Гленофобия. Когда любовь стынет в жилах

|Обложка: https://pp.vk.me/c624628/v624628375/9759/eGKr42fOddw.jpg|

Первая экзаменационная неделя по ощущениям пролетела уж как-то невероятно быстро, но вторая полетела еще быстрей. Казалось, только совсем недавно они с Сакурой играли в баскетбол на одной из площадок западного Тосима, а теперь уже вовсю сидели на предпоследнем из экзаменов, по художественному изображению. Сказать по правде, это был не совсем такой уж и экзамен, а скорее практика по специальности, которая у группы, где обучался Дейдара, значилась как «скульптура». Экзамен принимал пожилой и добрый старичок, в прошлом гончарных дел мастер, а ныне преподаватель. Студентов он никогда особо не напрягал и всегда давал им довольно простые темы, по большей части свободные. Вот и в этот раз второкурсники-архитекторы получили полную свободу действий. Сообщив, что у них есть четыре часа на то, чтобы сотворить нечто интересное, старичок, как обычно, покинул специально оборудованную под мастерскую аудиторию. Он знал, что в дружеской обстановке, под веселую болтовню друг друга, у его «ребятишек» дела пойдут куда более весело и споро, чем под ощущением надзора. Дейдара много раз перед экзаменом раздумывал, что же он будет лепить на этот раз. С тоской вспоминал все свои прошлые работы, которые переколотил молотком во время приступа. Вспоминал, как давал себе обещание никогда больше не лепить человеческие образы. И… все же передумал. По большей части из-за того, что решил сделать первый небольшой подарок для своей подруги. И для Сасори, конечно же. И еще для кое-кого, с кем обязательно нужно было наладить отношения. А все потому, что этот «кто-то» вел себя в последние две с лишним недели как настоящий осел. В своих мыслях Дейдара не раз возвращался к тому дню, когда он ворвался в собственную маленькую мастерскую и разгромил там все подчистую. Сейчас, на пути к выздоровлению, когда приступы уже почти не донимали его, он не мог объяснить своих тогдашних действий. Тогда Дейдаре казалось, что ему словно кто-то велит уничтожить их. Словно это не его руки с яростью и суеверным страхом опускали молоток на фигурки. Кто-то внутри него истошно кричал, что это жалкие подделки настоящих… А ведь до этого он не раз ловил себя на мысли, что не может глядеть в их молчаливые, точные и одновременно удивительно-пустые глиняные лица. Может, тогда Харуно была права, и у него, Дейдары, гленофобия? После самого первого похода в гости к Сакуре парень посмотрел точное определение этого слова в Интернете. Могла ли его неизвестная болезнь привести вдобавок к таким вот неприятным расстройствам?.. В любом случае, этот выбор дался блондину нелегко. Пожалуй, окончательно он решил возобновить лепку людей после того, как вспомнил слова Акасуны о том, что это действительно у него получается лучше всего. А раз лучше всего, то зачем же пропадать таланту? Вот баскетбольные навыки, например, и так чуть в себе не загубил… Первую фигурку Дейдара закончил уже на сороковой минуте экзамена. Сакура сидела напротив него и лепила цветы – большие, неуклюжие, с широченными лепестками, но довольно живые с виду и очень похожие на лилии. Девушка была столь сосредоточена на своей работе, что с Тсукури почти не разговаривала и даже не смотрела в его сторону. Примерно на семьдесят пятой минуте парень закончил работу со второй фигуркой. Это был его новый ход – не сосредотачиваться на одной крупной и грандиозной работе, а успеть слепить побольше маленьких. Маленьких, да удаленьких, что говорится. Над точностью лиц и контуров он трудился больше всего, вооружившись самыми мелкими инструментами. На девяносто первой минуте Дейдара закончил трудиться над третьей. Этой третий образ он знал с самого детства, мог воспроизвести буквально каждую черту в своем сознании. Это была самая легкая и быстрая по исполнению из его фигурок, а экзаменационного времени, между тем, оставалось еще предостаточно. Кинув взгляд на подругу, Дейдара увидел, что та все еще увлечена лепкой цветов. Кое-кто из присутствующих уже закончил свою работу и сейчас просто сидел, болтая с такими же освободившимися. Сайто Тоби, слепивший небольшую узорную вазу, сидел и читал какую-то книгу. Посидев без дела около минуты, Тсукури понял, что может попробовать сделать что-нибудь еще. Дома у него не было настолько маленьких инструментов, как здесь, чтобы наносить действительно тонкие линии в прорисовке лиц и складок одежды. Да еще и глина здесь была полностью халявная, приобретенная за счет университета. Пожалуй, грех не воспользоваться! В итоге к концу экзамена перед парнем на столе выстроилась целая дивизия фигурок. Помимо маленьких точных копий Сакуры, Сайто и Сасори, выполненных наиболее искусно, там были: его собственная копия (Дейдара значительно упростил себе работу над ней, изобразив себя с короткими волосами и челкой, закрывающей пол-лица – пожалуй, именно поэтому блондина так трудно было в ней узнать); фигурка улыбающейся Отонаши, бывшей одноклассницы Акасуны; веселая продавщица кукол из магазинчика «Alice & Alice»; бородатый мужчина с курительной трубкой в руках; длинноволосая кудрявая женщина в фартуке; маленькие мальчик и девочка, взявшиеся за руки; и даже целая банда байкеров на мотоциклах в количестве восьми человек (на изготовлении последних время экзамена и терпение Тсукури начали иссякать, так что это были немного пугающие фигурки, лишенные лиц, зато блондин очень гордился тем, насколько правдоподобными вышли у него их мотоциклы). Как и всегда, преподаватель отметил работы Дейдары как самые лучшие из всех представленных. «Вы вкладываете в свои творения душу, Вы далеко пойдете, молодой человек», - мягко улыбаясь, проговаривал старичок, попутно выводя ему на ведомостном листе максимальный балл. Все желающие забрать свои работы с экзамена по художественному изображению должны были подходить за ними в пятницу. К этому времени глина, из которой лепились фигурки, как раз должна была хорошенько просохнуть. В пятницу как раз сдавали проект и макетирование – практический экзамен, завершающий летнюю сессию у второкурсников. Еще заранее Дейдара и Сакура договорились, что вне зависимости от того, как сдадут экзамен, отправятся отмечать конец мучений чаепитием дома у розововолосой. Однако беспокойства оказались излишни, и абсолютно вся группа скульпторов-архитекторов с успехом выдержала свое последнее испытание. Обычно очереди из желающих забрать домой свои глиняные творения не наблюдалось – довольно мало кого это по-настоящему интересовало, разве что только Дейдару и еще пару человек. Не