Расовые предрассудки

Маркарт.

      Каждый день в Маркарте был серым. Всё вокруг теряло очертания в сонной лености и приевшейся рутине. Дымчатые клочки утреннего тумана цеплялись за щиколотки Ондолемара, остановив его на середине моста. Мерное шуршание воды обняло его естественным природным звуком до момента громового шарканья подошвы по камню. Ондолемар вздохнул и сощурился на телохранителей, в чём можно было угадать недовольство. Что ж, конечно он терпеливо подождёт, пока не прекратится это плебейское копошение в обуви. Аури-Эль свидетель, можно было бы жить и без пришитой к лицу маски, но это называлось человечностью.       Кроме возвращения домой, Ондолемар, сгорая от стыда, упоминал и это желание в молитвах. Низменные позывы пустили корни, и порой он ужасался мысли, что всё равно кто это будет, мер или человек. После мимолётного знакомства с Довакином, Ондолемар не мог больше думать о ком-то другом. Одно лишь это легендарное имя — человека с душой дракона — пускало мурашки по телу. Глупые бесполезные фантазии!       Его никто не поторапливал, кто бы посмел, но обыватели видели, как он мечтательно застыл, обхватив плечи руками, как герой плохой пьесы. Следовало держать лицо, скрывая не только человеческие желания, но и невыносимую усталость. Как же его выматывали бесконечные донесения о талосопоклонниках, где через каждое слово, если не ложь, так дезинформация; мёртвые и пропавшие агенты и взгляды телохранителей, застревавшие стрелами меж лопаток. Каждый день.       В одном из донесений была информация о «Муравейнике», так называемой ночлежке для шахтёров и нищих. Ондолемар должен был проверить, поэтому и оказался на рыночной площади. Он облизнул обветрившиеся губы, лениво наблюдая животное шевеление рынка. Поднял глаза к воротам и налетел на воображаемую стену. Дыхание спёрло, а сердце болезненно забилось о рёбра. Высокий чёрный силуэт принадлежал Довакину. От взгляда на него, воображение, будь оно проклято, сорвалось и заиграло томными узорами сладострастия. Воздух стал острым и горячим, как жжёные специи. Руки вспотели, и Ондолемар сложил их на груди, защищаясь. Следовало арестовать бретонца немедленно, он явно принадлежал к Тёмному Братству, иначе был бы давно мёртв. Потешаться над потугами Эленвен отомстить явно не следовало. Разве что в мыслях, может, в редкую минуту наедине. Он сдержал беспомощно-злой смешок.       Бретонец обводил округу взглядом, как охотничьи угодья. На Ондолемара глянул спокойно, даже приветливо. И тепло улыбнулся. От этого защемило в груди — десятилетия никто так на него не смотрел. И не должен был! У людей напрочь отсутствовали представления о приличиях! Главное помнить: на лице маска, в глазах высокомерный прищур. Ондолемар знал: от Довакина спасёт лишь позорное бегство, от того, что кипело внутри, не спасут даже боги.