Расовые предрассудки

Высокий Хротгар.

      Лидия не могла найти себе места. Её тан, такой обычно спокойный, излучавший тихую уверенность и будто светившийся изнутри (с того самого дня, как выбрался из посольства живым), забился в угол. В его тонких пальцах, приличествовавших мыслителю, а не воину, жалобно болтался амулет Стендарра. Великие Боги, как же Арэису, должно быть, не нравилось в этом «спокойном месте».       — Эленвен, Ульфрик, Туллий, Элисиф.       Её тан перечислял пришедших на переговоры и каждый раз цепочка натягивалась, впиваясь в его открытую холоду шею.       — Лидия. — На неё посмотрели и теплота появилась снова. В зелёных глазах Довакина проступило нечто решительное, как перед Криком. — Ты веришь, что я смогу убедить их помочь?       — Конечно. Пора, мой тан, они нервничают.       Лидия выглянула из-за мощной бесконечно чёрной ледяной колонны и пропустила Арэиса вперёд. Переговоры начались.       Они бесполезно орали. Во имя Девяти, какая ошибка! Лидия тихо распотрошила маленький пакетик с лакомствами и под шумок вытащила сушёную виноградинку Джазби. Дорогое удовольствие, если покупать. С Довакином, без её присмотра, готовым кормиться всем, что растёт или бегает в лесу, изюм не был редкостью.       «А вот и тянучка, только бы подцепить незаметненько...»       Она едва не впечаталась в стену, когда тон разговора взлетел и запестрил оскорблениями. Талморские расисты, Клинки, чьё место в повозках с трупами, Империя, что должна подтереться своим дохлым императором...       «Ой, не кстати император...» — подумала Лидия, глядя как по ушам бретонца, форма которых её всегда забавляла, разлилась краска.       А она так ловко намотала тянучку на палец! Все смотрели на Довакина, а хускарл за его плечом, изюм из зубов языком выковыривает. Но каковы же звери: у каждого ядовитые клыки, а вокруг ложь можно из воздуха жрать! Тан, даже не говорил ничего сам, только взывал к разуму тех, кто с самомнением о правах кричал: «Поддержи меня!» Весь настрой дракону под хвост. Довакин весь сжался, будто замёрз. Но Лидия знала, сейчас, ещё мгновение, кто-то скажет какую-нибудь мелочь и драконорождённый всё разнесёт. И они сказали...       Не стоило начинать делить Скайрим, тянуть на себя одеяло, которое, между прочим, жуют драконы. Проклятые гады, у них, должно быть, чутьё на Арэиса...       — ... Маркарт.       Лидия едва не подавилась, когда удачно протолкнула кусочек изюминки из зубов.       «Только не Маркарт! — ей показалось, что от ужаса челюсти свело. — Сейчас начнётся».       По каменному столу душераздирающе проскрежетали перчатки Довакина. Даэдрик. Лидия сама видела, как Балимунд их ковал и поливал кровью. Звук ужасал. Её передёрнуло, а уши заложило.       — Если кто-то из вас пришёл сюда для того, чтобы отрывать куски от Скайрима, советую встать и пойти прочь! — голос полный сдерживаемой ярости заставил присутствовавших поёжиться на каждом рычащем звуке. Почти исчезнувший бретонский акцент, обрубавший слова и делавший их грубыми, во всей красе развернулся, стоило кому-то попытаться стащить с арэисова холма что-то, что он уже считал своим. — Никаких обменов и политических договоров. Либо вы остановите войну, чтобы убить Алдуина, либо наблюдаете за концом Мира.       Лидия без зазрения совести сунула тянучку в рот и подумала: «Эльфа того с гулькин нос, а посмотрите...»