случилось очереди и в этот раз – около закрытой аудитории в ожидании преподавателя-методиста восседал лишь один студент. Тсукури, только что вышедший вместе с Сакурой из-за угла, остановился как вкопанный, узнав в этом хмуром черноволосом пареньке Сайто. Взгляды Дейдары и старосты встретились. Сакура, до этого рассказывавшая блондину о каком-то сериале про студентов-медиков, резко смолкла и остановилась чуть поодаль от друга. В глазах Сайто читалась не то чтобы грусть, а скорее внутренняя пустота. Весь его вид говорил о том, что староста явно чем-то убит. Дейдаре на долю мгновения показалось, что его приятель хочет что-то сказать ему, однако уже через секунду староста по обыкновению своему презрительно хмыкнул и отвернулся, становясь прежним. - Все еще дуешься? – решился завести разговор Тсукури. Он понял, что если не начнет примирение первым, то это событие явно отложится до следующего семестра. А уходить с ощущением тяжести на душе совсем не хотелось. Не то чтобы Сайто был для него так уж близок, как Сасори или даже Харуно, но он все же был хороший человек, пусть порой и упрямый, но верный и понимающий товарищ, на которого без сомнений можно было положиться в любой момент. - Я с тобой не ссорился, - парировал Тоби. – Не понимаю, о чем ты. - Пожалуй, я сбегаю вниз за соком, пока Синегуми-сенсей не пришел, - растерянно проговорила Сакура, начиная понимать сложившуюся ситуацию. – Я скоро вернусь, Тсукури-кун. Дейдара с благодарностью во взгляде кивнул ей. Мужской разговор по душам лучше всего проводить без лишних свидетелей. Сайто проводил спешно уходящую девушку тяжелым недобрым взглядом. Блондин же присел на свободный откидной стул рядом с ним и тяжко вздохнул: - Вот вроде ты такой умный и способный парень, а ведешь себя прямо как ребенок из детского сада. - Нашел, кого учить, - буркнул староста в ответ. – У тебя вон на попечении одно юное существо уже есть. Чулочки, сарафанчики, розовые волосы и плюшевые мишки… скоро и до куколок дойдете? - Хватит нести чепуху, - поморщился Дейдара, услышав об успевших стать для него больной темой предметах. – Ты сам не свой после того, как я отказался готовиться к зачету вместе с тобой, потому что уже пообещал помогать Харуно-сан. Мне кажется, ты просто ревнуешь. - Я?! Да что ты говоришь! – мгновенно вспыхнул Тоби. – Я что, влюбленная девчонка? - Ну, по крайней мере, в последнее время ты выглядишь именно так, - ухмыльнулся Дейдара. – Тебе не хватает только вручить мне любовное письмо со словами «Я школьница, влюбленная в своего семпая! Общайся только со мной, и больше ни с кем!» - Слушай, ради всего святого, заткнись, - сердито произнес Сайто, но уже не так хмуро, как раньше. Тсукури отметил, что его приятель начинает постепенно успокаиваться. – И кто еще тут чушь несет-то?.. - Да оба чушь несем, дружище, - Дейдара ободряюще похлопал его по плечу. – Пойми, то, что я нашел себе друга в лице Харуно-сан, заметь – всего лишь хорошего друга! – не делает нас с тобой меньшими товарищами. И знаешь, все это время, пока ты дулся на меня, я скучал по тебе, - совершенно искренне закончил он свою речь. Немного помолчав, Сайто выдал своим почти что обычным, разве что чуть напряженным тоном: - У меня скоро двадцатилетие. Ты почтишь мой юбилейный вечер своим присутствием? - Если позовешь, то приду, - улыбнулся Дейдара. - Тогда я подумаю над твоими словами. Наверное, я и в самом деле перегнул палку… - задумчиво протянул староста, подперев кулаком подбородок. – Ты уж пойми, мне показалось, что эта разгильдяйка пользуется твоими бесплатными услугами репетитора, прикрываясь желанием дружить или чем-то там еще… при том ее слащавом письмеце… - Это была своеобразная шутка, - поспешил вставить Тсукури. – Ничего такого. - Да не суть как важно. Мне казалось, что моего дорогого друга попросту используют, а он этого не замечает. Я злился и на нее, и на тебя, и на себя. Ты уж прости меня, Тсукури. Если она и вправду смогла стать тебе хорошим другом, то я постараюсь привыкнуть к этому. «Все-таки он беспокоился обо мне», - пронеслось в голове у Дейдары. – «Пожалуй, Сайто всерьез считает меня не просто приятелем по универу» Вслух же он сказал: - А на наше с тобой примирение я подготовил для тебя один подарок, - и, зацепив недоуменный взгляд черноволосого, Дейдара продолжил. – Помнишь, что я слепил недавно на экзамене по художественному изображению? - Ну… я видел фигурки какие-то. Люди, мотоциклисты. Харуно уж больно была в восторге. - И скоро ты узнаешь, почему. А вот и Синегуми-сенсей! Подошедший преподаватель, добродушный мужчина лет пятидесяти, приветливо кивнул юношам в знак приветствия и отворил аудиторию, в которой находились творения второкурсников архитектурного факультета. Отыскав глазами табличку со своей фамилией, Дейдара подошел к столику и взял одну из самодельных фигурок в руку – она была настолько маленькой, что спокойно умещалась в ладони. Сайто подошел к нему сбоку, удерживая вазу под мышкой. - Ну что, как тебе мой хэнд-мейд? – Дейдара не без гордости продемонстрировал приятелю фигурку. – Узнаешь одного осла? - Узнаю прекрасного молодого человека, гордость факультета и университета, - едва ли не пропел староста самодовольно, разглядывая творение блондина. Его зрачки расширились в неподдельном восхищении. – Однако странно, что ты все еще называешь свои работы хэнд-мейдом. По-моему, это по праву может называться искусством. - Ну, я старался, - Тсукури, явно смущенный, окинул свободной рукой оставшиеся на столике творения. – К сожалению, когда я лепил байкеров, у меня оставалось совсем немного времени, так что это довольно грубая работа. Но над остальными я старался, как мог. В общем, вот, держи, как и говорил – это мой тебе подарок в знак примирения, - с этими словами Дейдара протянул старосте фигурку. - За такой подарок можно простить тебе даже «осла», - хмыкнул Тоби. – Спасибо, Тсукури, когда ты станешь знаменит, я продам ее за миллион йен, не меньше. - Ну ты и ушлый. - Да шучу же, шучу, - Сайто похлопал его по плечу. – Мне она будет дорога как память. Матери покажу – та точно от восхищения запрыгает. Она любит всякие такие штучки, когда людей из глины лепят. Я-то так не умею, ваза – мой апофеоз. - Зато у тебя лучшие оценки на факультете. Да и ваза неплохая, поверь. Твоей матери понравится. - Это ты типа как профи говоришь, да? – рассмеялся темноволосый. Дейдара улыбнулся ему: - Ну, типа. В душе он улыбался еще больше, ведь напряжение между ними исчезло окончательно, и Сайто наконец смог стать прежним восторженным придурком. (Да, пожалуй, придурки тоже могут быть