Александр Уолкер. Не слышали? Ещё услышите...

      А Граф как всегда принял весьма неординарное решение. - Что ж, дорогие экзорцисты… Весьма приятно было с вами пообщаться (особенно понравилась наша неожиданная встреча Леро), но нам пора на Чай. Так что, чао-чао! – за спинами Ноев возникла дверь Роад, в которую они ввалились всей своей пёстрой толпой. Двери при этом жалобно затрещали, грозя сорваться с петель.        Аллен облегчённо выдохнул, думая, что его всё-таки не будут выдирать из привычного ритма жизни и задуманных им планов. Однако счастье длилось недолго… Чья-то цепкая ручка с чёрным маникюром схватила Аллена за ремешки на груди и потянула в дверь. Уолкер протестующее закричал, но ему не дали зацепиться за края двери, и странные створки с противным скрипом закрылись. Заключил это представление звук поворачивающегося ключа. А позже дверь просто исчезла, развеявшись бесцветным туманом по ветру…

***

       На этом для экзорцистов всё закончилось… Конечно, их всё ещё ждали крупные разборки с начальством, но всё же они остались живы. Непонятно, была ли это просто странная прихоть Графа, или стечение обстоятельств. А, может, Ноям и правда было пора на чай? Кто их знает… Впрочем, экзорцистам была не настолько важна причина. Главное, что они вышли живыми и относительно здоровыми из встречи с легендарными Ноями, славящимися своей жестокостью к экзорцистам. А психика… С этим разберётся и научный отдел Ордена.

***

       Нет, Аллен конечно думал о том, чтобы связаться когда-нибудь с семьёй, но не в ближайшее время… Так что ему совершенно не доставляло удовольствия тащиться по тёмному душному коридору с множеством дверей и гадать о том, какой приём окажет ему семья. Ему вполне справедливо казалось, что на конечной точке их следования его ждёт кулак в глаз или даже кое-что похуже… Как же: предатель Четырнадцатый, убийца, подлый сумасшедший. И это были наверняка самые мягкие эпитеты, которыми его могли наградить. Он ведь хорошо знал характеры своей Семьи, так вполне мог представить их реакцию. Однако они что-то долговато идут. Когда глаза бывшего экзорциста привыкли к полумраку, он смог разглядеть достаточно дорогие бархатные обои с изысканным узором и белый мраморный пол. Из этой обстановки следовало, что они оказались в каком-то достаточно богатом особняке одного из членов Семьи. Потому что вряд ли кто-то ещё стал вы вешать на редко расположенные по стенам светильники различные муляжи человеческим органов. Судя по недавно виденному им зеркалу, это была определённо задумка Роад… А кто там в предыдущем поколении дико любил Мечту? Ах да, Алчность… Кроме того, обычно он всегда был самым богатым и политически влиятельным членом Семьи Ноев. Так что, с наибольшей вероятностью можно сказать, что это особняк Алчности.        За своими размышлениями Уолкер не заметил, как их странная компания приблизилась к месту назначения. Почему странная? Во-первых, Ноев никогда нельзя было назвать нормальными, адекватными людьми (да и людьми вообще). А во-вторых, назвали бы вы обыкновенной компанию, где идёт седовласый мальчишка со странным мистическим шрамом, повисшая на его руке разряженная девочка, злая пародия на клоуна в виде Тысячелетнего в розовом наряде и курящий красавец-португалец? А если тут ещё и весело шагают рядом совершенно незаурядные Узы? Вот и я не могу назвать их обычным сборищем… Впрочем, сейчас речь совсем не об этом. Мы остановились на том, что Аллен и его сопровождающие (читай, конвоирующие…) подошли к конечному пункту следования. Им оказалась совершенно обычная для богатого дома дверь из красного дерева с золотой ручкой. А вот и ещё одно доказательство, что это особняк Алчности. В прошлой жизни он любил именно такие двери. Что ж, он постоянен в своих привязанностях… Как дверных, так и семейных.        