Зависимость

There's a look on your face I would like to knock out. See the sin in your grin and the shape of your mouth. All I want is to see you in terrible pain. Though we won't ever meet I remember your name. Archive – Fuck You

День стремился к завершению, как и моя смена - на часах половина девятого. Я стоял у барной стойки, наблюдая за посетителями, которые с каждым часом только прибывали. Дани упорно пыталась заставить меня работать, что получалось у нее с переменным успехом. Кафе наполнял приглушенный теплый свет ламп, запах разнообразных блюд, алкоголя и тихая музыка, переплетающиеся с приятным голосом Джесс - начинающей певицы, периодически выступающей у нас. Если верить рассказам моих коллег, раньше, когда я еще жил за несколько сотен километров от Нью-Йорка, кафе имело вид довольно печальный и убогий. Оно являлось всеми забытой второсортной забегаловкой с отвратной кухней и угнетающей атмосферой. Подобному заведению место было на какой-нибудь заправке, но уж явно почти не в самом центре города. Находилось много желающих заполучить столь выгодное место, дабы открыть там магазин, бар или еще какую дребедень, которой на улицах Нью-Йорка пруд пруди. Но в итоге, за четыре года до того, как я сюда устроился, кафе перекупил Адам Робинс - нынешний его владелец. Он полностью изменил интерьер, набрал новых сотрудников, администратором назначил жену. Теперь кафе представляло собой уютное место, где можно было и с утра позавтракать, и романтический ужин на двоих организовать. Зал отделали предпочтительно в теплых тонах - оранжевых, кремовых, шоколадных. Присутствовал здесь налет дороговизны и роскоши, пронизывающий все вокруг, но все же до звания ресторана это заведение немного не дотягивало. За несколько лет работы я уже точно знал в какое время ждать каких посетителей. Утром в кафе забегали офисные работники, дабы позавтракать или выпить кофе. Днем я чаще видел здесь семьи с детьми. Больше всего народу собиралось вечером. Пары, желающие провести время в компании друг друга, те, кто просто хотел напиться в дрова. Встречались среди посетителей и такие, кто приходил лишь ради музыки, звучащей здесь каждый вечер. Мисс Робинс очень тщательно выискивала хороших музыкантов, певцов, которых потом приглашала выступать в кафе. Несомненно, старания ее даром не пропадали никогда. Не знаю, где она находила столь талантливых людей, но вечерами народ приходил сюда лишь из-за их выступлений. Все это начиналось часов в восемь или девять, продолжаясь до самого закрытия кафе, то есть до полуночи или же до двух часов ночи, если по выходным. Криста всегда отличалась превосходным вкусом, находила замечательных певцов и музыкантов. Чего только стоил оркестр, регулярно играющий здесь, и Джесс, исполняющая сейчас со сцены очередную песню. Но вот в том парне, которого сегодня нам представила администратор, я был совсем, ну вот совсем не уверен. Наверное, все это из-за обстоятельств нашей первой встречи. Но и не только. Весь его вид, манера общения и стиль одежды говорили о том, какой же он раздолбай и похуист. Но вот мисс Робинс яро уверяла всех, что это человек, которого она так давно искала. Мне оставалось в этой ситуации лишь молча недоумевать. Спорить с администратором не хотелось, но и регулярно видеть блондина тоже. Замечая его, я каждый раз вспоминал "отменный" вчерашний кутеж. Становилось стыдно за себя. Да и вообще этот парень меня несколько настораживал. Я все надеялся, что музыкантом он окажется дерьмовым, и Криста уволит его без промедлений. Надежды мои были по-детски наивными, ведь знал же, что администратор не пригласит невесть кого, но умирать эти самые надежды отказывались категорически. Они были живы даже в тот момент, когда блондин сел за синтезатор, стоящий в правом углу сцены, и уверенно заиграл, бегая пальцами по