замечательными и в чем-то гениальными людьми). Когда подошла Сакура, Сайто, на удивление Дейдары, поприветствовал девушку довольно-таки тепло: - Здравствуй, Харуно-сан. С окончанием сессии и началом летних каникул тебя! Розововолосая явно не ожидала проявления такого радушия от старосты, и в ответ изумленно пролепетала: - Привет, Сайто-кун. И тебя тоже с тем же! Слегка замявшись, она чуть неуверенно протянула одногруппникам коробочки с соком. - Хотите? Я на всех купила. - Благодарю, я как раз хотел пить, - отозвался Тоби, принимая напиток. – В следующий раз я тоже угощу тебя чем-нибудь, Харуно-сан. Дейдара открыл было рот, чтобы тоже сказать Сакуре спасибо, но тут в разговор студентов вмешался Синегуми-сенсей: - Кхм… молодые люди, во-первых, у нас тут все же нельзя с напитками, а во-вторых, я тоже сегодня хочу уйти домой отдыхать, - он с виноватым видом покивал на дверь. - Намек понятен, - протянул Сайто с непроходящей улыбкой. – Мы сейчас уйдем, вот только поможем одному молодому гению собрать все его творения. С разрешения преподавателя троица выудила из шкафа ненужную коробку из-под инструментов и погрузила туда все фигурки Дейдары одну за другой, предварительно обворачивая каждую бумагой для сохранности. - Это что, ты, Тсукури-кун? – изумилась Сакура, взяв в руки уменьшенную копию Дейдары с видоизмененной прической. - Мда, без растрепанных патл ты тут едва узнаваем, однако в остальном схожесть наблюдается, - констатировал Сайто с видом знатока. – Что ж ты так не любишь себя, Тсукури? Взял да и обстриг вот так запросто. Да еще и улыбки на лице нет. Хмууурый! - У байкеров дела похуже обстоят, у них вообще лиц нет, - сказал Дейдара. – А волосы я решил оставить такими, мне всегда было интересно, как бы я выглядел с короткой стрижкой, ну хотя бы примерно. - Тебе идет, - улыбнулась ему розововолосая, с какой-то странной нежностью оборачивая фигурку Дейдары бумагой. – Хотя твои шикарные волосы было бы жалко. Длинные они такие классные. - А этот чувак лучше бы и не улыбался, - протянул вдруг настороженно Сайто. – Не по себе мне как-то от таких улыбочек! Дейдара дернулся, бросая беглый взгляд на фигурку, которую вертел в руках староста. - Кажется, я где-то его уже видел, - продолжил изумленно Сайто. – Этот образ ты сам выдумал? - Можно взглянуть? - тут же подключилась Сакура с интересом в голосе. – Ой… это же наш медбрат! - Удивительно! Ни за что бы не узнал доктора Акасуну без его халата, - покачал головой староста. – Ты и ему решил сделать подарок? - Эээ… ну да, - промямлил Тсукури, понимая, что отпираться глупо. - Они с Акасуна-саном бывшие соседи и хорошие друзья, - чуть застенчиво разъяснила ситуацию девушка. – А улыбка у него и впрямь коварная получилась… но работу это не портит. Симпатично вышло, Акасуна-сан будет рад! - Ты мне не говорил, - слегка обиженно протянул Сайто, заворачивая глиняного Сасори в бумагу. – Сколько у тебя еще друзей в университете, о которых я не знаю? - Пятьдесят. По ночам мы собираемся, распечатываем твои фотографии и на каждой пририсовываем тебе рога и усы. - Смешно-то как! Дейдара шутил на автомате. Он все никак не мог понять, почему на знакомом добродушном глиняном лице вообще появилась такая зловещая ухмылка. Харуно была права, в целом образ вкрадчивого медбрата подходил рыжеволосому, но Тсукури на сто процентов был уверен в двух вещах. Его лучший друг никогда в жизни не улыбался так коварно. И он, Дейдара, лепил Акасуну без какой бы то ни было улыбки. Закончив с упаковкой, в которой не поучаствовали только фигурки Сайто и Сакуры, ребята вышли из аудитории, давая уставшему за рабочий день Синегуми-сенсею возможность поскорее отправиться домой к своей семье. - Ну, - сказал Дейдара, как только они оказались в коридоре. – А теперь нам с Харуно пора. Спасибо большое за помощь, Сайто. - Тебе спасибо – и за «осла», и за подарок. Даже и не знаю, за что больше, - староста бережно провел большим пальцем по глиняной голове своей фигурки, а затем спрятал ее в нагрудный карман своей рубашки. Однако фигурка не влезла туда до конца, и маленькая задористая голова так и осталась хитро выглядывать наружу. - Сайто-кун, - робко произнесла Сакура. – Быть может, ты хочешь пойти прогуляться с нами? Ты же не против, Тсукури-кун? - Я бы с радостью, - не дал и слова Дейдаре вставить Тоби. – Но, увы, меня ждут важные семейные дела. Я пообещал своим, что не буду задерживаться сегодня лишнего. - Угу, - только и осталось сказать блондину в ответ. - Очень жаль, Сайто-кун, - огорченно проговорила девушка. – Я бы очень хотела как-нибудь прогуляться вот так, втроем. - Целое лето впереди, - ответил тот, перехватывая узорную вазу под другую руку. – Как-нибудь еще прошвырнемся. Ну что ж, не скучайте! – он развернулся и вскинул свободную руку на прощание. – Счастливых вам каникул, ребятки. - И тебе тоже, - сказал Дейдара негромко ему вслед, однако походка темноволосого была столь энергична, что он скорее всего уже не смог бы ничего услышать с такого расстояния. - Удачи, Сайто-кун! – крикнула Сакура. Несмотря на то, что он был уже в самом конце коридора, Тоби услышал голос Харуно и на секунду повернул голову в их сторону. Губы его пошевелились. Но ни Дейдара, ни Сакура так никогда и не узнали, что конкретно уходящий произнес себе под нос перед тем, как окончательно исчезнуть за поворотом. «Не думай, что я позволю тебе оставить все как есть» Первым делом они вдвоем добрались до дома Дейдары, чтобы оставить прочие фигурки в целости и сохранности. Свою фигурку Сакура, подобно Сайто, убрала в карман. Дома у Тсукури никого не было. «Опять Сасори где-то пропадает», - подумал Дейдара мимоходом, занося коробку в мастерскую. Сакура осталась ждать друга в прихожей. Уже водружая поклажу на стол, парень вдруг поразился своим мыслям. Все-таки, хоть Акасуна в последнее время и приходил к нему домой часто, не стоило забывать, что у того вообще-то имелась и своя квартира. «Интересно, как бы Сасори отнесся к предложению навсегда переехать ко мне?» - Ты чего-то весь покраснел, - сказала Харуно, когда Дейдара вернулся в прихожую. – У тебя случайно нет жара? Девушка встала на цыпочки и дотянулась ладошкой до лба Тсукури, отодвигая челку. Рука Сакуры была слегка теплой, мягкой и дружески-ободряющей. - Может быть, у меня аллергия на пыль, - сказал он, чуть улыбаясь. – Спасибо за заботу, но я точно не болен. Пойдем лучше гулять. Мы, как-никак, удачно завершили этот семестр. - Что ж, пойдем так пойдем. Только ты смотри у меня! – вздохнула обеспокоенная Харуно. – Болеть в каникулы – самое последнее дело, Тсукури-кун.

