Зависимость

Все на свете из пластмассы, И вокруг пластмассовая жизнь. Сплин – Пластмассовая Жизнь

В воздухе витает концентрированный запах алкоголя, а сигаретный дым забивается в глотку. Музыка долбит по барабанным перепонкам, отдаваясь вибрацией во всем теле. В играющей сейчас танцевальной композиции я слышу вой сирен, собачий лай, звон стекла и крик павлина. Я слышу все, кроме музыки. И как только под такое можно танцевать? Красноватую подвижную темноту под закрытыми веками время от времени разрывают вспышки прожекторов, голова кружится, мне ужасно жарко и душно, дышать трудно. Пульс стучит где-то в горле, воздух будто раскалился до наивысшей температуры. Я почти не могу шевелить конечностями, не чувствую пальцев, меня слегка мутит. Но при всем этом я ощущаю небывалую легкость и свободу. Я здесь. Я нигде, но я повсюду. Я в клубах сигаретного дыма. Я в этой отвратной музыке. Я в алкоголе. Я есть нечто ясное и цельное, но я что-то непонятное и неизвестное. Никто не сможет поймать меня. Я есть, и меня нет. Я свободен. Я могу летать. Я могу взмыть в небо, парить в облаках и… Стоп. Нет. Не могу. Что-то меня держит. Что-то довольно тяжелое. Эта тяжесть давит на колени, и я не могу даже подняться на ноги. Я дернулся, пытаясь избавиться от непонятного веса, стряхнуть его с себя, но мои попытки успехом не увенчались. Ладно, полеты пока откладываются, поищем связь с реальностью и происходящим. Начнем с простого. Где я? Я на вечеринке в доме одного из моих знакомых. Что я тут забыл? Отмечаю с одногруппниками завершение первой недели учебы. Окей, уже неплохо, продолжим. Что присутствует из воспоминаний? Я пришел с Раяном, обосновался в зале, выпил, выпил, еще раз выпил. Короче, много раз выпил, дальше провал, потом Раян, состояние которого оставляет желать лучшего, пихает мне какие-то белые кругляши, говоря, что это очень крутая вещь, затем вновь провал, и вот я здесь. Кстати, а где Раян? Ладно, позже его найду, мне бы для начала с собой разобраться. Шарю рукой справа от себя, проводя по мягкой обивке. Очевидно, моя тушка расположилась на диване. Размышления давались с огромным трудом, но я продолжал собирать в кучу свой разум. Раздумья прервало странное ощущение. Во рту у меня хозяйничало что-то, чего там быть уж точно не должно. Нечто горячее и мокрое. От ударившего в голову осознания я дернулся, но лишь уперся затылком в спинку дивана. Это был язык. Только сейчас замечаю теплое дыхание, касающееся щеки. Меня кто-то целует. Кто? Чтобы ответить на этот вопрос, я попытался открыть глаза, но веки не поддавались. Дубль два. Со второй попытки веки соизволили разомкнуться. Перед глазами все вертелось и скакало, люди в комнате танцевали – если эти конвульсии можно назвать танцем – под очередную композицию. Свет прожекторов и гирлянд слепил, и мне тут же захотелось вновь утонуть в темноте, но я постарался сконцентрировать внимание на человеке прямо перед собой. Девушка. Волосы черные, глаза жирно подведены, на щеках румяна. Это все, что я разглядел со своего ракурса и в полумраке. Ах да, еще у этой особы ужасно невкусная помада. Надо бы отцепить ее от себя, но девушка, сидящая на моих коленях, как-то уж слишком настойчиво ко мне присосалась. Я промычал нечто нечленораздельное ей в губы, но эта мадама меня проигнорировала, продолжая увлеченно мешать наши слюни. Хотел оттащить ее за плечи, но руки отказывались меня слушаться, продолжая безвольно валяться на обивке дивана. Тут за спиной девушки что-то промелькнуло. - Вот ты где! – радостно произнесло это «что-то» подозрительно знакомым голосом. Раян. Недавно его вспоминал. В следующую секунду парень оторвал от меня девушку с невкусной помадой, за что я был ему крайне благодарен. Та что-то возмущенно пробурчала и скрылась в танцующей толпе. – Поднимайся, мы сваливаем отсюда, - возвестил друг, а у меня от его голоса звенело в ушах. Тело по-прежнему плохо реагировало на сигналы мозга, поэтому я лишь медленно помотал головой из стороны в сторону, намекая, что вряд ли смогу подняться, а о «свалить» и речи не идет. Раян не