клавишам. Просто сегодня наш постоянный пианист не смог явиться из-за болезни, вот и пришлось просить нового музыканта его временно заменить. Парень охотно согласился, говоря, что ему все равно нечем было заняться. И вот уже на протяжении почти часа он сидел за синтезатором, аккомпанируя Джесс вместе с нашим гитаристом и барабанщиком. Я же поглядывал на него из-за барной стойки, силясь просверлить взглядом ему в спине дыру величиной с кулак. Парень это, похоже, заметил, но вида не подал, продолжая играть, что получалось у него, кстати, очень даже хорошо. Надежды мои задыхались одна за другой, пока длинные пальцы блондина умело танцевали по клавиатуре. Дани дернула меня за рукав, буквально пиная к столику, за которым посетители уже определились с заказом и ожидали официанта. Я кинул взгляд на часы, сообщавшие, что до конца моей смены осталось всего десять минут, и, воодушевленный этим, двинулся принимать свой последний на сегодня заказ. Вскоре и с этим было покончено. Меня ожидала свобода, полноценный сон и объятия Аманды. Хотя сначала предстояла дорога до дома, но это совсем незначительная сейчас ерунда. Ровно в девять я уже был в помещении для персонала. Переоделся в свои джинсы, футболку, толстовку и кеды, закинув униформу поглубже в шкафчик. За спиной открылась, а потом вновь закрылась дверь - теперь в комнате я был не один, но мне было как-то плевать, я откапывал в шкафчике среди вещей свой рюкзак. До слуха донеслись приближающиеся медленные шаги, и мне внезапно стало совсем неуютно находиться в этом помещении. А уж когда человек подошел вплотную, буквально наваливаясь на меня всем своим весом, прижимаясь грудью к моей спине, захотелось схватить вещи и как можно скорее выбежать из комнаты, показавшейся чересчур тесной. Боковым зрением удалось рассмотреть светлую копну волос, в нос ударил запах табака. Почему он не на сцене? Ах, очевидно, музыкантам организовали перерыв. Как невовремя! Горячее дыхание коснулось щеки, парень устроил голову на моем плече. Я хотел возмутиться, но блондин вдруг подался вперед, заставляя наклониться и меня. Его жилистая рука потянулась, подцепляя бейджик, прикрепленный к моей рубашке, валяющейся на полке шкафчика. Парень выпрямился, вновь утягивая за собой и меня, и усмехнулся прямо мне на ухо. Он прижимался ко мне всем телом, от этого становилось не по себе. Да уж, словосочетание "личное пространство" ему точно не знакомо. - Не моог бы ты от меня отлепииться? - произношу недовольно. Вот только меня игнорируют. - Фран Уайт, - читает с бейджика вслух блондин. - Тебе не подходит твоя фамилия. Какой-то ты совсем не Уайт. Вот фамилия "Грин" была бы тебе к лицу, ши-ши-ши, - шипит, не меняя своего положения. - Фран Грин, да. - Меня вполне устрааивает моя фамиилия, - запах никотинового дыма окутывает меня почти целиком, а блондин кладет руки мне на плечи, еще сильнее наваливаясь. - И отойдии от меня, Б... - и тут я понял, что не могу вспомнить его имя. Черт. Что-то на "Б". Что-то длинное, возможно, иностранное. Но вспомнить не могу. Я почувствовал себя совсем неловко, вперив взгляд в пол. Парень заметил мое замешательство. - Бел, - произнес он, недовольный моей забывчивостью. Его дыхание в очередной раз коснулось лица, а я в очередной раз ощутил разряды тока, проносящиеся по телу. Блондин все-таки выполнил мою просьбу и отстранился, садясь на стол позади меня. - Запиши на руке, чтоб не забывать, - еще более недовольно. - "Белл"? Колокольчик*? - я чуть вскинул брови в удивлении. - Нет. Сокращение от "Бельфегор". И "Л" одна, - яда в его тоне становилось все больше. Бел достал сигарету, зажигалку, собираясь закурить. Я задался вопросом, злится ли он на меня из-за моей вчерашней выходки? Если да, то мне стоит не ухудшать свое положение, и просто молча уйти. Но это же я! - Здесь нельзя