Четырнадцатый (теперь мы вправе называть его именно так) снова проморгал важный момент открытия двери и их эпичного появления пред лицом всех Ноев. Вопреки всем его ожиданиям, его не встретил ничей кулак, в него не полетела ничья атака, и его даже не связали. Странные люди, которых он пока что не знал, просто молча сидели и улыбались, глядя на него. Это было… По меньшей мере неожиданно. Или… Его хотят одурачить, притупить бдительность и жестоко убить? Странно, ведь Семья никогда не была сдержана, и уж если кто-то из неё хотел выпустить чью-то кровь, то он непременно её выпускал, никак не скрываясь. Потому что Нои никогда не принимали человеческого лицемерия и их страсти к бессмысленному вранью. Так что Аллену оставалось только теряться в догадках и стоять перед Ноями с весьма растерянным лицом. Между тем, стоять было весьма холодно. Из-за того, что сами стены тут были универсальными поглотителями Чистой Силы, держать её включённой не было никаких возможностей. А без активированной Силы пропадал и тёплый плащ, так хорошо греющий в мороз и предохраняющий от жары при высоких температурах. Именно из-за неё Аллен не мёрз в своём весьма открытом Ноевском облике, даже стоя на снегу. Сейчас же было несколько… зябко. И какового же было его удивление, когда один из Ноев заметил его дрожь и призвал акума, приказав растопить камин.        Во время растопки камина молчание всё больше затягивалось, но вроде бы не было никаких агрессивных поползновений. Уолкеру даже стало казаться, что его просто забыли. Однако когда акума удалился, повинуясь жесту хозяина, раздавшаяся в тишине фраза убедила его в обратном и изрядно удивила. - Мы рады видеть тебя в Семье, Аллен, Четырнадцатый Ной, - просто сказал Граф. Его слова произвели эффект снятого запрета: в комнате сразу зашумели, зашептались.        Но даже тогда седой не почувствовал неприятия и агрессии со стороны Ноев. У него даже создалось ощущение, что он и правда попал в свою Семью. Но… Аллен сжал кулаки. Но он всё ещё не может забыть то, как его запирали и иногда привязывали к кровати во время приступов… Как никто не верил в его предчувствия о будущем… Как они не могли принять Ману… Этот своеобразный аутотренинг позволил Уолкеру собрать в кучку чувства и более твёрдо и уверенно взглянуть на собравшихся. - Итак, зачем вы притащили меня сюда? – попытавшись как можно более безразлично выглядеть, спросил седой. - Чтобы окончательно разобраться с теми странностями, которые сопровождают тебя, Четырнадцатый, с прошлого поколения… Ты же и сам хотел бы этого, верно, Аллен? – Граф проницательно взглянул на юношу и усмехнулся. О, да, уж он-то точно знал, что любопытства и упрямства Уолкеру не занимать… Такой вывод можно было сделать и из того, первого, перерождения, и трагического второго. - А для начала, Малыш, не хотел бы ты наконец-то познакомиться с ещё не встречавшимися с тобой Ноями? Конечно, тебя-то наверняка знают все, но вот ты точно не знаешь половины этого поколения, - со смешком предложил Тикки, уже усевшийся рядом со всеми. - Да-да, я только что хотел это сказать, - добродушно усмехнулся Тысячелетний, - Сейчас Тикки представит тебе всех твоих братьев и сестёр. - Чтооо?! Господин Граф, но почему я?! - Что-что? Я ничего не слыыышу… - после этих почти ребяческих слов Аллену очень хотелось спросить, в какой дурдом или детский сад он попал.        