отличался особой трезвостью, но он хотя бы на ногах стоял, пускай, слегка покачиваясь. – Черт. Ладно, поступим иначе, - вздохнул он, поднимая меня с дивана и закидывая одну мою руку себе на плечи, чтобы я мог держать равновесие. Когда я встал, голову резко повело, и тело пожелало принять горизонтальное положение, но Раян не позволил ему это сделать. Минуту-две мы просто стояли на месте, а я привыкал к нынешним обстоятельствам. Вскоре головокружение отступило, и мы двинулись к выходу из комнаты. В коридоре горел свет, неприятно ударяя по глазам. Я щурился, переставляя ноги. Конечности, наконец, стали слушаться меня. Незнакомые мне люди сновали по коридору, слышалась музыка, поэтому даже здесь находились желающие потанцевать. Раян что-то говорил, продолжая держать мое тельце. Думаю, сейчас самое время для рубрики «Немного о Раяне». Ну, начнем с того, что он мой друг, бывший одноклассник, нынешний одногруппник. Наверное, в каждой школе есть такие ребята, над которыми все стебутся, их макают головой в унитаз и закрывают в женской раздевалке. Такие козлы отпущения обычно в столовой сидят в самом углу у мусорки, а в их сторону периодически летит еда и насмешки. И мы с Раяном были в числе этих самых неудачников. Когда на тебя напирают толпой, держаться очень трудно, поэтому мы и таскались вместе. Оба замкнутые, оба неразговорчивые, оба небольшого роста. Кстати, рост играл для меня довольно большую роль. Сам я был, эм, карликом и чувствовал себя комфортно лишь с теми людьми, которые не смотрели на меня, в прямом смысле, свысока. К счастью, сейчас эта проблема с ростом более-менее исчезла. В школе из нас двоих чаще попадало мне, я вечно ходил с синяками и разбитой губой. А все благодаря моему длинному языку и нескончаемой язвительности. Раян же предпочитал молча сносить издевательства. Мне бы, наверное, следовало брать с него пример в этом. После школы поступили в университет. Будто бы держаться вместе у нас уже вошло в привычку. Я знал, что могу позвонить ему посреди ночи, попросить о помощи, он отматерит меня на все лады, пообещает изнасиловать, пристрелить, труп сжечь, а прах развеять над рекой, но все равно приедет и поможет. Наверное, я мог даже назвать его своим лучшим другом. Некоторое время назад у него были проблемы с алкоголем, но сейчас это уже в прошлом. Хотя, судя по его нынешнему виду, ни черта не в прошлом. Мы еле-еле плелись по светлому коридору, мое сознание начинало приходить в относительную норму, изображение не плыло и не скакало. И тут я вспомнил об одной немаловажной детали. - Стоп, пджди, - заплетающимся языком выдал я, мы остановились, Раян вопросительно уставился на меня. – Надо вернуться. Я забыл там этот… ну… телефон, да, - я махнул рукой в сторону зала, который мы недавно покинули, попытался уже развернуться, но запнулся о свою же ногу. К счастью, Раян спас мою тушку от встречи с полом. - Так, давай, ты тут посиди, я сам схожу, - сказал друг, опуская меня на пол у стены, но затем, посмотрев на неадекватный народ, шатающийся по коридору, вновь поднял меня. От всей этой смены положений меня начало тошнить. – Тебя здесь затопчут, а ты мне живым пока нужен, - с этими словами он двинулся дальше по коридору, распахнул одну из дверей, заглянул в комнату. Я же вообще не понимал, зачем он это делает. Сейчас мне хотелось спать и вернуть свой телефон. А, да, и проблеваться. – Вот, жди здесь, - Раян запихал меня в ту самую комнату. Там царила темнота, я уселся у стеночки возле двери и кивнул другу. – Где ты телефон оставил? - На столе. Раян удалился, пошатываясь. Как только он закрыл за собой дверь и комнату поглотил полный мрак, я завалился на пол, закрывая руками голову. Мне хотелось спрятаться от музыки, которая слышалась даже тут. По-прежнему тошнило, голова кружилась. Теперь еще и появилось желание уснуть прямо здесь, на полу. И я бы благополучно отбыл в царство Морфея, если бы дверь комнаты вдруг резко не распахнулась, и в помещении не оказалась обжимающаяся парочка. Они самозабвенно целовались, попутно раздеваясь, не заметили мое полуживое