1, 2, 3

Спокойная жизнь семейства Бантан никогда таковой не была. Не, ну может денька два. В месяц. И именно сегодня, думали все, будет один из таких деньков, ведь Джин спокойно моет посуду, подпевая старенькому радио, стоящему на холодильнике. Намджун помогает Тэхёну с корейским, расположившись в гостиной с учебником, тетрадью и карандашиками на кофейном столике, ведь второкласснику до сих пор непривычно заниматься за купленным специально для школы рабочим столом в детской. Он огромный, думал Тэхён, и не удобный. А в гостиной на коврике и мягко, и ножки можно вытянуть, и карандашики всегда рядом, в ящике под телевизором. А еще так он может наблюдать за всей семьей, слушать их смех и разговоры. Тэхён ведь любит свою семью больше всех. Юнги хотел бы, конечно, покемарить под монотонные речи телевизора, под какие-нибудь новости, но раз семья Ким занималась домашкой, то ничего не попишешь, из уважения телевизор он не включал. Вместо этого, он решил почитать книжку, которую яро советовал братец вот уже с полмесяца. Он устроился на диванной подушке, улегшись на нём самом, свесив с другой стороны женоподобные ножки, покачивая едва державшейся тапочкой. Между ним и спинкой дивана втиснулся Чимин, навязчиво требуя почитать вслух, но книжка не была рассчитана на еще одного второклассника семьи Ким, поэтому после бесчисленных попыток, Чимин просто завалился на грудь любимой тети и засопел. Юнги умилялся и старался держать книжку одной рукой, а второй гладить племяшу по вороньим волосам, усыпляя еще сильнее с верой на то, что так в его маленькой головке не поселятся кошмары. Вот-вот, с минуты на минуту, должен был вернуться Хосок, который уходил забирать сына со дня рождения его друга, с которым он дружил в детском садике, и Юнги не мог дождаться того момента, когда его семейство, наконец, будет в сборе, чтобы дать этому дню звание «идиллия». Никаких криков, ора, происшествий, споров 95-х, нытья, плача, беготни, жалоб. Этот список может продолжаться вечно. Щелчок в двери, и квартира, которая до этого как будто была поглощена тишиной, разразилась криком птеродактиля. Да так, что Юнги пришлось, во-первых, удержаться на диване от внезапности, а во-вторых, сдержать весь тот мат, который пролетел, ибо ребенок - уже проснувшийся, кстати - не должен этого слышать, знать, или, что еще хуже, употреблять. - Семейство! Семейство! Все быстро сюда! – кричал отец Чон, отпустив руку сына, сбросив на парах кроссовки в коридоре, проскочив сразу на кухню, чтоб Джин вылез из своего «убежища», после чего обскакал всю гостиную два круга, собрав всех. Чонгуки же, глядя за бешеным папой, сам разулся, снял курточку, подтянул носочек с мультяшным изображением Джи Дрэгона, который съехал, пока он снимал кроксы. - У нашего Чонгуки потрясная новость! - продолжал прыгать Хосок, да так, что на соседей снизу, наверняка, потолок сыпался. Джин вышел из кухни, вытирая руки полотенцем, и вешая его на плечо, Намджун тоже повернул голову в сторону одиноко стоящего Чонгука, Чимин привстал и навалился на спинку дивана, улыбаясь любимому брату в ожидании, что он скажет нечто вроде «Нас попросили на ИЗО нарисовать члена семьи, и я нарисовал Чимини хёна, и им так понравилось, что этот рисунок сейчас висит у всех на виду, а я получил пятерку с плюсом!». Юнги, сотрясаемый на диване, пытался успокоить Хосока, пока соседи не подумали, что они завели себе кенгуру. Все были в ожидании, что же скажет Чонгук. Ведь день такой замечательный, что ничто не может его испортить. Тем более Чонгуки, их любимый макнэ всей семьи. Что он может такого сказать, что вся идиллия сольётся в водосток? - Эм...ну...это...- почесал малыш шею, глядя сначала на пол, а потом на то, как мама отчитывает папу, сковывая его голову в захвате и выкручивая тому темечко, - мне девочка нравится, - шмыгнул он носом, и все в раз замолчали. Да так, что даже казалось, будто мир остановился, заморозился – семья даже не моргала. За исключением, Хоупа, потому что он уже знал об этой новости по дороге домой, но его рот был закрытой ладошкой Юнги. - Тебе....что? – как-то строго переспросил Шуга, надеясь и молясь, что ему послышалось. - Девочка...