Чертовски счастливая зима

      Тихо шурша, ручка, под главенством длинных пальцев, чёрными чернилами ставила очередную подпись, на очередном листе бумаге, с очередным отчётом. На самом-то деле, в жизни босса мафиозной семьи не было много приключений и перестрелок. Только иногда случалось, будоражило кровь в венах на пару часов или даже минут, а потом снова стихало, будто и не было вовсе. Хотя, Тсунаеши не видел в этом ничего плохого: каждый в Вонголе был цел и не вредим. Правда ему было стыдно перед Эмико, за то происшествие, но он был уверен, что Ламбо, который почти живёт в её палате, целиком и полностью завладел её вниманием.       Положив на стопку готовых документов ещё один лист бумаги, Тсунаеши почувствовал привычное лёгкое ощущения взгляда, сосредоточенного на его лице. Любопытные и чем-то радостные серые глаза задумчиво рассматривали его лицо.       - Что такое, Атсуко? – спросил он, заметив на её уже до мельчайших деталей знакомом лице загадочную улыбку самой себе.       - Подумалось мне… - сказала она так, словно говорила сама с собой, случайно произнося мысли вслух, – ты очень изменился. Стал таким высоким, что даже когда я надеваю туфли на высоких каблуках, приходится задирать голову, что бы в глаза тебе посмотреть. Плечи стали шире, ладони больше, характер твёрже, – он промолчал о том, что она никогда не отличалась высоким ростом, тихо наблюдая, как она проводит ладонями по мягкой обивке дивана возле себя и ещё шире улыбается. – Ты стал похож на действительно превосходного босса.       Тсунаеши улыбнулся ей в ответ, а сам подумал о том, что сейчас в глазах своих подчинённых он наверняка очень похож на Примо. То есть на первого Примо. В смысле Джотто. Ведь Реборн изловчился как мог, лишь бы сделать из него босса. Теперь Тсунаеши – Второй Вонгола Примо, и, честно признаться, ни секунды об этом не жалеет.       - Тебе лучше видно, – повесив пиджак на спинку своего кресла, Тсунаеши присел между колен Атсуко, положив затылок на её грудь, закрыл глаза и почти не заметно покраснел, в предвкушении ласковых прикосновений её тёплых пальцев, которые сразу же нежно скользнули по щеке. - Ни за что бы ни подумал, что девушка сможет вытерпеть меня так долго… - шепотом и для себя произнёс Тсунаеши, вспоминая, сколько он косяков допускал за всё время, что они с Атсуко встречаются. У них что не свидание, что не встреча – были одни сплошные неприятности.       - А мне очень нравится тебя терпеть, – в его макушке почувствовалось тёплое дыхание, и в вечно растрёпанных волосах затерялся добрый смешок. Тсунаеши тихо засмеялся в ответ, радуясь приятному теплу, разлившемуся в животе и сладкому чувству счастья, обхватившего всё его существо, вплоть до кончиков пальцев.       - До чего же трогательная картина, – Тсунаеши даже не надо было поворачиваться, что бы догадаться кто это. Конечно же, вездесущий Реборн, который сейчас выглядел не старше Ламбо, чему постоянно бесился.       - Ты чего-то зачастил, – заметила Атсуко, так же как и Савада не нуждаясь в повороте головы. Это их сходство, как и впрочем все другие, нравилось Десятому, как ничто другое на свете. Если подумать, давно пора узаконить их отношения. Говорить откровенно, хоть они с Атсуко живут вместе и, конечно же, занимаются любовью, они всё ещё не обручены. Да и Савада не нуждался во всех этих формальностях: ему достаточно того, что он точно знает, что она рядом и не просто физически, а именно душой, всем своим существом. И всё же, если решиться на такой шаг, свадьбу придется делать просто грандиозной, а Тсунаеши даже в двадцать четыре на немного остаётся «нерешительным школьником Тсуной».       - Я думал ты уже в Италии.       - У нас заминка: Усаги вернулась и она не в самом лучшем расположении духа, – Реборн не по-хорошему усмехнулся, как всегда задумав что-то. Он прислонился спиной о дверной косяк и начал потирать один из завитков бакенбарда между пальцев. – Мне кажется, пора уже думать об одиннадцатом поколении Вонголы, – несмотря на то, сколько уже мыслей было об этом, Тсунаёши просто не мог не поперхнуться. – Когда ты, наконец-таки, сможешь принимать решения без меня?       - Реборн! – Вот оно, как в старые добрые времена.       - Кто же мог подумать, - задумчиво произнёс киллер, усмехнувшись, – что Мукуро женится первым… _______________       Земля, воздух, ветер – всё было тёплым от жаркого солнца и, судя по счастливому выражению лица, Хитоми такая погода очень нравилась. Фран уже долго сравнивал, что имеет более приятный оттенок: небо или её глаза. Сегодня они казались одинаково бесконечными.       - И всё-таки, как тебе удалось? Вам тоже положен отпуск? – сама не веря своим словам, спросила Хитоми, поворачивая голову в сторону Франа, который меланхолично уставился на неё. Наверно, она уже привыкла к этому, потому что первое время смущённо краснела, думая, что что-то не так с её лицом.       - Я сбежал.       - Врёшь.       - У меня тут задание, – сразу же ответил правду Фран, зная, что она, по каким-то причинам, и во второй и в третий раз всё равно его раскусит, но в первый он всегда пытается её обмануть. - Неужели так соскучился, что решил навестить? – Поинтересовалась она, заулыбавшись. Казалось, что лето так на неё действует. Зимой она не улыбается так ярко и живо, словно наивный восхищённый ребёнок. Может, зимой не то освещение? Фран определённо знал: лето это время года Хитоми. Летом больше всего её любимого тепла и солнца.       - Ты единственная, кто снимает с меня шапку, – Хитоми задумчиво постучала ногтями по большой голове лягушки, которая лежала на её коленях и о которую она упиралась локтями.       - Кто-то же должен тебя баловать, – подшутила она и потрепала его зеленоватую макушку. Сколько же раз Хитоми подшучивала над тем, что Фран не сделал себе такую же причёску как Мукуро, и сколько же она смеялась, когда узнала, что сам Мукуро запретил её делать. Франу нравилась напоминать ей об этом, чтобы рассмешить в очередной раз. Снова и снова. Наверно это можно назвать влюблённостью, но Фран точно знал, что она для него лучший друг, сестра и заботливая мама в одном флаконе.       - А учитель давно не появлялся?       - Я думаю, он прибудет на днях, - счастливо произнесла она и подпёрла голову рукой. Отблеск от золотого кольца на её безымянном пальце на одну секунду ослепил парня, но он сразу же отвернулся, посмотрев вниз, где с этой возвышенности как на ладони была видна вся деревенька. Всё-таки спрятать Хитоми ото всех у бабушки Франа во Франции было гениальной идеей. - Однако, ты очень проницательна, – она резко обернулась на голос и в лучах яркого солнца засияла от счастья. Быстро отложив в сторону шляпу, она поднялась на ноги и кинулась в распростертые объятия. Мукуро подхватил её на руки, в который раз недовольный её дурной привычкой. – Опять босиком? - Лето же, – жизнерадостно прошептала она, закрыв глаза и прижавшись своей мягкой щекой к его щеке. Чувство, которое Туман испытал в тот момент, несомненно было всепоглощающее счастье. Кто мог знать, что он так задержится и так соскучится. - Это не оправдание, – строго произнёс Мукуро, – наступишь на какой-нибудь острый камень и поранишь ногу, – она только заулыбалась шире, а иллюзионист прекрасно знал, что она просто радуется его заботе. Вообще он был недоволен, что его ученик видится с ней чаще него, но ничего не мог с этим