Далее пошло интересное представление Ноев. - Итак, начну говорить слева направо. Сидящую у окна и бессовестно грызущую конфеты Роад ты уже знаешь. Рядом с ней сидит и липнет к подолу её платья Шерил Камелот. Он владелец этого великолепного особняка и премьер-министр Великобритании. Алчность Ноя. Далее сидят бесшабашные Узы Ноя, с которыми, как я понял, ты уже хорошо знаком. Следующими ты видишь Трайда – Правосудие Ноя, и Вайзли – Мудрость Ноя. С ними определённо лучше не ссориться. Тот сладкоежка, который поедает десятое по счёту пирожное, Скин Борик – Гнев Ноя. Он бывает немного странным, но в целом очень добрый малый. На том мягком диванчике сладко спит Жалость Ноя. Его зовут Мерсим… И, Малыш, никогда не буди его. Рядом с ним примостился Гниение Ноя. А там, в углу, на жутко неудобном стуле с прямой спиной сидит Лулу Белл. Это Страсть Ноя. Ну, и Господина Графа ты определённо хорошо знаешь. Как и меня, - Микк шутливо поклонился, закончив свою маленькую речь.        Уолкер напряжённо смотрел на Семью. - И всё же. С какими странностями и как вы хотите разобраться? – настойчиво переспросил он. - Аллен… - Тысячелетний тяжело выдохнул и продолжил, - Ты помнишь хоть что-то из прошлого перерождения? - Я помню основные события и большинство встреченных мной людей. Остальные как размытые тени… - Хорошо, - удовлетворённо кивнул Тысячелетний, увлечённый какими-то своими размышлениями, - Пожалуйста, оставьте нас с Четырнадцатым одних.        Аллена затронула за сердце покорность и доверие Ноев, ведь те вышли в полном составе, не спрашивая причин и не жалуясь. Граф не спешил начинать серьёзный разговор сразу, поэтому у Уолкера появилась возможность спокойно собраться с чувствами. Причём очень уютная комната с всё теми же бархатными обоями, только более светлыми, чем в коридоре, с приятной на вид округлой мебелью и тяжёлыми однотонно-чёрными занавесками всячески способствовала расслабленности, как бы ни хотелось Аллену не терять бдительности. Такой покой и уют невольно расслабили даже силы Ноя, и уставшее тело перестало генерировать боевую энергию. - Итак, а помнишь ли ты, что за план у тебя был? – седоволосый Ной вздрогнул, настолько неожиданно прозвучал вопрос в этой спокойной тишине, нарушаемой только тиканьем золотых настенных часов. - Нет, именно это воспоминание я не могу чётко воссоздать у себя в голове… Но… Я помню, как вы привязывали меня, как вы пичкали меня какой-то горькой дрянью, после которой я становился спокойным, как удав! Разве это не достаточные причины? – под конец фразы Аллен уже кричал.        В противовес ему, Тысячелетний был совершенно спокоен. - Теперь я понял причины твоего странного поведения и убийства тобой прошлого поколения Ноев. Понимаешь, Аллен, ты знаешь лишь последствия. Но помнишь ли ты то, что произошло до окончательного пробуждения в тебе Ноя? И… Осознаёшь ли причины твоей ненависти к Ватикану и Чёрному Ордену? В прошлой жизни эти воспоминания, похоже, были заблокированы твоим помутившимся сознанием. Во всяком случае, ни одному из членов Семьи так и не удалось узнать, что же случилось перед тем, как мы забрали тебя… Я просто почувствовал твоё пробуждение и нашёл тебя среди горы трупов в одном из коридоров Чёрного Ордена. Большей информацией мы не располагаем.        Аллену казалось, что в его голове взорвался пылающий колокол, набатом распространяющий ужасные вопли прошлого. Он упал на колени и тихо застонал от боли. Граф, похоже, понимал причины этого странного приступа и просто подошёл к юноше и… обнял его. А Четырнадцатому это показалось настолько правильным и нужным, что он не оттолкнул Первого Апостола. Прозрачная слеза скатилась по бледной щеке Уолкера, повторяя контуры шрама. Он дома… Наконец-то он дома! Но… Что же случилось тогда? Темнота… Сплошная темнота вместо воспоминаний. - Не пытайся раньше времени, Аллен. Не нужно торопиться в таких тонких делах. Тебе нужно поесть и хорошенько отдохнуть. Ты наверняка очень вымотался, - Тысячелетний заботливо помог подняться Уолкеру. Тот очень хотел бы возмутиться… Но как же ему не хотелось портить эту прекрасную атмосферу семейного уюта. Поэтому Четырнадцатый Апостол вопреки кричащему внутри безумию Неа, его прошлого воплощения, не оттолкнул руку Графа.        