понравилась, - Чонгук уже было испугался тона матери и её взгляда, как со стороны раздались хлопки. - Так это же здорово, - отошел первым Джин, хлопая в ладоши, и улыбаясь со всей искренностью, - Первая симпатия нашего младшенького! Давай, Чонгуки, рассказывай, какая она, красивая? Добрая? Милая? А ну-ка колись, кто красивее: она или твоя тетя Джин? Ребенок уж было открыл рот, чтобы ответить, как другой вопрос перехватил его внимание. - Вы познакомились на дне рождения? – отпустил Юнги мужа. Для него теперь существовал только Чонгук и проблема, с которой Юнги надеялся столкнуться, как минимум, лет через пять. Ребенку дали лишь кивнуть, пока папа не ринулся к нему и стал щипать его за щёчки. Вся ситуация, видимо, приходилась ему по душе, и он распевал на все ноты «моему Чонгуки нравится девочка~, мой Чонгуки влюбился~». - Так, сколько ей лет? – мама пугала всё больше, но тетя Джин опять втиснулась посередине их диалога. - Чонгук-а, а ты уже держал её за ручку? - Чонгукииииии, - завопил внезапно на всю квартиру Чимин, подбегая к кузену, - тебе не может нравится девочка, ты же обещал, что всегда будешь играть с хёном, - схватил он любимого братика за запястье и безудержно тряс его, требуя ответа. - Чонгук-а, слушай сюда. Мне требуется вся информация, - опять стальной голос матери, - в каком она садике или уже школе? Кто её родители? ИНН и полный список прививок.... - Чонгук-а, - басовый голос образовался на горизонте. Дяде Мону тоже было что сказать, - помни, что, как сказал Оскар Уальд, влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого, - положил он руку на плечо маленького ребёнка, который не въехал в сказанное и вообще "что?", но для приличия кивнул. - Чонгук-а, а ты уже чмокал её в щёчку? – не унималась тётя Джин, вырисовывая себе розовые картинки с племянником и неизвестной счастливицей. А после и вообще ахнула. - А может даже в губки?! - Сына, мне также понадобится её генеалогическое древо до 4 колена, рекомендации от преподавателей по поводу её учёбы и поведения, три фотографии три на четыре, состоит ли она на учёте в полиции.... - Кукииии, ты не можешь уйти от нас. Ты ведь еще в садике! А она с тобой только из-за денег! – вставил Чимин фразу, которую услышал вчера в каком-то фильме. Чонгук опять "что?". - Чонгук-а, пора рассказать тебе про пестики и тычинки, - не мог нарадоваться Хосок, да видать настолько, что разум потерял, но нехилый подзатыльник от женушки, вернул его на место. - Золотце, желательно еще результаты теста Роршаха... - Интересно, а мы сэкономим, если я сам сошью тебе смокинг и состряпаю свадебный торт? – задал вопрос Джин, но скорее риторический и куда-то себе под нос. В ином случае, ему бы прилетело от лучшей подруги. И той не было бы даже стыдно. - Кук, любовь — это игра в карты, в которой блефуют оба: один, чтобы выиграть, другой, чтобы не проиграть, - продолжал толкать речи Намджун с серьезной миной, - слушай Ренье, мужик умный был. Чонгук снова "что?", но продолжил неуверенно кивать. Вроде дядя Мон помочь хотел, но он говорил на каком-то непонятном Чонгуку языке. С другой стороны его рука уже онемела от того, как часто Чимин её дергает. - Чонгук-а, - чуть ли не плакал он, - мы ведь еще на концерт Биг Бэнг не сходили! А теперь твоя девочка будет запрещать тебе развлекаться вместе с хёном. Она тебя и на Мстителей не пустииииит! – хныкал ребенок. Помимо кузена хныкало еще одно существо, что сидело прямо перед бедным ребенком, который внезапно стал центром внимания, если не центром Вселенной. Папочка Хоуп изо всех сил сдерживал накатывающие эмоции: - Мой мальчик уже такой большой...