Драконы любят лишь раз...

      — Драконы любят лишь раз, — с такими словами приснилась Аррэну мать. Изумрудная драконица сидела на скале, а закат лизал её крылья.       — Лишь раз? — переспросил чёрный дракон беспомощно. — Что это значит?       — Своё сердце ты откроешь лишь раз, — она отвернулась, вглядевшись в заходящее солнце. — Страсть будет приходить снова и снова, но любовь, чистое желание быть с кем-то единым во всём — в полёте, песне, наслаждении — придёт лишь однажды.       И она вдруг истаяла в лучах света. Тогда-то Аррэн и проснулся.       Сознание, ещё охваченное дремотой, не сразу обратилось к памяти. Чёрному дракону было тепло и уютно, но запахи утра отличались от того, что он обычно чувствовал в замке. Открыв глаза, Аррэн едва не шарахнулся в сторону: он лежал под крылом белого дракона, слишком близко, слишком доверчиво.       — Доброе утро, — насмешливый голос Эллорэ вернул способность здраво размышлять.       — Как ты нашёл меня? — спросил Аррэн, снова прильнув к тёплому боку.       — Я услышал твою песню, полную одиночества и боли. Знаю, это из-за меня.       Было ли в этих словах что-то, кроме безразличия? Аррэн не уловил, но снова сдержал свою ярость.       — И зачем ты прилетел ко мне?       — За этим, быть может? — Эллорэ резко развернулся, прижимая Аррэна к земле.       Волна огненной страсти мгновенно вырвалась из-под контроля, переплавляя тело чёрного дракона. И вот уже между могучих лап Эллорэ лежал обнажённый юноша. Но и сам белый дракон недолго оставался в истинной форме. Ещё мгновение, и они сплелись в объятиях, яростно целуя друг друга.       — Ты хотел покинуть меня, исчезнуть в ночи, — шептал Эллорэ. — Хотя ещё днём говорил, что никогда не отпустишь. Как мне понять твоё слишком горячее сердце?       — Ты холоден со мной, я не знаю твоих мыслей, — Аррэн зло укусил его за губу. — Ты отверг меня, когда я уже готов был…       Он не договорил, вспомнив свой сон. Желание быть единым во всём… лишь однажды… Это оно? То самое чувство, что он никак не мог назвать, никак не мог понять в себе. Аррэн отвернулся, зная, что его бронзовую кожу расцветил румянец.       — Что тебя смутило? — спросил Эллорэ резко. — Аррэн?       Но что можно было ответить? И чёрный дракон молчал. Он сжался в чужих руках и больше не отвечал на поцелуи и ласки. Эллорэ довольно скоро оставил свои попытки, досадливо взрыкнув.       — Что с тобой происходит? — спросил он, только крепче прижимая Аррэна к себе.       — Я всего лишь хочу знать, что ты не оставишь меня, — отозвался чёрный дракон и вплёл пальцы в белые пряди. — Но вправе ли я об этом просить? Нет. Дай мне минуту, чтобы я мог спокойно отдаться страсти.       — Я не затем нашёл тебя, чтобы оставить, — Эллорэ перехватил запястья, заводя Аррену руки за голову и крепко прижимая к земле. — Нет, я не оставлю тебя.       Чёрный дракон не сопротивлялся так, как вчера. Мягко выгнувшись, он позволил Эллорэ толкнуться внутрь. Подавшись навстречу, он только застонал, чувствуя, как белый мягко двигается, в нежном тягучем ритме, не желая причинять боли.       Аррэн не хотел высвобождать руки. Чувствуя тяжёлое и горячее тело любовника, он балансировал на грани. Удовольствие, совсем не похожее на вчерашнее, накатывало мягкой волной, отключая разум.       Эллорэ ласкал его, не торопясь кончить. Чувствовать его губы, пальцы, горячий язык было настолько прекрасно, что Аррэн не сдерживал ни стонов, ни рычания. И когда наконец белый дракон сорвался в жёсткие, глубокие толчки, чёрный почти сразу же достиг пика.       — Я не хочу, чтобы ты покидал меня, — прошептал он в то самое мгновение, когда Эллорэ излился в него.       — Я видел сон, — сказал Аррэн позже, когда они уже сидели в саду замка, так близко, чтобы всё время чувствовать друг друга.       — И о чём он был? — Эллорэ прищурился, как будто смотрел на солнце.       — Я видел мать. Она сказала, что дракон любит лишь раз, — Аррэн откинулся на подушки.       — Возможно, она права, — кивнул белый. — Возможно.       — Любил ли ты когда-нибудь? — чёрный скрыл за маской пустого любопытства, насколько ему был интересен ответ.       — Было время, когда я полагал, что влюблён, — Эллорэ задумчиво откинул голову. — Я слушал ветер, и он доносил мне отголоски чужой песни. Прекрасной, сильной. И я мечтал узнать, кто же поёт о равнинах, солнце и ветре. Мне казалось тогда, что я влюблён. Или я и был влюблён.       — Чья же то была песнь? — Аррэн удивлённо посмотрел на белого дракона. — Кто её пел, ты нашёл его или её?       — Да, — после некоторого раздумья ответил Эллорэ.       — И что же? — сердце забилось быстрее, а белый дракон медлил с ответом. Его взгляд, пронзительный и холодный, казалось, видит совсем не то, как будто Эллорэ находился в другом времени и пространстве.       — Пожалуй, влюблённость сменилась страстью, — сказал он мягко.       — Но любил ли ты? — Аррэн подался вперёд, желая рассмотреть ответ в глазах белого дракона.       — Я как раз пытаюсь это узнать, — ответил Эллорэ, впиваясь ему в губы.       Быть единым во всём, сплетать воздушные струи, раскрывать крылья навстречу рассвету… Аррэн раз за разом убеждался, что влюблён, любит, готов сию же секунду слиться, стать всего лишь малой частью Эллорэ. Белый дракон с каждым днём всё больше восхищал его, всё сильнее возбуждал. Хотелось разделить с ним не только постель, не только дом, но и весь мир, и всю жизнь. Но слова признания никак не желали приходить к Аррэну. Всякий раз, как только он начинал разговор об этом, что-то глубоко внутри, мелкий осколок неуверенности, словно кричал: «Если он убедится, что не любит тебя, что тебе останется делать?»       Аррэн медлил, стараясь больше времени отдавать страсти, а не раздумьям об истинной любви. Почти не разлучаясь с Эллорэ, он старался как можно чаще касаться, даже яростно сжимать своего любовника, только бы чувствовать его ответ.       — В мыслях твоих есть тьма, — сказал как-то белый дракон, когда они лежали, едва прикрывшись шёлковой простынёй. Лунный свет лился сквозь окна галерей.       — Тьма? — Аррэн приподнял голову с его плеча, взглянул изумлённо. — Что за тьма?       — Ты боишься чего-то, — Эллорэ пробежал пальцами по его спине. — Не можешь расслабиться даже во сне.       Аррэн лёг обратно, только чтобы не встретиться взглядом с белым драконом. Единственный страх, что терзал его сердце, был связан с Эллорэ.       — Так что же с тобой? — прошептал белый дракон. — Я ли не обещал тебе защиту, я ли не отдал тебе всего себя?       Отдал ли? Аррэн всё ещё сомневался, всё ещё ждал, когда Эллорэ покинет его.       — Так что же это? — настаивал тот.       — Правда в том, что драконы любят лишь раз, — отозвался Аррэн тихо. — Лишь раз.       — И в кого же ты влюблён? — в голосе Эллорэ было столько льда, что чёрный дракон едва мог вздохнуть. Казалось, даже воздух замёрз от этого тона.       — В тебя, Эллорэ, — отозвался он. — Как бы глупо это ни звучало. А ты всё ждёшь волшебную песню, которая поведёт тебя к свету любви.       — Я слышу эту песню каждый рассвет, — ответил белый дракон, усмехаясь. — Каждый рассвет, когда ты взлетаешь в небо, чтобы петь о солнце, ветре и равнинах…       Аррэн только прижался сильнее, сгорая от смущения и стыда. Ответ Эллорэ согрел его лучше солнечного света, вернул ему силы, дал возможность дышать.       — Ты, — шепнул он. — В жилах твоих колдовство, плоть твоя — свет, глаза — пламя. Ты.       — Ты, — отозвался Эллорэ. — В жилах твоих огонь, плоть твоя — тьма, в глазах твоих — бездна. Ты.       — Ты — поток, летящий с высоких гор, — Аррэн поцеловал его отрывисто.       — Ты — равнина, где быть мне усмирённым, — засмеялся Эллорэ.       Край Эйвитэл издавна жил мирно и процветающе. Некого было бояться здешним жителям, пока в тёмном замке правила династия драконов…