тело в темноте, расположились на кровати. И мне-то вроде было на них плевать, если бы кто-то из этой парочки не сшиб в порыве страсти светильник. Предмет свалился на пол, раздался громкий звон, который заставил меня схватиться за голову и болезненно простонать. Черт, вроде еще не время для похмелья. Чего мне тогда так хреново? Я закрыл лицо руками, сворачиваясь калачиком у стены и продолжая издавать неясное мычание, когда на меня уставились две пары ошарашенных глаз. Но мне было как-то плевать на этих двоих. В жизни больше пить не буду! И жрать всякие таблетки! Даже если их мне даст Раян! - Не обращай внимания, ши-ши. Ему вообще нет дела до происходящего, он бухой или обдолбанный, - мужской голос со стороны кровати. - Я так не могу, - теперь женский. Господи, да заткнитесь вы все! - Да ладно! - Нет, я не могу. Краткий скрип кровати. Парень с тихим «блядь» поднялся и направился куда-то. Так, стоп машина! Он идет в мою сторону? Да? Нет? Да. Черт. - Эй, парень, будь добр, освободи помещение, - от этого нервного и дерганного тона я еще сильнее сжался, не намереваясь двигаться с уже полюбившегося мне места у стены. – Ты вообще с нами? – сказал он громче, а из моего горла снова вырвался болезненный стон. Я натянул на голову капюшон толстовки, да так, что он закрыл еще и половину лица. Мне нужно, чтобы меня просто оставили в покое. Парень, до сих пор стоящий возле моего тела, валяющегося у стены, громко выдохнул, понимая, что договориться не удастся. Наступило затишье, и я уже порадовался, но, по закону, после затишья грядет буря. В следующую секунду парень схватил меня за капюшон, стаскивая его с моей больной головы, и резко потянул меня в сторону двери. Издав короткий вскрик от неожиданности, я схватился за ворот, оттягивая его, чтобы не задохнуться. - Отпусти, придурок! – проорал я, на мгновение забыв о головной боли и тошноте. Но этого самого придурка было не остановить, он уже распахнул дверь и пытался выволочь меня в коридор. Ну все, это война! Я так просто не сдамся. – Руки, блядь, убери! – ору, резко кидаясь вперед и вырываясь из хватки парня, цепляюсь за ножку кровати. Я мог спокойно выйти из комнаты. Без конфликтов и ругани. Но либо кровь, перенасыщенная алкоголем, ударила в голову, либо это эффект таблеток. В один момент все превратилось в игру, из которой я обязан выйти победителем. Оборачиваюсь, смотря на разъяренного парня, который уже готов меня убить. Только сейчас удосуживаюсь рассмотреть его. Сначала в глаза бросилась расстегнутая рубашка – очевидно, девушка, взирающая сейчас на происходящее с кровати, постаралась. Парень явно выше меня, худощавый, немного растрепанные пшеничные волосы, из-за челки на пол лица глаз не видать. Он молод, точно не скажу, сколько лет – я никогда не умел угадывать возраст. Парень недовольно кривит губы, кажется, у него начался нервный тик. Я упустил момент, когда он метнулся вперед, хватая меня за ногу, таща к выходу. Со стороны это, наверное, смотрелось очень смешно, но нам было не до смеха. Особенно этому вспыльчивому блондину, который еле сдерживал себя, чтобы не припечатать мое лицо к какой-нибудь твердой поверхности. Я же лишь усугублял ситуации, не отцепляясь от ножки кровати, фактически завис в воздухе. Краем глаза заметил, как девушка, ошарашенно смотря на развернувшееся действо, медленно, маленькими шажками двинулась к выходу, попутно застегивая и поправляя юбку. В ее глазах ясно читалось: "Вот ведь ебнутые". Блондин обратил внимание на ее попытки ретироваться только тогда, когда она уже стояла в дверях комнаты. - Я, пожалуй... пойду, - тихо сказала она и удалилась. Парень тут же отпустил мои ноги, и я неслабо долбанулся коленями о паркетный пол. Голова кружилась по-прежнему, тошнило, но я отбросил это на второй план. Сейчас важнее был раздраженный блондин, у которого, кажется, с минуты на минуту из ушей повалит пар. А что я? Я доволен собой. Я победил. - Ты умудрился испоганить мне вечер, - констатировал факт парень слишком уж спокойным голосом, хоть и пылал гневом. Я сел, прислонившись к кровати