|Музыкальное сопровождение: Sergey Eybog – Forest Maiden|

Солнце вовсю катилось к закату. На улицах зажигались первые фонари и вывески. Толпы молчаливых офисных работников и ребят в школьной форме постепенно сменялись толпами вычурно одетой и громко разговаривающей молодежи. Вечер пятницы наступал громко и празднично на улицах Тосима. Первым делом друзья направились в центральный парк, где бродили около двух часов, поедая мороженое в рожках и обсуждая все на свете. Впервые в жизни Дейдара осознавал, что это такое – гулять в людном месте и смеяться от души, никого не стесняясь. Вокруг сновали сотни таких же ребят, как они – и помладше, и постарше, все смеялись и шутили о чем-то своем, и никто никому не мешал. Это было так же естественно, как биение волн о берег пляжа. После розововолосая уговорила Дейдару зайти в гигантский торговый центр. Поначалу тот искренне не понимал, что же им делать в таком скопище торговых павильонов, однако разгадка не заставила себя ждать. Поднявшись на стеклянном лифте на последний, девятый этаж, ребята ступили в красивый холл, устланный красной с позолотой ковровой дорожкой. Слева приветливо журчал затейливый фонтан, выполненный в форме львиной пасти. Справа в кадках произрастали прекрасные желтые фрезии и красные гиацинты. Прямо впереди находились массивные двустворчатые двери, над которыми ярко светились оранжевые буквы LION CINEMA. - Не хочешь сходить на какой-нибудь фильм? – спросила Харуно. - Даже не знаю… я не был в кинотеатре с двенадцати лет, - воспоминания о детстве нахлынули на него, и Дейдара улыбнулся. - Я не была в кинотеатре с четырнадцати. С тех пор, как умерла мама, - чуть грустно поведала девушка. - Раньше ты с ней ходила сюда, да? - Да. Этот кинотеатр открылся, когда мне было шесть. Мы с мамой сюда каждый месяц выбирались. Наверное, это были самые счастливые дни моего детства, когда мама могла позволить себе полноценный выходной. - Выходной раз в месяц? - Да, у мамы всегда было очень много работы. Конечно, у нее случались раз от раза свободные вечера, и она проводила их со мной дома. Но было так особенно приятно выходить с ней в город… Мы гуляли в парке, ходили по магазинам, потом обедали и ели мороженое в том самом кафе, куда я тебя водила. А вечером шли сюда на какой-нибудь интересный фильм. Честно говоря, я опасалась, что сейчас тут находится уже что-нибудь другое. Все-таки больше пяти лет прошло с тех пор, как мы были здесь в последний раз. - Выходит, одна ты в кинотеатр никогда не выбиралась? – понимающе протянул парень. - Мне кажется, что в кинотеатр следует ходить с кем-то, кто тебе нравится или дорог. С теми, с кем приятно проводить время. - Тогда давай обязательно сходим. И сегодня, и через неделю, и через месяц. Восполним все эти пять лет. - А ты, Тсукури-кун, почему ты столько лет не посещал подобные места? Они медленно двинулись по ковровой дорожке в сторону входа. - Мои родители тоже много работали, - сказал Дейдара. – И я был в кино вместе с ними только один раз. Правда, время от времени они водили меня в музеи или в театр. Но в кино я обычно ходил со своим единственным лучшим другом. - Ты про того человека, которому пообещал?.. - Да, именно про него. Когда мне было двенадцать, его родители погибли на пожаре, и бабушка забрала его к себе на Хоккайдо. - Тогда мы и тебе все восполним, Тсукури-кун, - очень тепло произнесла Сакура. - Знаешь, - блондин остановился в шаге от двустворчатой двери. – Зови меня просто Дейдара. Проблемы с выбором фильма у них не возникло. Едва ребята увидели афишу недавно вышедшей второй части фильма «Гарри Поттер и Дары Смерти», как оба в один голос воскликнули, что хотят пойти именно туда. - Ого, не знал, что тебе «Гарри Поттер» нравится! – Дейдара был приятно удивлен. – А ты все предыдущие фильмы смотрела? - Еще бы! Я и книги все прочла, между прочим! - А я даже не знал, что вторая часть последнего фильма уже вышла. Вроде бы совсем недавно и первую-то выпустили. Я смотрел на DVD в феврале. - А я еще весной читала об этом в Интернете. Правда, так как я обычно тоже смотрю все на DVD, я не придала дате выхода фильма большого значения. Диски-то выходят с опозданием в несколько месяцев. Они купили билеты на ближайший сеанс и, по предложению розововолосой, так как времени до начала показа оставалось еще предостаточно, отправились в игровой зал на седьмом этаже. Дейдаре все это очень напоминало действие какого-нибудь комедийного сериала про молодых людей, ведущих насыщенную социальную жизнь. Они соревновались в танцевальном мастерстве на специальных установках, играли в настольный теннис и пинг-понг, рубились на приставках и фотографировались в специальной кабинке, смеясь и отчаянно кривляясь. И опять же, парень нисколько не чувствовал себя смущенным: казалось, что абсолютно все идет как надо – своим чередом. И ничего, абсолютно ничего не предвещало беды. Когда фильм закончился и усталые, но счастливые зрители начали расходиться, большинство торговых павильонов было уже закрыто, а за окнами окончательно успело стемнеть. Лифт уже не работал, и ребята стали спускаться вниз по широкой мраморной лестнице. Разговоров у друзей только и было, что о «Гарри Поттере». После просмотра оба сошлись на мнении, что, несмотря на наличие впечатляющих спецэффектов, фильм мог быть снят куда лучше. Сакура морщилась, рассуждая о ляпах фильма, в частности припоминая момент, когда Гарри буквально за мгновение умудрился переодеться из мантии в куртку. Дейдара отметил, что многие несущественные сцены и разговоры были растянуты до безобразия, в то время как ключевые моменты истории были упомянуты лишь вскользь или же вовсе были опущены. Выйдя на улицу, они вдохнули чуть пропахший жженой резиной, но по-своему упоительный воздух вечернего Тосима. - И все-таки, - констатировал блондин. – Фильм никогда не переплюнет книгу. - Полностью с тобой согласна, Тсукури-кун… то есть, Дейдара. - Кстати, я тут во время просмотра понял кое-что. Ты чем-то напоминаешь мне Полумну Лавгуд. Всегда напоминала… - Такая же странная? – засмеялась Харуно. - Такая же искренняя. Лицо Сакуры омрачилось. Казалось, девушка задумалась на секунду о чем-то серьезном и не особо приятном. - Тсу… Дейдара, - наконец выдала она. – А помнишь, мы ведь с тобой поначалу просто хотели попить чай с тортиком у меня дома. - Но день выдался куда более веселым, не так ли? – парень с легкой улыбкой поворошил волосы. – Или ты чем-то недовольна? - Нет, нет, ты не думай, все было замечательно, - лицо Сакуры разгладилось. – Просто я хотела поговорить с тобой. - О чем же? - Помнишь, когда мы заигрались в баскетбол допоздна, я пообещала тебе рассказать кое-что? - Точно. А я и забыл! А почему мы не можем поговорить об этом сейчас? - Я хотела бы говорить о таком в домашней уютной обстановке, в месте, где мне было бы спокойнее, - Харуно нервно передернула плечами. – Короче говоря, у меня дома. - Тогда давай пойдем к тебе прямо сейчас. По дороге купим торт, как мы и хотели, - развел руками Дейдара. – Или ты уже порядком устала за сегодня и хотела бы отдохнуть от моего