поделать – она сказала, чтобы не смел оставлять иллюзию на замену себе. Хотя, Мукуро понимал её чувства. Ощущение её тепла, кожи, дыхания было невозможно подделать иллюзиями. – Соскучился… - тихо-тихо прошептал он ей на ухо, заставив её щёки покраснеть. Что-что, а заставлять её смущаться ему не надоест никогда. – Ку-фу-фу… - Вы так непривычно милы, учитель, – послышался со стороны знакомый голосок с растянутыми гласными. Не были бы руки Мукуро занятым тёплым тельцем Хитоми, ткнул бы своего меланхоличного ученика трезубцем, но руки таки были заняты, а так просто отпускать свою супругу иллюзионист не собирался. Точно, отнесёт-ка он её в спальню! _______________       Солнце медленно уходило за полосу горизонта, окрашивая небо во все оттенки багрянца своими последними лучами. Редкие облака, появившиеся в преддверии заката, розовой воздушной ватой проплывали над головой, а тёплый ветерок с какой-то бережностью трепал волосы и одежду. Возможно, если бы это был другой день, Мукуро не стал бы наблюдать за этой картиной, по-настоящему достойной кисти художника, но сегодня был особенный день. Может именно из-за тёплых ладоней, нежно гладящих его руку, иллюзионисту казалось, что закат сегодня такой особенный? Скорее всего, так оно и есть.       Мукуро повернулся к Хитоми, прикасаясь к её виску губами. Это было очень тяжело, не видеться с ней по несколько недель или даже месяцев, всё же он чертовски к ней привязался и по-настоящему проникся к ней серьёзными чувствами. Как он раньше без неё обходился, сейчас было даже невозможно представить, а от одной мысли о том, что её вдруг не станет, всю грудь сковывали железные тиски.       В голову неожиданно забрели воспоминания об их свадьбе. Маленькая церквушка, заспанное, но радостное лицо священника, шелковая рубашка, приятно остужающая разгоряченную от волнения и жаркого солнца кожу, её белый летний сарафан и сорванный своими руками букет полевых цветов в её подрагивающий пальцах. Не сказав никому, ни единой душе, они убежали жениться, едва успев купить обручальные кольца. Мукуро как мальчишка до последнего боялся, что она скажет «нет».       «- …клянетесь ли вы вечно любить его?       - Клянусь! »       Твёрдый голос и непоколебимый взгляд в мгновении отогнал от иллюзиониста все тревоги и, не дождавшись пока священник даст разрешение, Мукуро прильнул к губам теперь уже своей супруги, которая никуда от него не сможет деться.       Вспоминая медовый месяц, в течение которого вся Вонгола стояла на ушах от пропажи своего Тумана, Мукуро усмехнулся. Не то, что бы они особо переживали - он частенько пропадал – просто как раз в то время должно было быть какое-то крупное событие, на котором обязаны были быть все хранители. Новоиспеченному семейству Рокудо было далеко не до этого. Для начала, Мукуро решил познакомиться с родителями Хитоми, пусть они уже и сыграли свадьбу. Ему было откровенно наплевать, что они могут быть недовольны – Мукуро с Хитоми три года до свадьбы жили вместе и за это время ни разу их так и не увидели, даже краем глаза. Но он всё же твёрдо был намерен с ними познакомиться. Так они и заявились, прямо к порогу их съёмной квартиры в Германии. Надо было видеть их удивлённые лица…       Вспоминая всё время, что они с Хитоми провели вместе, Мукуро посетила мысль, от которой, честно признаться, потеплело в животе.       - Давай заведём детей, – тихо произнёс он ей на ухо, переполняемый сладким чувством.       - Нет, – она повернулась к нему и твёрдо посмотрела в немного удивлённые разноцветные глаза. – Мукуро, я вижу тебя слишком редко. Если заводить детей, следует воспитывать их вместе. Я хочу, чтобы у наших детей были и мама, и папа, - начинающее нарастать липкое чувство сразу же отступило. Мукуро понимал её чувства, зная как ей было нелегко без родителей, и согласно кивнул, закрывая глаза. Он решит эту проблему. Сделает всё что угодно, но обязательно решит. Кто же знал, что она с ним такое сотворит… ______________       Гокудера сонно разлепил глаза и поспешил выключить будильник, от звона которого собственно и проснулся. От мысли, что придётся выбраться из тёплой постели и ласковых объятий становилось неуютно, но ничего поделать всё равно было нельзя, он - правая рука Десятого Вонголы и не может увиливать от работы, пока Джудайме там работает в поте лица.       Ураган медленно повернулся на другой бок, стараясь не беспокоить спящую девушку рядом. Смотреть с утра как Момо спит, стало привычкой. Выглядело очень мило, особенно то, что Ури спала на её подушке, зарывшись мордой в распущенные персиковые волосы и перекинув хвост через её шею. Когда-то, когда Гокудера и Ури терпеть друг друга не могли, кошка пропала, а итальянец не особо старался найти её. Сначала. Через час он уже как ужаленный метался по квартире и территории рядом с домом, обыскивая каждый угол. Как оказалось позже: Ури всё время была почти у него под носом. Если точнее – просидела на коленях у Момо, которая обнаружила кошку на балконе, куда та изначально сбежала. После того случая Гокудера понял, что чувства которые он испытывает к Момо, чем-то похожи на те, что испытывает к ней Ури. Это сблизило их.       Придаваться воспоминаниям и нежиться в кровати не было времени, поэтому Гокудера аккуратно выбрался из объятий Момо и начал одеваться. Когда он уже застёгивал последние пуговицы на красной рубашке, услышал, что Момо зашевелилась. Она не имела привычку вставать рано или елозить во сне, поэтому было бы логично предположить, что это Ури неудачно повернулась или потянулась, выставив когти. Что бы лишний раз не грешить на кошку, Хаято повернулся к кровати. Ну да, Ури обняла лапами голову Момо, навалившись сверху. Кто от такого не проснётся?       - Ури… - тихо произнёс Ураган и непроизвольно улыбнулся, в который раз умиляясь тому, что вытворяет эта кошка.       - Меховые наручники?.. – неразборчиво пробубнила Момо, не меняясь в лице.       - Почти угадала, – усмехнулся Гокудера и, наклонившись над девушкой, расцепил лапы, сжавшие её голову. Ури недовольно фыркнула и сразу же выбралась из рук хозяина, снова приближаясь к Момо. В этот раз кошка легла спереди от неё и просто свернулась калачиком. – Доброе утро.       - Доброе, – улыбнулась Момо и потянула к лицу Гокудеры руки. Он не сопротивлялся, когда она притянула его к себе и был только рад краткому нежному поцелую в губы. – Сегодня должны привезти пианино. – Напомнила она.       - Да, я помню. Я уже заплатил грузчикам. Мне уже пора, – неохотно произнёс Гокудера, отстраняясь от девушки, кожа которой пахла персиковым гелем для душа, что было чёртовски забавно.       - Само собой, – кивнула Момо и потрепала Ури за ухом, на что та сладко заурчала.       - Выглядишь очаровательно. – тихо сказал Гокудера и отвернулся. Он дал себе обещание, что всегда будет говорить ей правду, чтобы ни в коем случае между ними не возникло никаких конфликтов или недопонимания. Это и по сей день иногда смущало, но если дал обещание, его надо выполнять. К тому же, другого способа заставить эту девушку краснеть, просто не существует. В первый раз, когда она покраснела словно маков цвет, был перед выпускным балом, когда Гокудера запретил ей надевать выбранное платье, объясняя это тем, что она слишком хорошо в нём выглядит. Конечно, то платье она всё же надела, но весь вечер и половину ночи держала парня за руку. – Вернусь пораньше и опробую инструмент, – обхватив её пальцы своими, он поцеловал тыльную сторону её ладони, очарованный многочисленными воспоминаниями. В канун Рождества Гокудера всегда вешает ветку омелы над кроватью и один раз даже согласился надеть ободок с кошачьими ушами. В тот вечер ему точно не показалось, что Ури смеётся над ним!       - Хорошо, удачного дня. – она улыбнулась и ласково перебрала его пальцы.       Хватив кошку под мышку, Гокудера вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Хаято всегда мечтал о своём доме, поэтому, как только появилась возможность, сразу же приобрел небольшой и, не спрашивая разрешения ни у Момо, ни у её отца, забрал к себе. Ему определённо нравилось в Японии и соседки попались добрые.       Как только Ураган спустился в убежище, его чуть не сбил с ног Рёхей, поэтому Гокудера сразу же догадался, что Усаги вернулась и, конечно же, была взбешена. _______________       Звуки ударов перебивали отменные ругательства, по большей части в сторону босса, его правой руки и всей Вонголы в целом. Груша уже трещала по швам, а скрежет зубов был почти слышан у двери, в которую заглянул Рёхей. Он точно знал, где искать Усаги. Побои груши осталось её любимым занятие, хоть он и запретил ей заниматься профессиональным боксом после того, как на одних из соревнований ей разбили обе губы. До чего же неловкий тогда вышел момент, когда Рёхей захотел её поцеловать. Он едва прикоснулся, как она поежилась всем телом, а по подбородку стекла алая капля. Сасагава сразу же схватил салфетки и приложил к ранке, а желание только набрало силу. Пришлось ограничиться щекой. Последующую неделю.       - …Руки. Вам. Запихнуть. Поглубже. В за!..       - Усаги! – она резко остановилась и тяжело задышала, переводя дыхание. По лицу скатывался пот, волосы растрепались, а из груши начало высыпаться содержимое. Рёхей только облегчённо вздохнул, радуясь, что всё же смог её отвлечь, ведь она могла так глубоко уйти в себя, что запросто бы отметелила его вместо груши. Он бы, конечно, не стал сопротивляться, но против её пламени урагана просто так убежать ещё никому не удавалось.       - Ты! – она ткнула в сторону Рёхея красной перчаткой, которую, кстати, подарила ей Киоко, и угрожающе нахмурила брови. – Я же сказала тебе присмотреть за Эмико, не пускать её на встречи с другими семьями и вообще никуда не пускать! Да, лучше бы ты запер её в комнате! Как так вообще можно?! Полагайся на вас после этого, чёрт возьми! Да что бы все бутербродом подавились, ушлёпки! – она злобно топнула ногой и нанесла точный хук с правой в центр груши и та окончательно порвалась. Опилки волной хлынули на пол. – Зачем я вообще её сюда отправила, дура! Что я теперь её родителям скажу?! Сама виновата! Идиотка! – она яростно затопала ногами. Такой уж она была, могла легко поменять направление мыслей, даже сама того не замечая. Рёхею это не могло не нравиться.       Он резко развернул Усаги к себе и крепко стиснул в объятиях, прервав очередной поток брани поцелуем. Пусть времени прошло совсем немного, но он очень соскучился. После того как она стала разъезжать по миру по делам Вонголы, Сасагава чаще стал замечать как сильно к ней привязался. Даже спать на кровати одному теперь ему было неудобно и холодно.       Она пыталась дрыгаться, вырываться, сопротивляться, но уже через полминуты расслабилась и полностью ему поддалась. Послушной она ему тоже нравилась.       - Ты такая милая, – широко улыбнулся он ей, продолжая держать её в объятиях, не беспокоясь за то, что рубашка промокнет от её пота, – и у тебя очень большой словарный запас, – шутливо добавил Рёхей. Она недовольно засопела и уткнулась в его плечо. – Извини меня, я не ожидал, что она поедет с ними, - Усаги тихо кивнёт и обнимет его в ответ, от чего станет как всегда уютно и тепло. – Как там переговоры?       - Очень нудные, – она сняла перчатки у него за спиной и там же бросила на пол. – Босс был рассудительным, а вот его подчинённые чересчур уж эмоциональные. Знаю я этих испанцев: горячий нрав, много энергии… – Усаги обняла Рёхея за шею: так она всегда просилась на руки. Сасагаву это только забавляло, поэтому он поспешил поднять её, прихватить перчатки и унести отсюда подальше, так как в любую минуту мог нагрянуть Кёя и, в который раз, застать их за порчей инвентаря. _______________       Кёя знал, что двое травоядных были в тренировочном зале и совершенно не сомневался, что они опять что-то испортили. Его подчинённые незамедлительно докладывали ему обо всём, что творилось на территории штаба, но в одну единственную комнату доступ был только у него. Кусакабе имел особые привилегии и не мог не то, что приближаться – даже думать не смел об этой комнате. После тех событий на дурном дне поцелуев, Кёя повнимательнее к нему присмотрелся, но, конечно же, соперника в нём не увидел. Он такой же травоядный как и все другие.       Сёдзи тихо раздвинулись под главенством удивительно изящных пальцев Хибари. Лучезарная улыбка встретила его в мгновение ока. От этого появлялось желание возвращаться сюда, в так называемый дом, почаще. Кёя ещё с начальной школы жил один, поэтому было непривычно.       - С возвращением.       - Я дома, – это только со стороны слова казались бесцветными, Сузуме знала что за ними скрывается много ярких чувств. Хибари был в этом полностью уверен.       Облако Вонголы внимательно, но быстро окинул девушку взглядом и как и ожидал, заметил под глазами тёмные мешки. Эту странную болезнь, как выяснилось, вызванную воспалением нерва в мозгу, вылечили, но остался побочный эффект. Теперь, после стольких дней проведенных по большей части во сне, Сузуме не могла долго спать. Пройдёт какое-то время и всё встанет на свои места, восстановиться режим, а пока она почти ночами на пролёт бодрствует. Это неимоверно раздражает Хибари. – Сколько часов ты проспала? – без всяких предисловий и затяжек спросил Кёя.       - Больше чем вчера. – после небольшой паузы ответила Сузуме, уходя от прямого ответа. За десять лет Хибари выучил все её уловки и без труда раскусил её блеф. Он выразительно посмотрел ей в глаза. – Правда. – твёрдо выдержав его взгляд ответила девушка. Конечно, это по-прежнему была не правда, но Кёя ничего не сказал, а только молча прошёл в спальню и, сняв свой пиджак и галстук, повесил их в шкаф. Затем, так же молча, вернулся к Сузуме и удобно устроился у неё на коленях, расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке. Так было намного удобнее и уютнее.       Едва Хибари начал засыпать, со стороны улицы послышался гимн Намимори в исполнении Хибёрда. Канарейка впорхнула в комнату и, покружив вокруг, уселась рядом с головой Кёи на колени Сузуме. Хибари не собирался делить девушку даже с этой птицей, поэтому, не открывая глаз, он подхватил пальцами Хибёрда и пересадил его к себе на грудь. Сузуме этому только посмеялась и аккуратно и бесшумно поцеловала Облако Вонголы в лоб. Кёя привычно хмыкнул, чему она снова заулыбалась.       Хибёрд снова запел гимн Намимори, наверняка недовольный тому, что внимание достаётся только его хозяину, и тем самым мешая ему спать. Гимн напомнил Хибари о любимой школе, в которой появилось так много воспоминаний. Тот дурной день поцелуев несомненно входит в число лучших и выпускной вместе с ним. Тогда они с Сузуме в первый раз занялись любовью, прямо на диване в кабинете комитета дисциплины. Хибари никогда вслух не признается, но это было немного неловко. И против правил школы. Кёя не отдавал себе отчёт в те несколько часов, пролетевших слишком быстро. Подумав об этом Кёя решил, что не хочет спать, а совсем наоборот, полон энергии.       