курить, - говорю, наконец, находя рюкзак и закидывая его на плечо, захлопываю дверцу шкафчика. - Да плевать, - с этими словами он закурил и, затянувшись, выпустил в атмосферу клубы дыма. Я, не говоря ни слова, вырвал сигарету из его пальцев, затушив, отправил в мусорное ведро. Затем принялся махать руками в воздухе, стараясь рассеять дым. Если сработает пожарная сигнализация, от начальства прилетит всем. - Какого черта ты творишь?! - возмутился блондин, и губы его скривились. Затем он посмотрел на потолок, находя взглядом из-под челки причину моих действий. Парень устало выдохнул. - Ты мне теперь всегда будешь жизнь портить? - блондин поднял глаза на меня. Ну, скорее всего, именно на меня. Точно сказать не могу - челка неизменно закрывает половину его лица. - Да неет, оно как-то самоо получилось, - я пожал плечами. Внезапно что-то неуловимо изменилось в его лице, губы растянулись в улыбке, не обещающей ничего хорошего. Стало неуютно в собственном теле, а по позвоночнику пробежала дрожь. Поэтому я решил ретироваться, но привести этот план в действие не удалось. - Стоять, - Бел схватил меня за руку, поднимаясь со стола. - Знаешь, вчера ты повел себя не очень хорошо, - улыбка не сходила с его лица, а от тона хотелось выкинуться в окно. Но, увы, тут первый этаж, да и в помещении для персонала окон нет. Пока я размышлял об окнах, Бел вновь оказался слишком близко, забывая о термине "личное пространство". Но из раздумий меня вывела следующая фраза парня. - А злопамятность всегда входила в перечень моих качеств, ши-ши-ши. Под шипящий смех он толкнул меня к стене, прижимая собственным телом к холодной вертикальной поверхности. При столкновении я приложился затылком о бетон, и на осознание происходящего ушло несколько секунд. Но лучше бы я не осознавал. Бел удерживал мои руки, не давая пошевелить ими. В тот момент я пожалел, что никогда не отличался наличием физической силы, и вырваться не представлялось возможности. Блондин, чувствуя власть надо мной, чуть склонился, выдыхая мне в шею, вновь тихо засмеялся. Я хотел возмутиться, но в следующую минуту парень накрыл мои приоткрытые губы своими, проникая языком в рот, заскользил по небу, зубам. Прикусил нижнюю губу, тут же зализывая место укуса. Бел целовал страстно и немного грубо, а я пытался разобраться в своих ощущениях. Что самое странное, в них не было и толики отвращения. Вот тогда мне стало страшно. Меня не пугали действия парня, меня пугало то, как я на эти действия реагировал. Мне нравилось. Мать вашу, мне нравится целоваться с парнем! Раян, если узнает, посмеется, пошлет меня и скажет больше так не шутить. Но мне было не до шуток. Я никогда не сомневался в своей гетеросексуальной ориентации. Имел отношения только с девушками, а от перспективы встречаться с парнем становилось противно и мерзко. Ведь это неестественно. Ведь это неприемлемо в обществе. Я вспоминал, как в школе парни из футбольной команды издевались над теми, кто публично признавал себя, к примеру, геем. Таким ребятам доставалось чуть ли не вдвойне больше, чем нам с Раяном. Везде втирали о том, как это плохо - быть не той ориентации. По телевизору, в школе, в газетах. Даже моя бабушка как-то зачитала мне лекцию на эту тему. "Гомосексуальность - болезнь! Ее надо лечить!" - твердят они. Даже сейчас, когда в некоторых штатах разрешены однополые браки, многие не желают мириться с этим. Общество не терпит подобного. И, скорее всего, именно поэтому я никогда не пытался заводить отношения с человеком того же пола. Возможно, я просто боялся, что с парнем мне понравится больше, чем с девушкой, тогда меня сочтут ненормальным, больным. И сейчас, когда я потихоньку летел с катушек от испытываемых ощущений, внутри что-то переворачивалось. Голова шла кругом от этих влажных обветренных губ, ласкавших так настойчиво и по-собственнически. Ни