Александр Уолкер. Не слышали? Ещё услышите...

      И что же это была за деталь? Кажется, Аллен не заметил, так как сам несколько недоумённо заоглядывался, пытаясь понять, что же остановило непримиримых врагов. Мечта радостно засмеялась, чуть-чуть удивлённо разглядывая лицо Уолкера. Впрочем, удивление скоро исчезло. На то она и мечта, чтобы верить в невероятное и исполнять всё невозможное. Так что она уже просто радостно улыбнулась и подала Александру возникшее из неоткуда зеркало с кокетливой оправой из человеческих кишок, завязанных бантиком. Тот поморщился, но взял вещицу, заинтересованный всеобщим ступором.       Увидев выражение лица Аллена, Лави очень пожалел, что при нём нет фотоаппарата… Да уж, для увлекающегося сбором компромата Книжника такая фотография стала бы замечательным пополнением его личной коллекции. Не сказать, чтобы лицо экзорциста было особо смешным или странно выпучились глаза, как это бывает в таких случаях – нет. Просто, во-первых, Аллена очень редко можно увидеть удивлённым чем-то, а во-вторых, самое зрелище удивляющегося недоэкзорциста-переНоя стоило бы добавить в Красную Книгу.        Да-да, Ноя… Потому что в зеркальной глади отражался самый настоящий Ной с пепельно-серой кожей, янтарными глазами и рядом стигмат на лбу. «Чёррррт, я попал…» - только и успел подумать совершенно несчастный Аллен за секунду до удушающих объятий неприлично счастливой Роад. Подошедший к идеальной парочке жертва-палач Граф тоже не добавил Уолкеру радости. Причём, этот самый Тысячелетний казался слишком спокойным… Создавалось такое ощущение, что он всё знал до этого. - Добро пожаловать в семью, Четырнадцатый, - Первый апостол вырвал еле дышащего мальчика из загребущих ручек Мечты и, обняв его, положил руку на серый лоб Аллена. В самой середине венца стигмат тут же возникла самая большая, завершающая. Теперь стигматы стали походить на вплавленную в лоб изящную терновую корону.        Аллен устало застонал. Причём не только из-за появившейся головной боли, но и из-за срыва его планов… Ему даже пришло в голову, что люди могут быть правы, говоря: «человек предполагает, а Господь располагает». Про Господа, скорее всего совсем неточно (уж кому знать, как не Ною), а вот про человека и кого-то, кто может сломать все планы и повернуть судьбу в совершенно другую сторону… На заднем плане несколько сочувствующе ухмылялся Тикки Микк. Уж он-то хорошо знал, как Граф умеет выдёргивать из обычной жизни.        Зато открытие, что Аллен – Ной помогло многим… Оно стало хорошим подспорьем орденовцам в объяснении всех поступков Аллена и облегчило жизнь Рувелье с Комуи (как ни странно). Рувелье потому, что начальство отнесётся более снисходительно к подлому Ною, непонятно как проникшему в Главный Штаб, чем к предавшему экзорцисту. И, кто знает, что бы ждало самого Рувелье, окажись Уолкер предателем. Сразу бы посыпались обвинения: не обратил внимания, не проверил, не ладил защиту Штаба как следует… В общем-то, та же ситуация была бы и с Комуи. Только он, как Смотритель, был бы обвинён ещё более жёстко, и неизвестно, что бы сделали с ним и с его обожаемой сестрёнкой Линали. О, Ли ещё помнил крики забираемой сотрудниками Ордена Линали… Помнил он и те пустые глаза, похожие на два мутных чёрных озера. Тогда казалось, что его маленькая сестрёнка сошла с ума и полностью ушла в себя. А, может, так и было… Потому что потом последовал долгий период восстановления: китаец постепенно, упорно и нежно вытравливал ночные кошмары младшенькой, стирал её страх прикосновений, учил нормально говорить, писать, читать, а также обучал всем предметным наукам (ведь Ли забрали в Орден очень маленькой, соответственно она должна была ещё не слишком хорошо говорить и практически не знать грамоту). Иногда Комуи так хотелось поддаться болезни, терзающей его с детства, и умереть, слиться с прозрачными душами грани, не слышать и не видать ужаса, который творится на Земле. Причём творится зачастую даже не Ноями, а самими людьми. По долгу профессии Ли-старший знал, как отвратительны и разнообразны бывают пороки людей. Иногда, глядя ни них, Комуи желал поддаться безумию, поменять сторону и убивать, убивать… Убить тех людей, которые гнали семью Ли, называя их дьяволами; убить тех врачей, которые не спасли их мать от смерти, вызванной пневмонией; убить искателей, которые на самом деле просто завидуют экзорцистам и просто желают приблизиться к их силе, стать избранными; хотелось убить и правительство Ватикана… Конечно, не всё так однозначно – люди везде разные, но большинство из них совершенно точно было злом. Другой вопрос, что он не может сменить сторону. На Линали поставлен маааленький чип, который меняет всё дело. Этот чип отслеживает её здоровье (под этим предлогом он как раз и ставился) и местонахождение. Вот только по приказу Ватикана он в любой момент может подать сигналы в мозг Линали и убить её. По этой же причине его нельзя и вынуть. Китаец встряхнул волосами и выпрямился и поправил на плече особый пулемёт, стреляющий мощнейшим снотворным. Что ж, как бы ни хотелось сражаться с Алленом, всё же придётся это сделать…        И, конечно, это открытие очень воодушевило Ноев. Столько лет не перерождающийся Четырнадцатый наконец-то занял своё место в Семье! Вот только самое страшное для Аллена в этом было то, что его мнением никто не собирался интересоваться… ***        Отвлёкшиеся на радостное событие Нои почти попали под подлую атаку экзорцистов, но их защитил ранее материализованный меч Графа. - Я не позволю вам обижать моего Алленчика, экзорцисты! – непосредственным тоном сообщила зловеще ухмыляющаяся Мечта.        Сзади неё открылась дверь в виде стоящей на боку карты, и из неё вывалились (по-другому и не скажешь) близнецы. - Ух ты, у вас тут вечеринка… - присвистнул Дебитто. - … Почему нас не позвали?! – возмутился Джасдеро. - #rg^%&#(_)*%!!! – приличных выражений у Кросса не нашлось.        Уолкер уже немного оправился от личных потрясений и встал рядом с Узами. Те странно захихикали, увидев его лицо. - Ооо, наш старый знакомый! – на два голоса пропели Узы Ноя, - Давно не виделись, Аллллен! - Рад видеть вас, парни, - улыбка, искренняя улыбка озарила тонкие губы новоявленного Ноя.        Конечно, время было весьма неподходящим, но в голову без спроса полезли мысли о прошлых встречах с Ноями.