общества? - Нет, что ты, что ты! – Сакура замахала на него. – Когда я рядом с тобой, я отдыхаю лучше всего. Это даже удивительно, особенно если учесть, что я не очень-то люблю находиться среди людей. - А ты умеешь делать комплименты, - усмехнулся Тсукури и ободряюще похлопал ее по плечу. – Ну, раз я тебе на ночь глядя не помеха, давай пойдем к тебе пить чай. - Меня немного беспокоит, что ты вернешься домой сегодня очень поздно из-за меня. - Разговор будет настолько долгий? - Не знаю еще. Как получится. Я не мастер сразу подбирать нужные слова… - Ну, если я буду успевать вернуться в свой район до закрытия метро… Они немного помолчали. - Если ты не против… - протянула Сакура неуверенно. – Если ты не против, Дейдара, ты мог бы остаться ночевать сегодня у меня. Если задержишься… Дейдара на секунду задумался. Лекарство, уже довольно давно не пускаемое в ход, лежало во внутреннем кармане. - Хм… а почему бы и нет? Особенно если задержусь. Лицо девушки тут же засияло. Глаза вернули свой привычный задорный блеск. - Тогда поехали! – она весело ухватила его за локоть и повела вперед. – Около моего дома как раз работает круглосуточная кондитерская… Сакура улыбалась. В этот вечер комната девушки казалась Дейдаре особенно уютной и даже какой-то родной. Теплым и мягким светом горела настольная лампа – Харуно отчего-то не стала включать верхнее освещение. Они сидели прямо на полу на циновках, поджав ноги, как истинные японцы. На низком журнальном столике, с которого сгрудили все коробки и безделушки, возвышался поистине прекрасный бисквитный торт. От двух керамических чашек с очень ароматным травяным чаем поднимался восхитительно пахнущий пар. На душе Дейдары было тепло и очень спокойно. Даже тот факт, что в последний раз он сидел на циновке лет восемь назад и что теперь у него с непривычки понемногу начинали уставать ноги, не портил ему вечер. Единственное, что могло бы по-настоящему напрягать, так это странное поведение Харуно. Еще с тех самых пор, как ребята зашли в квартиру, Сакура, до этого не перестававшая шутить и смеяться, резко смолкла – стихла, словно отчитанная перед всеми на уроке пристыженная школьница. На лице ее было несколько напряженное выражение, глаза опущены, а внутреннее состояние выдавали слегка наморщенный лоб, чуть сдвинутые брови и нервное покусывание губ. Но Дейдара понимал, что нужно дать девушке первое слово касательно того, что ее тревожит, и потому лишь наслаждался чаем и чудесным кондитерским изделием, стараясь полностью отдаться той атмосфере, которую так старательно создала для них розововолосая. Сакура, в свою очередь, долгое время не решалась начать разговор. Попивая чай, она то и дело поглядывала на фигурку – уменьшенную копию себя, которую поставила на край стола. Наконец, их чашки опустели, и Харуно унесла остатки торта в холодильник. Молчание, прерываемое лишь краткими фразами и междометиями, больше не могло оставаться в комнате. Рты, до этого занятые делом, теперь были абсолютно свободны для разговора, который все никак не мог начаться. Дейдара почувствовал, что такая атмосфера больше не кажется ему уютной и спокойной: напряжение так и царило в воздухе. Сакура тоже почувствовала это, а потому свесила голову и скомкано заговорила: - Тсукури-кун, послушай… Она на секунду подняла глаза и, увидев приподнятые брови друга, поправилась: - Дейдара, послушай меня… То, что я хочу тебе сообщить, далеко не из приятного. Я даже уверена, что ты меня осудишь. Надеюсь, что не возненавидишь. Харуно замолчала, но блондин также не проронил ни слова, и потому девушка вскоре продолжила: - Я никогда бы не подумала, что расскажу тебе такое. Но за последние недели ты стал мне настоящим другом, и теперь мне очень стыдно и тяжело укрывать от тебя правду. Тем более, я уверена, что ты имеешь право знать. Дейдара, я… ты помнишь наше… знакомство? Тот ощутил странный ком в горле. Как будто что-то нехорошее должно было последовать после его ответа. - Да, помню, - наконец, ответил парень. - Я написала тебе шуточное любовное письмо. Дейдара кивнул. - И ты не воспринял его всерьез. Дейдара еще раз кивнул. - Но ты все равно пришел. Почему? - Из любопытства. Хотел посмотреть, действительно ли кто-то шутки шутит. И обнаружил тебя. - Ты, наверное, сразу подумал, что мне от тебя что-то нужно, иначе бы я тебя не позвала? - Послушай, - Дейдару вдруг осенило, и он улыбнулся. – Кажется, я понял, что ты пытаешься мне сказать. - И… что же? – растерянно спросила его девушка. В нежно-салатовых глазах плескалось нешуточное беспокойство. - Да была у меня тут одна мыслишка. Что поначалу ты решила подружиться со мной, чтобы я помог тебе по учебе, но постепенно ты поняла, что я еще интересен тебе и как человек, и тебе стало стыдно, что изначально относилась ко мне потребительски. Так я прав? – с широкой, ободряющей улыбкой выдал парень. – Если так, то ты зря беспокоишься, я совсем не сержусь. Он заглянул Сакуре в глаза в надежде подтверждения своей правоты, однако обнаружил в них лишь отсутствующую пустоту. Его улыбка медленно погасла. В душу Дейдары закрались нешуточные подозрения. Казалось бы, причина, которую он озвучил, была достаточно весомой для того, чтобы девушка боялась сообщать ему правду. Наверное, если бы раньше Тсукури не приходило такой мысли в голову, сейчас он вполне мог бы обидеться, причем серьезно. А кому приятно слышать о том, что тебя использовали? Так как Сакура явно опасалась, что после ее признания Дейдара может осудить ее или даже возненавидеть, парень дал ей понять, что бояться нечего, что он простит ее в этом случае. Однако на лице девушки не появилось никакого выражения облегчения. Кажется, хоть версия блондина и была логичной по своей сути, здесь дело было в чем-то абсолютно другом. Но тогда в чем? По спине Дейдары побежали мурашки. Он почувствовал, как волоски на его теле встают дыбом. Он уже понял, что ошибся в своем предположении. - Нет, - тихо, но четко произнесла Сакура наконец. – Дело не в этом, Дейдара. - То есть, ты не хотела использовать меня в качестве бесплатного репетитора? – растерянно проговорил тот, припоминая слова Сайто. В другой ситуации Дейдара бы обрадовался, узнав, что в их дружбе никогда не было потребительского подтекста. В другой, но не в этой. Ведь это означало, что он не знает чего-то еще. Чего-то более серьезного и неприятного, чем его домыслы. Чего-то, за что действительно можно осудить или возненавидеть. И Дейдара уже не был уверен, действительно ли хочет узнать. - Это был лишь повод, - продолжила Харуно. - Повод? Дейдара почувствовал тошноту. Захотелось встать и уйти. Или закричать, заложив уши ладонями. Абсолютно все в этой комнате было переполнено напряжением. Даже воздух был натянут, как струна. И, что хуже всего – такой же натянутый голос Сакуры. Он резал слух, как звук, издаваемый трением ножа по стеклу. Ох, как же ему не хотелось продолжать этот разговор! Но отступать было поздно. - Мне нужен был повод, чтобы начать общаться с тобой вне университета. Сначала я нашла аудиторию археологического факультета. Я заметила, что