спиной, сохранял привычное равнодушие. Он вдруг замахнулся, видимо, собираясь меня ударить. И, знаете, я бы на его месте поступил так же. Я сжался, приготовившись к удару, мелькнула шальная мысль залезть под кровать, но... - Тихо, спокойно! - явился мой спаситель! Раян схватил парня за занесенную для удара руку, оттаскивая его на пару шагов назад. - Давайте жить дружно, нам не нужны проблемы! Мы уже уходим, - друг подхватил меня под руки, поднимая, и быстро повел к выходу из дома, пытаясь лавировать между людьми. Блондин, кажется, тоже был далеко не трезв, соображал медленно, поэтому не двинулся за нами. - Спасибо, - сказал я, когда мы оказались на улице. Сентябрьский ночной воздух наполнил легкие. - Ага. Вот твой мобильник, - он протянул мне телефон. - И как ты успеваешь ввязываться во всякие передряги? - Ну, это же я, - усмехаюсь. *** На ночь решено было остаться у Раяна. Я живу со своей девушкой, не думаю, что ей бы понравилось мое состояние сегодняшней ночью. И, да, не поверите, у такого неудачника как я есть девушка! Аманда - милейшее создание, не знаю, что она во мне нашла. Знаете, какое сейчас время? Время рубрики "Немного об Аманде". Добрейшей души человек, излучающий непоколебимое спокойствие. Внутри нее может бушевать ураган, но лицом девушка будет успешно пародировать кирпич. В этом мы были очень похожи. С Амандой мы встретились случайно на каком-то концерте, когда я только переехал в Нью-Йорк, познакомились, разговорились, но тогда я даже не удосужился узнать ее номер телефона. Спустя несколько дней мы столкнулись в книжном магазине, выяснилось, что у нас похожие вкусы не только относительно музыки, но и относительно литературы. Я почувствовал в Аманде родственную душу и уже побоялся упустить свой шанс. По прошествие пол месяца мы официально начали встречаться. А что сейчас? Вот уже третий год, как я живу у нее. Удивительно, как эти отношения смогли просуществовать столько времени и существуют до сих пор. Но меня вполне устраивает эта стабильность. С Амандой спокойно, мы практически не ругаемся и не спорим. Она соглашается со мной почти во всем, смиренно кивая. Между нами идиллия и доверие. Она привыкла к моим колким фразам, нередко вырывающимся изо рта, а я успешно игнорировал ее перфекционизм, доходящий до крайности, и раздражающие привычки. Например, она по утрам будто специально хлопала дверями и громко топала, мешая спать. Особенно это бесило в выходные, но я привык за три года. Девушка никогда не говорила, что ее так зацепило во мне, она всегда лишь растягивала губы в загадочной улыбке. Аманда просто замечательная, она мне безумно нравится, мне с ней комфортно, но нет той головокружительной любви до гробовой доски, да и не было никогда. Со временем я даже разочаровался в этом заезженном чувстве, о котором пелось в песнях, рассказывалось в стихах и книгах, переставая верить в его существование. Мне просто комфортно, и этого вполне достаточно. Открыть глаза сегодняшним утром далось мне с огромным трудом, достойным награды. Тусклые лучи осеннего солнца проникали в гостиную квартиры Раяна, падая прямо на веки. Ненавижу утро. И просыпаться ненавижу. И похмелье, кстати, ненавижу тоже. Ну вот надо же было так надраться! Чувствую себя алкашом, не просыхавшим дней пять, как минимум. Голова раскалывалась, будто некто колотил кувалдой по моей черепушке, изображение понемногу уплывало куда-то влево и размывалось. Я медленно поднялся, принимая сидячее положение, осмотрелся. Итак, я валяюсь на полу в гостиной, Раян посапывает на рядом стоящем диване. Встав с пола, кое-как перебирая ногами, направился в кухню. И я был готов благодарить все существующие божества, в которых я не верю, за найденную в холодильнике бутылку пива. Опустошив оную на половину, я почувствовал себя чуточку лучше, опустился на табуретку почти в самом центре кухни. Нужно проверить присутствующую информацию. Мое имя Фран Уайт, мне 21 год, за окном сентябрь, а сегодня... Твою мать... А сегодня понедельник. Бросаю взгляд на часы, висящие над столом. 