с одной девушкой я не испытывал чего-то подобного или хоть на сотую часть похожего. Я сам не заметил, как стал отвечать на поцелуй, послав здравый смысл куда подальше. Горьковатый никотиновый привкус на языке, сердце, заходящееся в бешеном ритме, рваное обжигающее дыхание. Я вцепился пальцами в плечи Бела, будто надеясь, что так смогу удержаться в реальном мире, когда меня стремительно уносило. Поцелуй постепенно превращался в борьбу за лидерство, воздуха переставало хватать. Блондин вплел пальцы одной руки в мои волосы на затылке, чуть сжимая. Другой рукой забрался под мою футболку, проводя прохладными пальцами по ребрам, переходя на спину, рассылал по телу стаи мурашек. Он разорвал поцелуй, сильнее потянул меня за волосы, что мне пришлось запрокинуть голову. В следующую секунду я почувствовал горячий язык Бела, вырисовывающий мокрую дорожку от основания шеи к подбородку. Я судорожно дышал, стараясь совладать с собой, но получалось это, прямо скажем, ужасно. Ноги стали подкашиваться, воздух вокруг будто дребезжал, становилось жарко, голову покинули все возможные мысли, и я был в состоянии думать только о настойчивых ласках и собирающемся в тугой ком внизу живота желании, которое эти ласки пробуждали. Бел, видя мое состояние, усмехнулся, вновь впиваясь в мои губы. Рука с моего затылка исчезла, и вскоре обе конечности блондина блуждали под моей футболкой. Я же не решался что-то предпринимать и все еще цеплялся за его серый свитер, пропахший дымом. Я не сразу осознал, что ладони Бела заскользили вниз, подбираясь к пряжке ремня на моих джинсах и с легкостью его расстегивая. С хитрой конструкцией в лице пуговицы и ширинки блондин справился быстро и, можно даже сказать, профессионально. Когда парень сжал сквозь ткань боксеров мой возбужденный орган, из моего горла вырвался хриплый стон, и я прикусил губу Бела, поцелуй сразу приобрел солоноватый металлический привкус. Блондин стал медленно двигать рукой, заставляя меня заходиться в новом стоне, который я пытался заглушить, накрыв рот ладонью. Я уперся лбом в плечо Бела, рвано дыша и чувствуя нарастающее напряжение в паху. До слуха, словно сквозь вату, донесся голос парня и его шипящий смех: - Ши-ши-ши, не думал, что ты окажешься настолько развратным, - эти слова совсем на немного возвращают меня в реальность, верить в которую решительно не хотелось. Черт, что я творю? И какого мне все это нравится?! Так, надо сейчас же оттолкнуть его и уйти! Да, уйти, и как можно скорее! Но и эти мысли вылетели из моей головы, когда парень сомкнул кольцо пальцев вокруг моего члена, проводя вверх по всей длине, а затем снова вниз. Я подавился своим стоном, в кровь прикусывая собственную губу. Бел свободной рукой поднял мое лицо, отнимая ладонь ото рта, и возобновил череду страстных поцелуев. Его рука быстро двигалась на моей налитой кровью плоти, я терялся в ощущениях и эмоциях. Моя крыша успешно ехала в неизвестном направлении, я получал удовольствие от происходящего, но в то же время понимал, насколько ужасно и мерзко все это. Однако, про вторую сторону я умудрялся все время забывать и просто продолжал сплетать свой язык с языком Бельфегора. Блондин ускорял темп, и, казалось, мне требуется еще пара движений, чтобы кончить, но вдруг в коридоре послышались шаги. Я расслышал их неожиданно четко и замер, переставая даже дышать. - Бельфегор, Вас ждут в зале. Перерыв уже окончен, - голос Дани разрезал оглушающую тишину. Парень сразу отошел на метра два, приглаживая растрепанные волосы. Колени дрожали, и я, потеряв всякую опору, осел по стене на пол. Я все еще плохо соображал, поэтому просто уставился на Бела, который направился к двери. - Прости, но мне пора. До встречи, мой дорогой аморальный друг, ши-ши, - он уже вышел из помещения, как вдруг обернулся. - Можешь считать это моей