тебе нравится этот факультет. Тем более что я нашла в той аудитории табличку с твоей фамилией. Я написала письмо. Поначалу я даже думала прикинуться, будто и вправду в тебя влюблена, но когда ты пришел, я поняла, что ты мне не поверишь. Ты не такой как все, Дейдара, ты глядишь в самую душу. Поэтому я не стала врать и попросила тебя помочь мне с учебой. Не скрою, я углядела в этом выгоду для себя, но не потому что мне нужен был, как ты говоришь, бесплатный репетитор. Мне нужен был именно ты. Мне нужно было сблизиться с тобой. В тишине голос Сакуры звучал почти механически. Девушка, растеряв от волнения все эмоции, выдавала фразы как робот. - Но почему? – едва дыша, вопросил замерший Дейдара. Как же он боялся услышать ответ! - Потому что я хотела быть ближе к человеку, которого полюбила с первого взгляда. - Погоди… Но ты же сказала, что не была влюблена в меня… - А я и не говорила о тебе, Дейдара. Я говорила о твоем друге, Акасуне Сасори, нашем медбрате. Ему показалось, что струна, натянутая где-то посреди комнаты, вдруг лопнула. Лопнула со страшным хлопком, который заставил Дейдару передернуться всем телом. - Я полюбила его в тот же день, как впервые увидела. Кажется, это был его первый день в нашем университете. Он ходил по коридорам и знакомился со студентами. Чуткий, остроумный, добрый, харизматичный, внимательный, приятной наружности. Он выглядел точно сказочный принц из моих снов. Я совершенно потеряла голову. Я настолько помешалась, что едва не стала настоящим сталкером… Я следила за ним в университете и иногда незаметно провожала до метро. Иногда вы уходили куда-то вместе. Так я заметила, что вы общаетесь. Одновременно я стала следить и за тобой. Постепенно я поняла, что если начну общаться с тобой, то смогу быть ближе к нему. Поэтому я и написала тебе то письмо. Но…

|Музыкальное сопровождение: Immediate Music – Fear|

Дейдара медленно поднялся из-за стола, отказываясь верить в происходящее. Кровь бешено стучала в висках. Затекшие от долгого сидения ноги покалывало тысячей иголок. Реальность пошатнулась: весь его мир перевернулся и рухнул. А когда раздробленные его куски вновь собрались в единое целое, исчерченное трещинами, Тсукури ощутил в своей душе огромную запоздалую боль и настолько же огромное презрение к розововолосой девчонке, сидящей перед ним с обреченным выражением лица. Шестеренка наехала на шестеренку, потянув за собой, и остановившиеся от шока часы вновь пустились в ход. Каждое тикание стрелки, отсчитывающей пульс, приводило Дейдару к все новым и новым умозаключениям. Вот почему Дейдара, выходя из медпункта, порой видел странную тень, мелькавшую за углом. Вот почему Сакура знает так много о нем и об их общении с Сасори. Вот почему она всегда так странно смотрела на Сасори. Вот почему она купила именно ту BJD-куклу… Вот почему… Вот почему она пожелала сблизиться с ним! А он, дурак, поверил ей! Дейдара едва сдержался, чтобы не заорать. В глазах полоснуло белым. Откуда-то издалека эхом послышались смутные голоса. Начало приступа. Нет, только не это! Лицо Тсукури исказилось в кривой улыбке. И чего он так разозлился?.. Нет, в самом деле, поступок Сакуры вполне можно было счесть подлым и лицемерным, но, с другой стороны, сколько же смелости ей потребовалось для того, чтобы признаться… Справедливо отметить, что это достаточный показатель ее чистосердечного раскаяния. Должно быть, он и в самом деле стал ей настолько дорог, что девушка смогла переступить через свой страх быть ненавидимой и презираемой. Кроме того, она, кажется, хотела поговорить с ним об этом еще тогда, во время игры в баскетбол… Нет, он обязательно простит ее… как только придет в себя после удара. Как только сможет унять в себе эту непонятную ярость. Дейдара приложил ладони к ушам и помотал головой из стороны в сторону, будто в попытке перемешать свои сумбурные мысли. Гул голосов нарастал. Надо было срочно что-то предпринять, пока приступ не начался прямо при Харуно. Если он потеряет сознание, не успев ничего объяснить, то она непременно вызовет ему «скорую помощь», и тогда Тсукури скорее всего окажется в больнице, а вот этого ему бы совсем не хотелось. - Дейдара, с тобой все в порядке? Ее встревоженный голос почему-то лишь сильнее разозлил парня. Стиснув зубы, Дейдара залез рукой в задний карман и прямо при Сакуре выдавил капсулу из упаковки. Затем засунул ее под язык и медленно посчитал до десяти, пытаясь успокоиться. Не что иное как гнев и обида вызвали в нем душевное потрясение, а значит, и спровоцировали это проявление его болезни. - Дейдара! Я очень беспокоюсь за тебя! Прошу тебя, ответь что-нибудь! – почти вскрикнула Сакура. Случайно он бросил взгляд на лицо Харуно и увидел, что его подруга плачет. В ее глазах читались ужас и настоящая мольба. На секунду жалость кольнула его сердце, и Дейдара даже попытался сказать, что все в порядке, что он уже не сердится, но тут же новый приступ гнева едва не сложил его пополам. - Дейдара, умоляю, прости меня… если можешь. Решение пришло незамедлительно. - Мне сейчас нужно побыть одному. Я пойду к себе домой, - кое-как выдавил он с капсулой во рту. На удивление, Дейдара услышал свой голос будто бы со стороны. Услышал – и отчасти ужаснулся, насколько тот сквозил презрением и отчуждением. «Черт! Я даже объясниться нормально не могу! Я даже не могу удержать себя в руках!» - с досадой подумал парень. Тсукури понял, что если он останется у Сакуры еще ненадолго, то наверняка либо грохнется обморок прямо тут, либо ляпнет еще что-то, что приведет к новым девичьим слезам. Поэтому он развернулся и направился к выходу из комнаты, стараясь не обращать внимания на мольбы не уходить и уже откровенный плач Харуно. От резких звуков, издаваемых девушкой, внутри него билось сильнейшее раздражение, которое он гасил изо всех сил. Капсула мерзко горчила под языком. Контуры предметов в поле его зрения начинали искажаться. Позже он обязательно извинится за свое поведение и расскажет Сакуре все о своей болезни – так же, как и она рассказала ему все. Лишь бы только успеть добраться до безлюдного места, где было бы можно просто тихо пересидеть… - Дейдара! Пожалуйста, не уходи! Сакура вскочила с циновки в отчаянной попытке сделать хоть что-нибудь, чтобы не потерять единственного друга. Но, будучи взволнованной и по природе своей неуклюжей, девушка с размаху налетела коленями на столешницу. Стол подскочил. Догадавшись, что сейчас произойдет, невзирая на раздрабливающую боль в коленных чашечках, Харуно из последних сил попыталась поймать одну-единственную самую дорогую ей вещь в этой комнате. Но вокруг было слишком много всего, чтобы совершить должный маневр. Локтем девушка зацепилась за стопку коробок, которая не преминула тут же накрениться и полететь на пол. Потеряв равновесие, розововолосая шлепнулась обратно на циновку. Дейдара был уже на выходе в коридор, когда послышался грохот, а затем дребезг. Он невольно обернулся. На полу возле рыдающей Сакуры и разбросанных коробок белели глиняные осколки – остатки его подарка. Глиняные фигурки, не обожженные в печи, очень