крови, зов красивых и полных магических сил тел. Обнимая друг друга, вцепляясь, царапая до крови, они боролись в травах. Животом к животу, вплетая пальцы в волосы, жарко выгибаясь, то ли целуясь, то ли кусая друг друга, они всё сильнее возбуждались от этой игры. Сейчас ни один из них не способен был размышлять, не мог осознать, что происходит.       Аррэн, впившись губами в белую шею, едва ли не зарычал от одуряющего, прекрасного чужого запаха, такого близкого, желанного и жаркого. Эллорэ прижал чёрного дракона крепче к себе, почти ласкающе скользнул ладонями по спине, а потом неожиданно крепко сжал ягодицы. Аррэнн выгнулся, взрыкнул и снова куснул белого в губы вместо поцелуя, а секунду спустя они оба синхронно застонали, сплетаясь языками.       Эллорэ, более сильный, старший и опытный, подмял Аррэна под себя, вжал в щекочущую траву, удержал его за запястья, вынуждая закинуть руки за голову. Чёрный дракон дёрнулся, сверкнув глазами, рванулся, глухо рыча, и всё-таки сумел освободиться. В ту же секунду он повалил Эллорэ и всем телом прижал к земле, лихорадочно целуя и кусая чужую грудь. Захватив сосок зубами, он едва не прокусил его до крови.       Белый дракон рявкнул то ли от боли, то ли от возбуждения, столкнул с себя Аррэна и прижал лицом к земле, кусая чуть ниже затылка, в шею. Тот застонал, почти теряя контроль над собой.       Чувствуя, как тело само собой выгибается, принимая далёкую от приличий позу, Аррэн не стыдился и не сомневался. Его разум, полностью затуманенный голосом страсти и желания, не хотел осмыслять происходящего. Сейчас важней всего были поцелуи-укусы, почти грубые прикосновения, ощущение крепко прижавшегося чужого тела.       Двинувшись навстречу Эллорэ, Аррэн вряд ли сознавал, какой знак его собственное тело подаёт разгорячённому белому дракону. Лишь ощутив упирающийся между ягодиц член, чёрный дракон немного пришёл в себя — ровно настолько, чтобы выдохнуть:       — Ты…       Дальше слова убежали, унеслись прочь даже драконьи песни, вплетённые, казалось бы, в самую суть его существа. Аррэн не вырывался, хотя и мог — Эллорэ удерживал его одной рукой. Напротив, чёрный дракон едва ли не сам подался к пальцам, чувствуя жадное прикосновение животу, а ощутив их на собственном члене, издал короткий глухой стон.       Внутри него точно всё туже сворачивалась какая-то пружина, чудовищное напряжение, которое от каждого прикосновения становилось всё сильнее.       Между тем Эллорэ мягко повёл рукой, вверх-вниз, отчего Аррэн выгнулся сильнее, подаваясь бёдрами, почти насаживаясь. Пружина внутри достигла предела, она, казалось, раскалилась добела. Чёрный дракон выгнулся, вскрикнув.       В тот же миг Эллорэ двинулся, входя практически во всю длину, жёстко, жарко. Он сжал член чёрного крепче, отчего Аррэна охватила волна сладкой дрожи.       Повинуясь своим разбушевавшимся желаниям, чёрный дракон прогнулся в спине, окунаясь при этом лицом в душистые травы. Эллорэ начал размеренно двигаться, постепенно набирая темп, он ласкал Аррэна в такт толчкам. Изредка он отрывисто взрыкивал, вбиваясь чуть сильнее, чуть глубже, а чёрный дракон только шипел, подаваясь навстречу.       Боль, щедро смешанная с удовольствием, саднящее ощущение царапин и ранок, что они оставили друг другу, волны наслаждения — всё это накатывало разом, качало, дурманило, сводило с ума. В какой-то миг пружина развернулась, раскрылась и волна удовольствия захватила обоих драконов.       Аррэн помнил, что вскрикивал и умолял ещё. Он помнил, что извернулся, обхватывая Эллорэ ногами, насаживаясь снова, только на этот раз получив возможность терзать губы любовника. Белый дракон, чья кожа теперь была испещрена следами когтей, синяками и засосами, рассмеялся, вбиваясь жёстче, быстрее, во всю длину.       