13:58. Я проебал пары, превосходно. Не успеваю я начать минутку самобичевания, как откуда-то из района коридора раздается мелодия, стоящая на звонке моего телефона. В данный момент она показалась мне слишком громкой, я поморщился от возобновившейся пульсации в висках. Гребанный звук! Сам мобильник обнаружился на стойке для обуви у самой входной двери. - Привет, ты где? - раздается из динамиков, как только я отвечаю на звонок. Аманда. - У Рааяна, - отвечаю, запуская пальцы в свои зеленые волосы на затылке. Голос звучит хрипло, но, надеюсь, девушка этого не заметит. - Простии, не предупредил, что не приду на ночь. - Ладно уж, все в порядке, - безграничное спокойствие. - Придешь сегодня? - Да. А сейчас мне надо заскочить домой и идти на работу. - Конечно, удачи. До вечера. - Пока. В трубке раздаются короткие гудки, а я выдвигаюсь на поиски своей толстовки, брошенной вчера где-то на пути от коридора до гостиной. Голова по-прежнему раскалывалась, тело ломило, а глаза норовили закрыться, но я упорно натягиваю найденную у шкафа толстовку, затем надеваю кеды и, захлопнув входную дверь, покидаю обиталище Раяна, в сотый раз обещая себе не пить. До дома, в котором находилась наша с Амандой квартира, пешком было минут 10, но у меня эта дорога заняла почти полчаса. Я шел медленно, смотря по сторонам, но стараясь не встречаться взглядом с прохожими. Холодный ветер немного привел в порядок мою голову, а контрастный душ вообще вернул мне способность мыслить здраво. Короче, за полчаса до начала моей смены я вышел из квартиры, закрывая дверь на ключ. Переодетый, причесанный, почти бодрый. Но на каторгу, именуемую моей работой, идти все равно не хотелось. Сейчас я нуждался только в паре-тройке часов здорового сна и тепле. Боже, сегодня только понедельник, а я уже с нетерпением жду выходных. На улицах Нью-Йорка, как всегда, кипела жизнь. Я не особо люблю этот город. Раздражает его спешка и суета. Люди куда-то несутся, толкаются в метро и автобусах, желтые машины такси выстраиваются полосами на дорогах. Типичный будний день. Погруженный в свои мысли я не заметил, как добрался до кафе с оранжевой вывеской - место моей работы. Ах, да, совсем забыл упомянуть, что работаю официантом. Зашел через служебный вход, оказываясь в теплом, светлом помещении, попутно поприветствовал своих коллег, прошел в комнату для персонала. Там переоделся в неудобную униформу, собрал отросшие волосы в небольшой низкий хвост. Кстати, надо бы подстричься. Я уже шагал по коридору, собираясь выйти в зал и приступить к выполнению своих обязанностей, как до слуха донесся голос, показавшийся мне смутно знакомым. И голос слышался именно со стороны зала. Я остановился у двери, прислушался. - Могу я переговорить с администратором? Черт, до чего же знакомый! Я принялся копаться в памяти, но так ничего и не обнаружил. - Мисс Робинс пока нет на месте, но она будет минут через двадцать. Вы можете подождать, - отвечает Том, наш бармен. - Хорошо, я подожду, - снова этот голос. И я не удержался, выглядывая в прямоугольное окошко вверху двери. А потом резко отшатнулся. От барной стойки отходил тот самый парень, которому я вчера "умудрился испоганить вечер". Безусловно, в момент нашего "знакомства" я крайне плохо соображал, но физиономию этого блондина запомнить смог. Вот же черт! Что он тут забыл? И зачем ему администратор? Надеюсь, он не пришел мне мстить. Хотя, чего мне волноваться? Он, наверное, и не помнит меня. Лучше бы так и было. А если и помнит, то я просто не буду попадаться ему на глаза. Да, так и сделаю. Покопаюсь в подсобке, пока он не уйдет, вот и все. Только я двинулся подальше от зала, как столкнулся с Дани, официанткой кафе. - Фран, ты чего тут стоишь? Дел невпроворот, а он в коридоре ошивается. Иди лучше пока отнеси заказ на четвертый столик, - сунув бумажку с написанным заказом, она выпихала меня в зал, а я сразу осмотрелся по сторонам и, не заметив нигде блондина с длиннющей челкой, успокоился. Глянул на листок, на котором ровным почерком Дани было выведено "Латте". Я подошел к барной стойке, протянул Тому бумажку с заказом, через