и очень хрупки. Тяжко вздохнув, Тсукури сжал кулаки и силой заставил себя покинуть помещение. Дорога до дома запомнилась ему смутно. Сильно кружилась голова, лоб горел, а жар словно выжигал глаза изнутри. Одновременно по всем конечностям отчего-то разливался странный холод. Сильнее всего он ощущался в кончиках пальцев рук – те у Дейдары едва не онемели. Блондина трясло как лихорадочного. Позже он много раз проматывал в памяти эту ночь. Выискивал в затуманенных образах фрагменты того, как прикрывал за собой входную дверь ее квартиры. Щелкнул ли тогда замок? Или он так и оставил дверь приоткрытой? Вспоминал дребезжание лифта, изрисованные стены подъезда, наконец, сияние звезд в вышине – который же был час, когда он оставил Сакуру одну? Тогда он не догадался посмотреть на дисплей мобильника. Но метро, когда Дейдара до него добрался, еще работало. Кажется, было около половины первого, когда обессиленный парень плюхнулся на сидение в практически пустом вагоне. Жутко хотелось спать. Мутило. Тсукури из последних сил держался, чтобы не отключиться. Далее был длинный эскалатор и снова звезды, только тусклее – в этом районе их засветляли неоновые вывески и огни фонарей. Даже ночью здесь царила оживленная жизнь. Если бы Дейдаре не было так плохо, он бы наверняка заметил, что за ним следят двое на мотоциклах. Всю ночь ему снились кошмары. Была все та же слабо освещенная комната с каменными стенами. Или другая? Кажется, в его снах было множество таких. Он лежал на каком-то тряпье, воняющем гнилью. Дейдара сразу понял, что это не обычный сон – слишком яркий, слишком реалистичный, еще одно продолжение череды его непрекращающихся кошмаров. Даже запах чувствовался так явственно, что от этого мутило. Как обычно, он смог открыть только один глаз. Пошевелил руками, ногами. Тело подчинялось ему, пусть и с трудом. Превозмогая жуткую боль в мышцах, Дейдара сполз со своего неприятного ложа. Опираясь локтями на холодный каменный пол, кое-как поднялся на четвереньки, а затем, стискивая зубы, заставил себя встать на ноги. Как же долго он пролежал тут? Судя по атрофированным мышцам, не одни сутки. В желудке тянуло голодом, в горле пересохло. Дейдара огляделся, но в этом помещении был только пустой стол и жалкая куча тряпья в углу. Как в тюремной камере из средних веков. Хотя стол, пожалуй, был бы для таковой немыслимой роскошью. Но было и еще кое-что. Дверь, ведущая наружу, была приоткрыта. Все внутри него словно зажглось. Вот он, путь к спасению! Надо просто убежать, пока этот ненормальный не вернулся со своими инструментами. Кто знает, какая пытка в следующий раз станет смертельной? Пошатываясь, Дейдара осторожно направился в сторону выхода. За дверью был коридор, освещенный редкими факелами.

|Музыкальное сопровождение: Nathan Grigg – Separation|

Наудачу он повернул налево и направился куда-то в надежде, что в этот раз у него получится. Неожиданно он понял, нет, даже вспомнил, что уже много раз пытался сбежать из этого места. Но каждый его побег заканчивался провалом. Этот… этот находил его. Ломал ноги. Издевался. Называл любимым и говорил, что никуда его, Дейдару, не отпустит. А что было дальше?.. Почему-то, едва Дейдара попытался это вспомнить, начала кружиться голова. «Иди назад», - вдруг услышал он свой собственный голос со стороны. Голос не был угрожающим, лишь легкая требовательная нотка. И толика страха. «Кто ты?» - просипел Тсукури настороженно. – «Почему ты говоришь моим голосом?» Никто не ответил, и Дейдара, чуть промедлив, отправился дальше. Но не успел он сделать и шага, как где-то вдали раздалось: «Дейдара, приди в себя! Черт бы тебя брал, да что с тобой случилось сегодня?!» Знакомый встревоженный тон. Сасори. Нет, не «этот». Другой. Заботливый. Из его реальности. Судя по всему, до жути перепуганный. Голос друга дал ему надежду. «Я иду!» - хрипло прошептал Дейдара. – «Я скоро выберусь отсюда!» Вдалеке показался зеленоватый свет. Слабость от голода давала о себе знать, в глазах двоилось. Ноги то и дело подкашивались от боли в мышцах. Что-то во всем его теле было не так, но Дейдара решил не задумываться об этом – он уже понял, что отступать нельзя. Это всего лишь кошмар, из которого нужно найти выход. Он не может умереть здесь, пусть даже все ощущения так реальны. Все это вокруг – не более чем продукт его болезни. Убедив себя в этом, Дейдара продолжил свой путь в сторону света. Вскоре он увидел приоткрытую дверь, из-за которой выбивались странные зеленоватые лучи. Зайти или не зайти? Да какая разница, если это всего лишь сон! Решив так, Тсукури толкнул дверь, распахивая ее еще сильнее. На секунду парень зажмурился – настолько его глаза привыкли к полутьме коридора. Но открыв их, Дейдара обомлел. Эта комната значительно отличалась от всех, которые он когда-либо видел во снах. Это было большое помещение, похожее на подземную лабораторию. Вдоль стен располагались столы, сплошь заставленные странными приспособлениями, пробирками и колбами – в некоторых даже виднелась разноцветная жидкость. Но все это было неважно. Внимание привлекало то, что находилось в центре: огромные капсулы, заполненные светящейся зеленоватой жидкостью – бурлящей, словно в аквариуме. В некоторых капсулах были люди. Дейдара едва сдержал подступившую тошноту, осознав, что это трупы. Голые бледные тела медленно покачивались в бурлящих потоках. Здесь были и мужчины, и женщины – как молодые, так и достаточно средних лет. В ближайшей к Дейдаре капсуле находилась совсем юная девушка с короткими встопорщенными волосами – пожалуй, его ровесница, или даже чуть младше. Голова девушки была запрокинута назад – так, что не было видно лица. Через ее грудь к левому боку дугой проходил огромный рубец. Превозмогая дикий животный страх, Дейдара решил приблизиться к капсуле, чтобы рассмотреть девушку поближе. Отчего-то она показалась ему знакомой. «Скорее уходи отсюда!» Опять этот встревоженный голос. Так похож на его собственный… Внезапно правую ладонь неприятно щекотнуло. Дейдара нервно опустил взгляд, и жуткий крик едва не вырвался из его горла. Огромный слюнявый язык, выходящий прямо изо рта на его ладони, настойчиво елозил по коже, привлекая внимание. «Скорее уходи отсюда, иначе будет очень больно», - довольно четко повторил рот голосом Дейдары. Но не успел парень проронить и звука, как за его спиной послышался шелест плаща. Дейдаре даже не пришлось оборачиваться, чтобы осознать, кто там. Худая искусственная рука возникла справа и властно накрыла его лицо… Когда Дейдара очнулся, рука все еще была на его лице. Правда, в отличие от той, из кошмара, эта была живой, родной и очень теплой. - Проснулся, наконец? – заботливо поинтересовался у него Акасуна. Очень нежно он погладил блондина по лбу, отодвигая челку в сторону. – Жар у тебя спал, это хорошо. За окном было уже совсем светло. Дейдара несколько секунд тупо таращился в пустоту, затем перевел взгляд на друга. Под глазами у рыжеволосого были огромные мешки. Спина, обычно прямая как спица, сгорблена. Весь его вид говорил о жуткой усталости и недосыпе. Неужели он просидел