Под немного удивлённый взгляд Сузуме, Хибари молча встал, выпустил Хибёрда наружу, закрыл сёдзи, подхватил девушку на руки, и ничего не отвечая на её вопросы, понёс в спальню. _______________       - Добро пожаловать!       - А вот и я! – Нанаши сначала удивлённо хлопнула ресницами, не совсем поняв почему голос такой знакомый, но потом повернулась в сторону двери и широко заулыбалась. Такеши считал, что этот белый фартук ей очень идёт. Она быстро отнесла заказ за столик и почти в припрыжку помчалась к нему.       Пока Такеши кружил её на руках и целовал, Тсуёши задорно улыбался в своей манере.       - Ну, хватит вам! У вас ещё много времени будет, а сейчас у нас много клиентов, – они только глупо захихикали и отпустили друг друга, разойдясь по своим местам: Такеши - переодеваться, Нанаши - за стойку.       Рабочий день как всегда пролетел в привычной весёлой суете и все клиенты остались по максимальному довольными, поэтому Ямамото младший мог со спокойной душой уделить всего себя только Нанаши. Он давно не готовил для неё суши. Ещё с того дня, как он добился выселения её родителей из дома и лишения их родительских прав. Всё сложилось наилучшим образом! Тсуёши приняли за прекрасного кандидата на должность опекуна, пока Нанаши не достигла совершеннолетия, а сбережений хватило на то, что бы выкупить и немного отремонтировать уже запущенный дом семьи Азума. Всё шло просто невероятно и немыслимо гладко!       - У тебя забавное лицо, когда ты жуёшь, – не нарочно произнёс Такеши и задорно хохотнул. Нанаши же пришлось прикрыть рот ладошкой, что бы, если её улыбка перерастет в смех, суши не вывалилось обратно.       - Не смеши меня, когда я ем! – она шуточно пихнула ладошкой в его плечо и засмеялась.       - Но ведь это правда! – Такеши понимал, что в их возрасте надо вести себя по другому, но ничего не мог поделать. С ней он становился ребёнком. – О, рисинка, – он схватил пальцами белый комочек в уголке её губ и поспешил отправить его в рот.       - Это была моя рисинка! – наиграно возмущённо воскликнула она и взяла его ладони в свои руки, крепко сжав пальцы. Она не говорила Такеши ни слова на счёт родителей, но он был больше чем уверен, что она переживает за них. Они, больше чем наверняка, уже спились в какой-нибудь подворотне.       Они долго ещё сидели за стойкой, доедая вкусные суши и как всегда болтая о всякой ерунде, вроде той, что Такеши опять говорил во сне, а Нанаши ночью утянула на себя всё одеяло.       - Кстати, сегодня пришло приглашение на участие в фотосессии в твоём любимом журнале.       - Это же спортивный журнал!       - В спортивную моду входит новый фасон, – она задорно подмигнула и засмеялась, заразив Дождь Вонголы ещё более громким смехом. Говоря о внешности, можно точно сказать, что Нанаши стала ещё красивее. Казалось бы, красивее стать уже невозможно, но это было так! Хотя, возможно это только Такеши так казалось.       - Эй, Нанаши! – Ямамото ловко пересадил её к себе на колени и нерешительно сглотнул, как школьник, признающийся в любви. Она удивлённо на него посмотрела, приблизив лицо очень близко, от чего Такеши занервничал ещё больше, но быстро взял себя в руки. – Мне тут одна идея на досуге пришла, – он опять замолчал, а потом затараторил как пулемет, – Мы уже давно живём вместе, у нас достаточный заработок и есть свой собственный дом. Нам хорошо вместе и я бы прожил с тобой целую вечность, поэтому… выходи за меня, – Такеши серьёзно посмотрел ей в глаза и с благоговением наблюдал как она начинает улыбаться.       - Конечно, да! Несомненно, да!!! – Она порывисто обняла его, чуть не столкнув со стула и немного нервно, но бесспорно счастливо засмеялась.       - Наконец-то ты решился, сынок!       - Пап!       - Я уже думала сама тебе предложение делать!       - И ты туда же, Нанаши! – они все дружно захохотали, заполняя кафе этим чудесным звуком. Такеши только подумалось, что его смех прозвучал с нескрываемым облегчением. _______________       - Разве тебе уже можно вставать?       - Говорю же: да, – Ламбо только вздохнул, продолжая смотреть на сидящую рядом Юмико, которая с довольным видом уплетала за обе щеки тыквенный хлеб. Прошло уже достаточно времени, но Бовино всё равно переживал. Всё-таки ранение было пулевое. – Хватить волноваться! – она шутливо пихнула его колено своим, – За моим здоровьем наблюдал Сасагава-семпай, а за тем как он меня лечил, наблюдала Усаги. Так что всё просто превосходно, – Ламбо покачал головой.       Интересно, а через десять лет они продолжат общаться? И будет ли он переживать за неё? А самое главное, будут ли они вместе? _______________       В это утро Ламбо был ещё более сонный, чем обычно. Ночью спалось плохо, а все потому, что она не грела его бок, как обычно.       В коридоре послышались шорохи, который оповещали о возращении человека домой. Юмико медленно, не стойко прошла в комнату, снимая на ходу туфли. Она слипающимися глазами заметила Ламбо на кровати и измученно улыбнулась.       - Доброе утро. - Где ты была? – сразу спросил он, наблюдая, как она плюхается на кровать рядом с ним и сворачивается в калачик, даже не потрудившись ослабить галстук.       - Подготовка затянулась. – она зевнула, прикрыв рот ладошкой, и заставила себя сесть. – А ты почему ещё не готов?       - Не хочу надевать костюм, он очень неудобный.       - Это всего на пару часов, – она ободряюще пихнула его бедром и взяла в руки одну косичку тёмных волос. Она сама заплетала их Ламбо, сказав, что так будет смотреться брутальнее, а потом сама же над этим посмеялась. – К тому же он тебе очень идёт. Костюм – это солидно. Давай же! Опоздаешь.       - А ты не пойдёшь? Нет, не так. Ты никуда не пойдёшь, – он уже надел брюки к её приходу, поэтому сейчас заправлял в них тёмно зелёную рубашку. Она уже собиралась возмутиться, но он её опередил. – Это крупное собрание мафиозных семей. Находиться там очень опасно.       - Мы это уже обсуждали. Там ведь будут все хранители Вонголы. В случае опасности, кто, если не вы сможете меня защитить?       - Нет абсолютной гарантии. Ты остаёшься дома. Не заставляй меня связывать тебя и запирать здесь, – он приоткрыл второй глаз и внимательно на неё посмотрел. Она всем своим видом показывала, что была недовольна, но в следующую секунду хитро улыбнулась и набросилась на него с горячим поцелуем. Ламбо не собирался поддаваться на провокацию, поэтому быстро перехватил инициативу на себя. Он смутно почувствовал, как она хватает руками его галстук и в момент затягивает его так, что дыхание перехватило.       - Раз уж ты так говоришь… - она хитро прищурилась, смотря прямо ему в глаза. – Но… это только сегодня и только потому, что я очень устала, – она быстро от него отошла, оперативно сбросила с себя одежду и в одном нижнем белье залезла в кровать под одеяло. Ламбо даже немного разочаровался, но в привычно-сонной манере поправил галстук.       - Ты же специально? – её хитрые глаза посмотрели на него из-под одеяла.       - Теперь у тебя есть стимул вернуться пораньше.       - Чертовка, – он сгрёб её в охапку вместе с одеялом и крепко обнял на прощание.