скромной местью за вчерашнее, - и дверь захлопнулась за ним, я остался наедине со своим непониманием и вопросом "что это вообще сейчас было?". Но надолго не дало задуматься возбуждение, становившееся болезненным. Поэтому я поспешил запереться в уборной, дабы избавиться от этой проблемы. После, сидя на закрытой крышке унитаза в служебном туалете, я чувствовал себя до безумия мерзким и грязным. Становилось противно от одной мысли. Но и отрицать, что мне нравилось, я не мог. От этого отвращение к самому себе накрывало с головой и тянуло блевать. Я просидел так минут двадцать, стараясь разобраться в путанных мыслях, но ничего не получалось, поэтому я принял решение просто попытаться забыть все, как страшный сон, и пойти домой. Улицы встретили меня светом фонарей и прохладным осенним ветром, неоновым сиянием вывесок и гулом множеств голосов. Я шел чисто на автопилоте, не смотря по сторонам, погруженный в свои далеко не радостные мысли. Даже не заметил, как перешел довольно оживленную улицу, и очнулся лишь тогда, когда уже стоял перед дверью в нашу с Амандой квартиру и искал ключи по карманам рюкзака. И куда они могли завалиться? Не рюкзак, а бермудский треугольник, честное слово! Женская сумочка нервно курит в сторонке. Но вскоре пропажа обнаружилась, и я отпер входную дверь, оказываясь в темном коридоре. Из гостиной лился теплый желтовато-оранжевый свет и звук работающего телевизора. - Привет. Как день? - в облаке этого света появилась Аманда, аккуратно ступая в коридор. Девушка щелкнула выключателем и лампа загорелась, заставляя меня чуть щуриться. Аманда выглядела уставшей, но продолжала очаровательно улыбаться. Ее каштановые волосы были собраны в два свободных хвоста, это выглядело забавно и по-детски, но ей шло. Девушка подошла ближе, обвивая мою шею руками и оставляя на моих губах нежный поцелуй. Меня вдруг передернуло, я вновь вернулся на час назад, возвратился к мокрому языку Бела, скользящему по моим губам, к требовательным прикосновениям... Но поспешил отогнать наваждение, криво улыбнувшись и обнимая девушку в ответ. - Привет. Все хорошо вроде, - вру. Ничего не хорошо. Оставшийся вечер я провел в глубокой апатии, меня не оставляли недавние события, занимая все пространство сознания. Ночью сон не шел, и я просто вглядывался в очертания лица Аманды, лежащей рядом. Девушка изредка хмурилась и мило морщила нос. Безусловно, она очень нравилась мне, но я прогонял в голове все наши разговоры, поцелуи, проведенное вместе время, понимая, насколько отношения с ней для меня скучны и бессмысленны. Да, я говорил, изначально не было этой безумной любви. Я вообще не рассчитывал, что существует на земле человек, от близости с которым я буду просто лететь с катушек, забывая о таком понятии, как "нормы морали". Но, видимо, я ошибся. И человек этот был одного со мной пола, что пугало еще больше, почти доводя до нервного тика и истерики. Пол ночи я провалялся, не сомкнув глаз. Я метался между устоявшимися в обществе порядками и собственными ощущениями. Ни к чему не придя, я попросту решил оставить все, как есть, и продолжать жить дальше. Вот только это было довольно сложно, а всему виной один белобрысый ублюдок. Вряд ли Бел думал о каких-то грандиозных последствиях, затевая свою "скромную месть" и прижимая меня к стене в комнате для персонала. Он просто хотел оставить меня в том положении, в котором остался он прошлым вечером. Он просто задумал поступить по всем известному принципу "возбудим и не дадим". Вот только своими действиями он заставил меня сомневаться в самом себе. Я не верил даже в собственную ориентацию. Я стал сомневаться в человеке, которым являлся на протяжении всей жизни. Теперь все мое прошлое казалось наигранным и постановочным, будто написанным сценаристом без таланта и опыта. Мозг буквально закипал от количества