с ним всю ночь? - Сасори, что со мной произошло? – опираясь на руки, Дейдара кое-как сел в кровати. Голова трещала. – Это же был приступ? - Да, - с горечью в голосе ответил тот. – Давно я не видел тебя в таком ужасном состоянии. - Когда ты пришел сюда? - Вчера вечером. - Что-о-о?! - Ты вообще помнишь, когда и в каком состоянии заявился домой? Дейдара помотал головой. - Я зашел вчера примерно в половину десятого. Думал поздравить с окончанием летних экзаменов, - проговорил Акасуна устало. – И, не застав тебя дома, решил устроить сюрприз. Даже праздничный ужин приготовил... Но время шло, а ты все не возвращался. В первом часу я все же не выдержал и позвонил тебе, но ты был вне зоны действия сети. - Наверное, я как раз был в метро, - промямлил Дейдара. – Честно говоря, я почти не помню тот момент, когда зашел в квартиру. - Не дозвонившись до тебя, я забеспокоился еще сильнее. Минут сорок просто места себе не находил, не знал уже, что и думать, но тут-то ты и заявился – трясущийся, с полоумным взглядом. Я начал было тебя расспрашивать, что случилось, но ты потерял сознание прямо в прихожей. Пришлось донести тебя до кровати. У тебя был сильный жар, и ты все время кричал и плакал во сне. Ты успокоился только после второго укола… - голос Сасори дрогнул. – Я очень боялся, что не справлюсь и потеряю тебя. - Сколько же времени я был в таком состоянии?.. - Порядка шести часов. - Сколько?! Но у меня еще никогда не было таких долгих приступов! - И таких тяжелых, - с грустью добавил Акасуна. – Двойная доза дельтратримацина – это тебе не шуточки. Я не был уверен, поможет ли второй укол, и я на самом деле рисковал, но после него тебе все же стало легче. Ты перестал метаться и смог спокойно заснуть. Мой выбор оказался правильным. На этот раз. Договорив, Сасори тяжело вздохнул. Они оба немного помолчали, с грустью задумавшись – каждый о своем. Сасори понимал теперь все яснее, сколь высока цена выбора для человека его профессии – врач не имеет права на ошибку, когда на кону человеческая жизнь. Дейдара же, морщась от головной боли, перебирал в памяти свой уход от подруги, ее горячее стыдливое признание, собственную неожиданную злобу, дыбом поднявшуюся в душе, заплаканные светло-салатовые глаза, полные отчаяния, наконец, глиняные осколки на полу. Нужно как можно скорее попросить прощения у Сакуры за вчерашнее. Рассказать про свое недомогание и истинную причину ухода. И, конечно же, нужно сделать для подруги новую фигурку, даже лучше прежней! Мысль о фигурке значительно приободрила Дейдару. Вспомнив, что так и не показал свои творения Сасори, он рывком выпрыгнул из кровати и метнулся в сторону мастерской. - Ты куда? – растерялся на секунду Акасуна. – Тебе лежать надо, больной! - Благодаря тебе я уже поправился, - ответил ему Дейдара из глубин квартиры. – Лучше глянь-ка, что сейчас покажу. Сасори лишь покачал головой, наблюдая, как его пациент вкручивает болт в само понятие постельного режима. Вчерашний праздничный ужин, загодя упакованный на сохранение в холодильник, весьма практично трансформировался в не менее праздничный завтрак. Хотя, как не преминул отметить пунктуальный Сасори, время было уже вполне себе обеденное. После демонстрации своих творений Тсукури вдруг осознал, что жутко проголодался, так что за столом он вел себя тихо и в целом лишь уплетал за обе щеки. Акасуна же, без сожаления отдавший свою порцию в пользу блондина, сидел напротив и все вертел в руках две фигурки – его самого и Дейдары, тщательно их разглядывая. Брови его при этом время от времени забавно подергивались. - Фто не так? – наконец с набитым ртом поинтересовался глиняных дел мастер. - Все просто замечательно, - чуть улыбнулся Сасори. – Как я и говорил, у тебя несомненный талант к лепке людей. Я, конечно, не очень разбираюсь в искусстве, но твои работы словно живые. Вот только я до сих пор удивлен, что ты нарушил свое обещание больше никогда этим не заниматься. Дейдара, не имея возможности разразиться внятным оправданием, витиевато поводил сдвинутыми палочками в воздухе. Сасори вновь улыбнулся. - В любом случае, я очень рад, что ты это дело не забросил, - продолжил Акасуна. – Теперь полки в твоей мастерской больше не будут пустовать. - Постой-ка, - сказал Дейдара, проглотив. – Вообще-то, я собирался подарить твою фигурку тебе. Ну а остальные… пожалуй, им действительно будет там самое место. - Нет, Дейдара. Я бы хотел, чтобы мой подарок остался у тебя. И чтобы обязательно стоял на полке рядом с глиняным тобой. Все равно я и так постоянно прихожу к тебе в дом. «Так может, ты окончательно ко мне переселишься?» Несказанные слова повисли в воздухе, и радость Дейдары, вызванная тем, что он смог чуть приободрить Сасори, стала медленно исчезать. Воспоминания о ссоре с Сакурой и недавнем кошмаре с новой силой нахлынули на него. Грусть больно кольнула сердце, и Тсукури поспешно вскочил из-за стола, чтобы сварить себе кофе. - И мне чашечку, пожалуйста, - сказал ему рыжеволосый. Кажется, ничего не заметил. Пока Дейдара возился с кофеваркой, Акасуна включил телевизор. По одному из каналов как раз шел послеобеденный выпуск «Токийских новостей». «…к главным новостям сегодняшнего дня. Зверское убийство девятнадцатилетней студентки, о котором говорилось в утреннем выпуске, успело стать самой обсуждаемой темой в новостных лентах префектуры. Напоминаем, что сегодня утром…» - Чего только в жизни не случается, - укоризненно покачал головой Сасори, переключая канал. – Вот тебе и самая безопасная страна. - Оставь новости, - нервно проговорил Дейдара, разливая кофе в чашки. - А ты уверен, что нам нужен сейчас весь этот негатив? – вздохнул Акасуна, но все же нехотя выполнил просьбу. «…как показала экспертиза, смерть наступила в районе полуночи в результате тупой травмы головы с переломами костей черепа и кровоизлиянием под оболочки головного мозга. Однако убийце показалось, что этого мало, вследствие чего было осуществлено надругательство над трупом: преступник вырезал жертве глазные яблоки и изуродовал лицо до неузнаваемости, также была вскрыта грудная клетка…» - Ну и мерзость, честно говоря, - прокомментировал Сасори. – У этого типа явно не все в порядке с головой. «…и полностью вырезана сердечная мышца. При обыске квартиры пропажи ценных вещей не обнаружено. Эксперты полагают, что убийство, вне всякого сомнения, было осуществлено умышленно, а преступник страдает маниакальными расстройствами психики. Примечательно, что на двери в квартиру отсутствуют следы взлома – скорее всего, жертва впустила убийцу самостоятельно. Отделение полиции специального района Тосима настоятельно просит всех граждан быть бдительными и не пускать незнакомцев в свой дом. Если вы обладаете информацией, способной помочь следствию, обращайтесь по телефонам, указанным на экране. Напоминаем, что погибшая была студенткой Токийского университета искусств…» Услышав до боли знакомое название, Дейдара вздрогнул и резко перевел взгляд в сторону телевизора. Чашка выпала из его рук и разбилась. На экране, помимо номеров телефонов, появилось фото Харуно Сакуры.