несколько минут бармен поставил передо мной кружку с тем самым латте. Взяв заказанный напиток, я направился к четвертому столику, находившемуся за перегородкой из матового светло-оранжевого стекла. Я не мог видеть, кто сидит за столом, но, учитывая мою патологическую удачу, догадаться нетрудно. Блондин со скучающим видом листал меню, развалившись на диванчике. Он был одет в темно-синие джинсы, порванные на коленях, полосатую футболку и растянутый серый свитер, сползающий с одного плеча. Весь вид его смотрелся неряшливо и распущенно. Рядом с парнем стояла гитара в чехле. Или там не гитара? Мало ли, что он мог запихать в этот чехол? Я пытался казаться беспристрастным, смотрел пустым взглядом перед собой, говорил монотонно, нудно тянул гласные. - Желааете еще что-нибууудь? - спрашиваю, потому что так положено. Вообще, я был бы сейчас не против просто уйти, пока он не узнал во мне придурка, обломавшего ему вчера трах с подвыпившей девицей. Да и, вспоминая мое вчерашнее состояние, было даже немного стыдно. Самую малость. - Нет, - коротко ответил он, отпивая латте из чашки, не отрываясь от меню, будто там было что-то реально интересное. Я собирался уже благополучно свалить, но парень поморщился, отставляя чашку в сторону, недовольно произнес: - Мда, кофе у вас тут - дерьмо. - Можешь оказать честь и черкнуть об этом в книге жалоб и предложений, - отвечаю безразлично, уже развернувшись, забыв об уважении к клиенту и прочей лабуде. - А персонал-то тут под стать кофе, - усмехается. Кидаю взгляд через плечо, он смотрит в упор на меня. - Тебе вчера крайне повезло, ши-ши, - его губы расплываются в широкой улыбке, и мне становится жутко, поэтому я просто решаю уйти, пока не поздно. Я чувствовал его взгляд до тех самых пор, пока не скрылся за дверями, ведущими в кухню, где сновали повара и другой персонал. Блядь, все же узнал. Мои надежды пали прахом. Вот теперь я точно не выпрусь в зал, пока этот блондин не свалит из кафе. И, надеюсь, он не решит прийти снова, дабы вершить возмездие. Это даже смешно. На кухне кипела работа, я остался там, пытаясь хоть как-то помочь. Но помочь я не мог никак, поэтому просто ошивался на кухне, мешая всем и вся. Два раза меня выпихали в зал, но я старательно обходил четвертый столик, дабы не попадаться на глаза блондину. И, кажется, его в кафе уже не наблюдалось. Все складывалось довольно хорошо, пока в дверях кухни не показалась Дани. Она сообщила, что недавно вернувшаяся в кафе мисс Робинс просит всех немедленно явиться в комнату для персонала, дабы познакомиться то ли с новым сотрудником, то ли еще с кем - я не вник. Просто было что-то вроде традиции - всем коллективом встречать новых работников, стараясь показать сплоченность и дружелюбие. Кстати, эту традицию придумала наша администратор. Я не стал особо возмущаться и не спеша направился за Дани в комнату для персонала - все равно делать больше нечего было. Криста Робинс - администратор и жена владельца кафе - сидела на стуле во главе небольшого прямоугольного стола, располагающегося почти в самой середине комнаты. Она была одета в светло-серый деловой костюм, черные крашеные волосы собраны в тугой пучок на затылке, макияж безупречен, как и всегда. Весь этот официоз и холод в образе Кристы должен был отталкивать, но ее живое, эмоциональное лицо, светящееся дружелюбием, лишь притягивало внимание, она с легкостью располагала к себе людей. Когда я оказался в комнате, большинство сотрудников кафе уже собрались. Мисс Робинс оглядела присутствующих и начала свою речь. Я говорил, что мне порой очень-очень везет? Нет? Тогда скажу сейчас. Мое везение клиническое и не лечится, скорее всего. Я убедился в этом, как только Криста произнесла: - Знакомьтесь, это Бельфегор, - она указала на знакомого мне блондина, вальяжно рассевшегося на стуле справа от нее. Как-то до этого я его не заметил. - Он музыкант, и будет выступать по вечерам в этом кафе. Прошу любить и жаловать, - улыбнулась администратор. Парень улыбнулся тоже, демонстрируя ровный ряд зубов. Ну а мне в тот момент хотелось выть от досады.