мыслей, и я боялся, что мое серое вещество скоро потечет из носа. Любой другой человек в этой ситуации постарался бы разобраться в себе, в собственных чувствах и мыслях. Но не я. Я поступил как последний идиот и предпочел убегать. Я понадеялся, что просто подожду, и это наваждение пройдет, как легкая простуда. Но эта простуда не проходила, явно грозясь перерасти в двухстороннее воспаление легких. Я просто не чувствовал больше ничего, находясь рядом с Амандой. Будь то секс или мимолетные прикосновения, каждый раз я снова и снова утопал в собственных страхах, сомнениях. Вечно вспоминал ток по телу, который сеяли руки Бельфегора. От этого я чувствовал вину перед Амандой, которая продолжала смотреть на меня с неподдельной нежностью. До чего докатился - думаю о каком-то левом, едва знакомом парне, обнимая собственную девушку! В такие моменты отвращение к себе переполняло меня. Видимо, внешне это было очень заметно, потому что как-то утром, когда мы сидели на кухне и завтракали, Аманда спросила: - Фран, все в порядке? Ты сам не свой в последнее время. - Что? - я вынырнул из омута собственных мыслей, выронив из рук чайную ложку. - Да, все в поряядке, не переживаай. Девушка слабо улыбнулась, поставила кружку в раковину. - Ладно, - она поцеловала меня в уголок губ и вышла из кухни. - Мне пора, до вечера. Когда хлопнула входная дверь, оповещая, что в квартире я остался один, я уткнулся лицом в колени, накрывая затылок ладонями. Боже, до чего я отвратителен. Вру Аманде, когда на самом деле тону в меланхолии. Внутри что-то ломается, когда я смотрю в ее глаза, хочется упасть на колени и просить прощения. За то, что я сам не знаю, кем являюсь. За то, что не чувствую к ней больше ровным счетом ничего. С того вечера в комнате для персонала я стал по возможности избегать встреч с Бельфегором. Но даже когда мы сталкивались, то обменивались только стандартными фразами и снова расходились. От одного вида этого блондинистого музыканта меня начинало трясти, а ему, похоже, было откровенно плевать. Для него тот случай значил только месть. Да, у него все получилось по высшему разряду! Отомстил так отомстил! Мог бы придумать что-нибудь попроще, чем полностью ломать мое представление о себе. Я вздрагивал каждый раз, когда слышал его шипящий смех. Подменялся и не появлялся в кафе по пятницам и вторникам, потому что в эти дни приходил выступать Бел. Недели через две я просто устал от постоянной беготни, нервы сдавали, все валилось из рук. Это было что-то вроде моральных издевательств над собой, но я не мог взять и выкинуть из головы все мысли, хотя мне жутко хотелось этого. Все мои раздумья в конечном итоге сходились к ориентации. Почему-то эта тема меня крайне волновала. Скорее всего, потому, что я никогда не встречался с одобрением однополых отношений. Меня по определению не могло тянуть к другому парню, но это было так. И вся эта неправильность пугала. Я всю жизнь боялся оказаться неправильным. Понемногу я даже смирился с мыслью, что меня привлекают люди одного со мной пола. Был момент, когда я просто сорвался, пошел в клуб и, залив в себя изрядную порцию алкоголя, подцепил какого-то паренька. Я думал, что трахну его и таким образом избавлюсь от мыслей, грызущих изнутри. Я думал, это то, что мне нужно, но нет. Когда мы заперлись в тесной кабинке, а парень уже отсасывал мне, стоя коленями на грязном кафельном полу, пришло осознание, что это далеко не то, что мне требуется. Дело было не в том, какого пола был мой партнер. Дело было в конкретном человеке. Тогда Бельфегор окончательно перестал выходить у меня из головы. Он просто явился и принялся ломать мою привычную, обыденную жизнь, сам того не осознавая. А я даже не подозревал, что все это только начало. Первый аккорд длинной пьесы. И все усугубила одна моя ошибка. *Bell (англ.) - колокольчик.