А вообще… Это всё действительно странно и не поддаётся никакой логике. Что же такого произошло в том Пробуждении, что он убил почти всю семью? И… Был ли это вообще он? Ведь даже сейчас, имея совершенно предвзятое отношение с негативной окраской, он не хочет даже пытаться ссориться. Это не очень хотелось признавать, но ему казалось, что Неа Уолкер просто-напросто был сумасшедшим… О да, это бы объясняло все несостыковки.        Что ж, а пока Граф прав. В таких материях нельзя спешить – это вбивал ему в мозги ещё Мудрость, когда учил работать с человеческим сознанием. Так что пока он выспится и наестся… Как же привлекательно это звучало для Аллена, вынужденного сидеть на полуголодном пайке в Ордене. Да уж, это было самым тяжким… Пытаться усмирить свой аппетит, когда можно назаказывать столько вкусностей! Да что там… Когда эти вкусности бездарно лежат за тонюсенькой стеночкой, а позже поглощаются недостойными этого желудками. А все жертвы ради того, чтобы Ватикан не заподозрил наличия у Уолкера каких-то ещё сил. Он итак ел больше среднестатистического экзорциста паразитического типа, так ещё и накладывался расход энергии силами Ноя. Даже в спящем состоянии они вытягивали достаточно много сил. А ему ни в коем случае нельзя было привлекать пристальное внимание Комуи или любого из Научного Отдела – это грозило бы ему раскрытием и новым кошмаром… Кошмар? Почему такая характеристика? Аллен совершенно растерялся при таких мыслях… Он ведь не мог знать, что творится в Ватикане. Или… Скорее всего, он узнал это в бытность свою Неа. И, если размышлять об этом, возникает гораздо больше вопросов. Вопросов, которые он не в состоянии осилить своим сонным и совершенно разбитым разумом. Кажется, последние события заставили его растратить порядочное количество сил.        К удивлению Уолкера, Граф не повёл его на ожидаемый Семейный Ужин. Узеньким, но хорошо освещённым и тёплым коридором они прошли к неказистой, совершенно заурядной дверке. Аллен попытался открыть неожиданно тяжёлую дверь, но потерпел поражение из-за уставшего, ноющего тела. Да уж, полное пробуждение памяти и способностей Ноя не прошло для него бесследно…        Тысячелетний со странным пониманием взглянул на Четырнадцатого и чуть поддержал падающего юношу. Он легко открыл дверь и почти внёс Аллена в неожиданно большую и жаркую комнату. Развешанные на стенах сковородки и различные приспособления для готовки, а также лежащие на всех поверхностях продукты навели его на мысль о кухне. Подтвердил эту теорию и стоящий у горящего камина, помешивающий что-то в кастрюльке человек. Или нет… Не человек. Когда стало видно лицо повара, Уолкер заметил и характерную для акума звезду на его лице.        «Хмм, повар-акума? Интересно устроился Алчность… Интересно, приготовленное им точно можно есть?» - несколько недоверчиво размышлял Аллен. Однако его животу, устроившему голодный бунт, было на редкость всё равно, что именно ему будут давать. Юноше даже показалось, что он сожрал бы и прожаренную плоть человека, не поняв, что это. Фууу, каннибализм – седой смешно сморщил нос и, во избежание таких некрасивых мыслей, нетерпеливо уставился на Акуму-повара. Тот улыбнулся(!) и поставил перед Алленом несколько тарелок, уместившихся на небольшом столике. Для Уолкера в этот момент акума приобрёл черты ангела… О, кажется он ещё и нимб увидел!!! Впрочем, ему некогда было разглядывать этого устроителя праздника живота, так как перед ним стояла великолепная еда, призванная утолить его голод. И он утолил, ой как утолил! Столовые приборы? Да пошли они нафиг! Манеры? Хммм, кто там о манерах? Нате тогда Чистой Силой в нос… Седоволосый находился на грани голодного обморока, поэтому никак не заморачивался столовым этикетом. Главное, чтобы стало сыто, а этикет подождёт.        Когда Аллен оторвался от сороковой по счёту тарелки и, кажется, наелся, Графа на кухне уже не было. Впрочем, они уже поговорили, так что Четырнадцатый не особо расстроился по этому поводу. Голод-то отступил, но зато сонливость навалилась на бывшего экзорциста с новой силой. Он почти не помнил, как вышел из Рая обжор, то бишь кухни, и добрался до какой-то комнаты. Точнее, ему помог добраться терпеливо дожидающийся его за дверью слуга-акума. Тот провёл его в полутёмную комнату (большего Уолкер заметить уже был не в силах, так как бессовестно дрых на ходу) и, кажется, даже пожелал хороших снов «Господину Четырнадцатому Ною». Дальнейшее запомнилось ему только мягкостью кровати и теплотой окружавшей его тьмы. Впервые он спал так спокойно…

***

       Утро же было слегка тревожным: Уолкер далеко не сразу сообразил, где и почему находится, а когда сообразил… Его охватило беспокойство. Безусловно, он был очень рад тому прекрасному ужину, сейчас уже совсем не напоминающему о себе, и крепкому сну, но у него было достаточно причин переживать… Вчера ему показалось даже правильным, что члены Семьи так спокойно его приняли его прибытие, но вот сегодня его захлестнули сомнения по этому поводу. Не попытаются ли они убить его вопреки приказам Графа? И не будут ли они презрительно к нему относиться, помня его прошлую жизнь?        Именно такие, достаточно тревожные размышления беспокоили Аллена после утреннего пробуждения. И снова за дверью стоял акума, поджидая его, чтобы провести в столовую для «семейного завтрака». Да уж… На всём веку Неа были только семейные обеды и ужины, так что уже это заставляло насторожиться. Но прожорливый желудок снова дал о себе дать, спев для всего мира гимн Голода. Впечатлился даже акума… Кажется, слугу испугала возможность быть съеденным на завтрак бывшим экзорцистом. Или, может, такие байки акума разносят между собой, когда сплетничают о Слугах Бога? Но, так или иначе, он чуть-чуть отошёл в сторону, как видимо, готовясь сбежать при любом намёке на опасность.        Но кончаются все пути, вот и их странный дуэт дошёл до знакомой Александру двери красного дерева. Однако за ней оказалась вовсе не та комната. Теперь юноша зашёл в гораздо большее пространство, кардинально отличающееся дизайном от вчерашней гостиной. Эта комната обладала совершенно однотонными фиолетовыми обоями и гладким чёрным полом из неизвестного ему материала, а на стенах в совершенно разных и неожиданных местах были развешаны светильники в виде тыкв. По их зловещему виду было ясно, что к этому элементу дизайна приложила тонкие наманикюренные пальчики Роад. Большую часть комнаты занимал огромный массивный стол, впечатливший Аллена своими грандиозными (и это-то после столовой Ордена!) размерами. Вот за ним-то и сидели на высоких стульях, скорее напоминающих деревянные троны, все представленные ему вчера. Пустовало только одно место. И оно было между Тикки и Роад… «Да уж, теперь завтрак точно не пройдёт спокойно» - попытался смириться с жестокостью судьбы голодный шулер. - Доброе утро, Аллен, садись. Все ждали