Роковая женщина

Дай мне больше, чем просто любовь, Дай мне больше, чем страсть, Что проходит, словно боль. Я сгорю в огне, сгорю в тебе, пускай, Я могу стать пеплом, но...*

      — Учитель, — легким кивком головы поздоровался я с топтавшейся у порога комнаты Бенни, — вы что-то хотели? — спросил я, старательно отводя взгляд от её лучистых светлых глаз, таких же, как прежде, не потемневших, как мои... Ситх, я ведь до сих не могу заставить себя посмотреть прямо на неё... Столько времени уже прошло, столько воды утекло, а мы все так и не поговорили, до конца не объяснились, вернее, я этого не сделал, постоянно откладывая на потом. Наверное, я никогда не решусь.       — Здравствуй, Энакин, — кажется, её сжатые в тонкую линию губы дрогнули в легкой улыбке, - я могу зайти?       Напряжение прямо-таки повисло в воздухе.       — Конечно, — ответил я. Конечно, ты можешь начать вновь выносить мне мой бедный мозг, Учитель. О, как же вы меня все достали со своими "душеспасительными" беседами! Но в конце-то концов ты как никто другой имеешь на это право после всего того, что я тебе сделал... И ты прекрасно это знаешь. Можете начинать свои "проповеди". Только не факт, что я вас послушаю, магистр Кеноби.       — Ну-с, мой ученик, признавайся, что ты в последнее время темнишь? — лукаво усмехнувшись, поинтересовалась она, по-хозяйски устраиваясь на своём любимом изъеденном молью, замшелом, кое-как залатанном кресле, которое у меня, к слову, так и не хватило духа выкинуть после нашего... кхм... разрыва.       Эх, а сколько воспоминаний с этим креслом связано... Например, вон те подпалины на обивке образовались во время нашей очередной ссоры, плавно перетекшей в дуэль на световых мечах. Или когда я ещё совсем сопливым мальчишкой был, помню, сидел на коленях Бенни и ныл не переставая, что по матери скучаю, да и вообще о жизни своей горемычной плакался ей, а она меня не только терпела, так ещё и, помню, что-то напевала успокаивающее. Фальшивила Бенни, конечно, ужасно, но... Ситх подери, в мозгу до сих пор не укладывается, как я мог спать с женщиной, которая пусть и не заменила мне мать, но все же пыталась это сделать?! Хотя, может, эта её искренняя забота и сыграла свою роль...       Я её полюбил, действительно полюбил, фактически позабыв о Падме. И она меня тоже, догадываюсь, что она любила меня куда сильнее, чем я её. И это я во всем виноват. Я! Бенни, повернутая на кодексе Бенни, она никогда бы, ни в жизнь... Если бы не я. О чем я думал, поставив целью овладеть отданным Ордену сердцем наставницы? Что я с ней сотворил?! С правильной до мозга костей джедаем? А хуже того то, что я сам разрушил ту, можно сказать, шаткую идиллию, что длилась два года, два полных постоянного страха быть раскрытыми, но счастливые года. Но разве я виноват, что встретил Падме?       Сердцу ведь не прикажешь...       Хотя, я ведь джедай — мне любить вообще не положено, ни сенаторшу с Набу, ни тем более наставницу — вообще никого. И госпожу канцлера тоже... Ситх, откуда это у меня вообще такие крамольные мысли? Где она и где я! Ладно, о чем это там я до этого, ах да, кресло... Крепкое, сделанное на совесть, однако, это кресло! Вообще мебель у меня надолго не задерживается. Перепады настроения, да и сами понимаете, что ещё и "дело молодое". Эх, ну что ей на этом кресле, как "мёдом" намазано?!       — Энакин, ты что, уснул?! Я, кажется, тебе вопрос задала! — вырывая меня из воспоминаний о днях минувших, произнесла Кеноби, запустившая в меня подушкой. Нет, ну она сама нарвалась! А я что?! Я просто отбивался.       Напряжение, сковывающее этих двоих и преследующее их неотступной тенью вот уже несколько лет, наконец-то спало. Пусть их любовь и сгорела, обратившись в пепел, но все же...