Как быстро растут дети, - шмыгнул он, слёзы застряли в уголках глаз, - а ведь я помню тебе еще вооот такииим, - Хосок, погрузившись в ностальгию, раскрыл ладони, показывая примерный рост своего детища в некоем возрасте, то ли в зародыше, то ли где. - Лучше ванильный или шоколадный? – продолжал разговаривать сам с собой Сокджин, заодно думая, где праздновать свадебку и каких родственников звать. – Ах, в красном смокинге, Чонгуки затмит даже невесту, - Джин был уже далеко в мечтах, тоже чуть ли не плача, и навряд ли кто-то смог бы до него достучаться. Грезя о будущем, он направился на кухню, как только запах свежевыпеченных печений заполнил гостиную. Пора было вынимать из духовки. - Ты главное не волнуйся, если у вас с ней не выйдет, - забасил голос у Чонгука в левом ухе. Снова. – Через это каждый должен пройти, Кук-а. Любовная трагедия в юности — это то, что нужно. Первое страдание дает юному человеку зрелость и новые глаза. Не познав первого поражения, трудно двигаться дальше... "Что?" - А ведь я ему пеленки менял, подгузники там. Как сейчас помню, - наверняка Хосоку нужен был психиатр. А может, всем им нужен был. Немножко так. – А теперь что? Пора копить ему на машину, на квартиру откладывать. Может нам второго завести? – обернулся он на жёнушку, но та бы ответила ему парой ласковых, была б возможность. - Кукиии, - Чимин уже сидел на полу, дергая мягкие пальчики кузена. – Хён же лучше! Она заставит играть с ней в дочки-матери или в Барби, а со мной можно поиграть в Трансформеры, в баскетбол, в ФИФА. А еще ей нельзя тебя голеньким видеть, а я уже все видел... - А потом у него появятся свои дети. Наверное, около трёх. Он возьмет ипотеку, наберет кредитов и совсем про отца родного забудет, - в панике качался взад-вперед Хосок. - Так! Всё! Хватит! – рыкнул на всех Юнги, и все мигом замолчали. Мамин малыш смотрел на неё в оцепенении, но в хорошем смысле. Он восхищался маминым возможностям заткнуть всё семейство, хотя по Юнги и не скажешь, что он может. Ведь он очень маленький, хрупкий. Но внешность обманчива, как говорится. Шуга растолкал всех, кто зажимал его бедного ребенка в тисках, присел, чтобы быть на одном с ним уровне, отряхнул его плечи, растер руки и улыбнулся. Ребенок не удержался и последовал его примеру. - Ты ей сказал, что она тебе нравится, зайчонок? – голос мамы звучал успокаивающе на этот раз. Куки даже забыл, что всего какую-то секунду назад в гостиной царил хаос и неразбериха. Он думал его голова просто лопнет от количества информации и от попыток слушать всех и вся, притом, что он так и не смог ответить ни на один вопрос от придурковатых родственников. На вопрос мамы он лишь смущенно помотал головой, глядя вниз на их с мамой сцепленные ладони. – А намекал? – в ответ незамедлительно посыпались кивки. Юнги умилялся с такого сынишки, смущение явно было ему к лицу. – А как? Чонгук поднял глаза, сверкающие от того, что настало его время. В данном случае настало его время говорить. - Я дергал её за косички! И отказывался называть «нуной»! А еще я спрятал её сандальки в кошачьем туалете! А еще, когда мы ели торт, я «случайно» опрокинул тарелку, и он упал ей на платье. Ей принесли второй кусок, но я съел половину! А еще она собирала пазл, а мы играли в догонялки, и я пробежался по нему. Она, конечно, плакала, но я думаю, она поняла, что нравится мне! Где-то в стороне упал поднос с печеньем, но никто даже не дернулся. Все были в шоке от такого яркого и отчего-то радостного рассказа их маленького. Один лишь Шуга продолжал улыбаться, хлопать Чонгука по голове. - Какой ты молодец! - В следующий раз я отберу её любимую игрушку, и она будет бегать за мной! А я покажу ей язык и назову «Ревой-коровой»! – вскинул Чонгук руки, после чего обнял маму за шею, и убежал переодеваться в детскую. Над оставшимися повисла тишина и большой такой жирный вопрос. Что вообще произошло? Юнги встал, выравнивая джинсы, затем оглядел мужа, брата, подругу, чьи руки до сих пор держали невидимый поднос. - Что? Хотите критиковать моё воспитание? Я должен был перестраховаться. И только попробуйте научить его по-настоящему ухаживать за девочками, закопаю перед домом! Моё золотце неприкосновенно! И если каким-то девкам не нравятся его своеобразное проявление внимания, значит, недостойны они моего ребенка! И точка! - Пап, я сделаль! – прокричал единственный человек, оставшийся в сторонке, держа в одной руке тетрадку, а в другой два карандашика разных цветов. Вся семейка обернулась на Вишенку, а тот наклонил голову, как настоящий львёночек, с немым вопросом «а что я пропустил?».