только тебя, - Граф вполне дружелюбно улыбнулся ему, махнув рукой на свободное место. Тысячелетний вообще был странно положительно настроен к нему…        Однако и другие Нои сейчас либо просто не смотрели на него, либо просто любопытно наблюдали за его дальнейшими действиями. Враждебности, как ни странно, не было. Разве что с лёгким презрением на него смотрел этот… как его… Трайд. Вроде бы Правосудие Ноя… А, ну тогда всё понятно. Память Ноя услужливо подсунула ему воспоминание об обязанностях Правосудия. Тот обязан был следить за порядком в Семье и пресекать любые намёки на предательство. Так что у него было много поводов ненавидеть Четырнадцатого. - Аллеееенчик, садись уже, чего застыл! – Роад в своей обычной манере весело вывела его из ступора.        В целом завтрак проходил… обычно. Ну, конечно обычно лишь для этой странной Семьи. По крайней мере, всё было весьма мирно. В глаза бросался пожирающий мороженое Скин и Граф, напивающийся чаем, который больше напоминал чистый сахар, залитый небольшим количеством заварки. Остальные, кроме, пожалуй, Гниения и Мечты, вполне чинно и мирно ели самые разные блюда, приготовленные по их личным предпочтениям.        Был, правда, момент, когда Александр забеспокоился за рассудок родственников. Этот момент наступил, когда слуги принесли ему еду в том же размере, в каком он съел вчера… Несколько ошарашенные Нои увлечённо делали ставки на то, съест ли Аллен всё это, или же подавится на двадцатом блюде. Даже Граф высказал своё мнение. Он, Тикки и Мечта были единственными, кто поставили на благополучное съедание всех сорока тарелок и выпивание десяти стаканов чая. Так что уже через полчаса расстроено вздыхающие Нои отдавали поставленные деньги ушлому Микку, принимающему все ставки. Вот тогда-то к нему и возникли вполне закономерные вопросы… Граф, смеясь, уже объяснил причины своего выбора. С Мечтой всем было всё понятно, потому что она всегда действует нетипично и поступает наперекор всему. А вот Тикки… - Малыш Тикки, скажи-ка мне, когда ты успел познакомиться с Алленом? - Ээээ, ну… Это случилось в поезде. Я тогда всё ещё обладал светлой половиной души, поэтому облапошивал в покер вместе со своими друзьями очередного идиота… - на этих словах Шерил совсем не аристократично ударил португальца подносом по голове, - Ой, больно же! Ладно-ладно, супер-заботливый папочка, очередного не очень умелого игрока. Вот после этого и появился Аллен. Сначала мы перебросились парой слов: представились друг другу и всё такое; а потом Малыш вызвался играть с нами в карты. Мы думали, что он совсем невинный божий одуванчик и последний простак в картах, так что не особо старались… Но всё равно невероятно, что он выиграл у нас! Моя тёмная сторона тогда будто взбесилась… Я отбросил друзей из остановившегося вагона подальше, чтобы они не пострадали, и сорвался. Помните, Господин Граф, как вам пришлось срочно перемещаться ко мне и усмирять мою вновь пробуждённую и ставшую основной Тёмную сторону? А перед этим я чуть не убил двух экзорцистов: Аллена Уолкера и Алистера Крори. Точнее, я практически прикончил этого странного Крори, а вот Малыша моя сущность почему-то не тронула. Теперь я понимаю, почему… А потом вы всё знаете, - уже покончившие с едой Нои очень внимательно выслушали странную историю их знакомства.        Семейный завтрак был вполне успешно завершён, и Уолкеру разрешили заниматься любыми делами в пределах поместья. Он воспользовался данным разрешением и попросил Тикки провести экскурсию по поместью. Не мог же Аллен упустить возможность разглядеть во всех подробностях чуть ли не самое выдающееся культурное строение Великобритании, верно?