Они кончили оба, но не разомкнули объятий. Страсть схлынула, почти опустошив каждого, но после неё осталось мягкое и тёплое чувство. Ероша серебристо-белые волосы Эллорэ, Аррэн всё силился подобрать этому ощущению название.       — Ты, — выдохнул ему на ухо белый дракон. — Я помешался от страсти…       Чёрный дракон тихо рассмеялся:       — Это всё от одиночества. Ты слишком давно не видел себе подобных.       Эллорэ молчал, не разжимая рук, не двигаясь. Примятые травы нехотя поднимались к небу, обступая лежащих драконов.       Аррэн рассматривал облака, плывущие над ними, и думал, думал… Жалел ли он о том, что случилось? Ни капли. То странное тепло, что разлилось внутри, не позволяло ни о чём сожалеть. Напротив, оно звучало, как ликующая песня.       — Когда я шёл на зов, я не думал, что это всего лишь зов страсти, — внезапно Эллорэ выпрямился и сел, чуть отодвинувшись.       — Страсти? — переспросил Аррэн. На него будто повеяло холодом. Стало страшно, хотя до этого мига чёрный дракон никогда и ничего не боялся.       — Страсти и похоти, — уточнил Эллорэ. — Как это глупо.       — Нет, — возмутился Аррэн. Он поднялся, повёл плечами, точно сбрасывая с себя эти слова. — Нет, нет! Я не понимаю.       Белый дракон безмолвно смотрел на него снизу вверх. Его запрокинутое к небу лицо казалось высеченной изо льда маской. Аррэн разозлился и почти позволил ярости захватить разум, как вдруг резко успокоился.       — Разве нельзя просто наслаждаться моментом? — спросил он спокойно. — Разве нельзя не пытаться отыскать ярлыки? Разве мы люди?       — Нет, — Эллорэ провёл кончиками пальцев по его бедру. — Значит ли это, что ты остаёшься гостеприимным хозяином?       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — признал Аррэн. — Я не хочу, чтобы ты винил себя. Я не жалею ни о чём…       — Вот как, — и белый дракон поднялся, почти перевоплощаясь, застыв на грани между одной формой и другой. — Я останусь, если ты догонишь меня.       Он взмыл в воздух, а Аррэн, рыкнув, бросился следом.       Два дракона понеслись среди облаков.       Этот день запомнился Аррэну, как одна яркая вспышка, как пламя и ветер, несущий аромат трав. Наигравшись в воздушных потоках, драконы, не сговариваясь, не перекидываясь ни одной трелью, спланировали на скалы, у подножия которых билась и пела бурная река. Вглядевшись в пенные струи, Эллорэ сказал:       — Этот поток берёт начало в горах, среди ледников. Он несёт на равнину память о воздухе и ветре, которых в степи никогда не бывает. Он холоден и у него дурной нрав, пока бежит по скалам, но в полях он усмиряется и разливается широко. Лучи солнца прогревают его до самого дна, но всё-таки вода помнит о месте, где родилась, и вкус её остаётся иным, чем у рек равнин.       Аррэн тоже посмотрел на реку. Что-то в словах белого дракона показалось ему двусмысленным, точно Эллорэ имел в виду не бегущий прочь поток, а самого себя. Не похожа ли его холодная душа, родившаяся в горах, на эту бурную реку?       — Значит ли это, — спросил он тихо. — Значит ли это, что бурлящая река жаждет усмирения? Ищет ли она покоя, пусть и помнит о горных пиках?       — Всё в мире ищет покоя, — Эллорэ обнял его за плечи. — Даже мы с тобой.       Аррэн обернулся и не удержался от поцелуя. На этот раз он едва коснулся губ белого дракона, мягко и нежно, почти невесомо. Совместный полёт и совместная страсть — и вот чужак уже не кажется чужим…       Чёрный дракон отбросил внезапные сомнения.       — Я не отпущу тебя никогда, — горячо прошептал он. — Никогда.       — Ты слишком юн, — Эллорэ спрятал за печальной улыбкой свои чувства. — И слова твои слишком горячи и поспешны.       — Быть может, — уступил Аррэн, не желая спорить. — Но они идут от сердца.       Белый дракон только отвёл взгляд. Что-то таилось в его душе и, чувствуя это, Аррэн злился и мечтал вцепиться в обнажённое горло Эллорэ клыками. Только получил бы он ответ таким образом? Нет. И чёрный дракон усмирял свою злость.       — Лучше летим домой, — бросил он, вырываясь из рук белого дракона. — День был долгим.       — Как скажешь, — согласился Эллорэ, почти мгновенно перекидываясь в истинную форму.       Они сорвались со скал, упав к самой реке, зацепив когтями белую пену, а затем взмыли ввысь.       В замке Аррэн оставил Эллорэ одного, а сам улёгся на диван в своих покоях. Как разобраться в себе? Как уложить в понятные образы всё, что он пережил сегодня?       Он не испытывал стыда за то, что поддался страсти, не смущался того, что позволял Эллорэ и как вёл себя с ним. Напротив, страсть не была утолена, её пламя лишь немного успокоилось, но готово было в любой момент разгореться сильнее.       Никогда прежде Аррэн не испытывал ничего подобного, и эти новые впечатления манили его и заставляли обижаться на Эллорэ. Ведь белый дракон едва ли не отказался от всего, что случилось! Как будто для него это ровным счётом ничего не значило.       Аррэн злился, но его дикая ярость рисовала совсем не те картины, что раньше. Не напиться крови, не рвать чужую плоть хотелось ему, а почувствовать сильное тело, вжаться в него, сплестись с ним и не отпускать, пока пустота в сердце не будет заполнена.       Думает ли о нём сейчас белый дракон? Вспоминает ли он терпкий запах трав, смешанный с мускусным ароматом возбуждения и резким привкусом крови? Захочет ли он когда-либо снова попасть под влияние страсти?       Как много общего у Эллорэ и холодного водного потока! Как бы он ни бурлил, суть его — лёд, он помнит о горных пиках, где только покой и снег, белое безмолвие. Аррэн понимал, что может показаться смешным, слишком горячим, поспешным, слишком приземлённым. Ведь его дом, хоть и стоит на скале, всё же наполнен солнцем и ветром равнин. Не об этом ли хотел рассказать ему белый дракон?       Вконец измучавшись, чёрный дракон вспрыгнул на подоконник. Его окно выходило прямо на север, и сейчас он видел тёмные земли и глубокое небо с блёстками звёзд. Ветра как будто не было.       Аррэн шагнул из окна, на лету превращаясь в дракона. Он поймал крыльями едва заметный тёплый воздух и поднялся в небо, мечтая лишь о том, что полёт утихомирит мысли и подарит долгожданный покой.       «Всё в мире ищет покоя», — говорил Эллорэ, но что именно скрывалось за этим? Аррэн запел, и в голосе его слышалась тревога и неуверенность.       Откликнулись и мать, и отец, но и их трели не принесли спокойствия. Бесконечные вопросы не желали улетать с ветром, только сильнее вцепляясь в душу чёрного дракона, только больнее жаля.       Так он и пролетал до самого рассвета. Одиночество, что рождалось из беспокойных мыслей, охватило его душу, излилось печалью. Аррэн не желал возвращаться в замок, который из-за присутствия белого дракона словно лишился тепла.       Предрассветная мгла почти рассеялась, только туман стлался над полями, когда Аррэн рухнул в травы на берегу реки. Влажные от росы, они прильнули к разгорячённому телу дракона, невзначай напоминая о том, что случилось вчера и, тем самым, принося боль.       Но не успел Аррэн предаться отчаянию, как над ним зашуршали сильные чужие крылья. Совсем рядом опустился в траву белый дракон.       — Иди ко мне, Аррэн, — сказал он.       И чёрный дракон не стал противиться, только прижался всем своим стройным и поджарым телом, полным огненных сил, к немного прохладному боку белого. Эллорэ укрыл его крылом, позволил уложить голову на плечо.       — Слишком юный, — шептал он, но Аррэн так быстро заснул, что не услышал продолжения.