Конфетти

Мир провел по руке, словно считая рубчики шрамов, а потом опустил рукав рубашки. Возможно, когда-нибудь он к ним привыкнет и даже перестанет стесняться, но сегодня явно не тот день для того, чтобы демонстрировать всем желающим свое сомнительное «украшение». На них и так пялится будут. Отвернув манжеты, застегнув рубашку, оставив две верхние пуговицы, он пригладил волосы и придирчиво посмотрел на себя в зеркало. Первым, что бросалось в глаза, было ухо. Уже не красное, но все равно немного опухшее с сияющей рубиновой капелькой на мочке. Он все-таки проколол его. И не далее, как несколько часов назад. Боль еще не утихла, но Миру было совершенно наплевать на нее. Зато рубин просто потрясающе гармонировал с глубокого черного цвета рубашкой с искрой. А в сочетании с его светлыми волосами… Мир улыбнулся своему отражению, застегнул браслет часов на запястье и вышел из комнаты. Прислушался к голосам, доносящимся с первого этажа, и фыркнул. Макс опять пристает к отцу с танцами. Идея Миру не нравилась, как не нравилось все, что могло принести Максу боль, но Влад, кажется, уже сдался под напором сына. И теперь с неохотой, но честно пытался подобрать связки, которые не заставят мышцы Макса каменеть в судороге. Чувствуя почему-то легкое волнение, Мир спустился с лестницы, под взглядами резко замолчавших родственничков дошел до Влада и, сверкнув роскошной улыбкой, склонил голову: — Всеволод Андреевич, позвольте мне, недостойному, похитить вашего сына на сегодняшний вечер. Влад окинул его удивленным взглядом, сморгнул, а потом включился в игру: — Не позволю. Покуда не озвучишь намерения свои, отрок. Мир опустил ресницы, пряча смеющиеся глаза: — Хочу прогуляться с ним под небом голубым по граду золотому. Влад только вздохнул: — Ежели вернешь отпрыска моего в целости и сохранности. — Пылинки с него сдувать буду, — в порыве чувств Мир прижал руки к груди и Влад, не выдержав, расхохотался: — Мог бы просто сказать, что свидание у вас. — Мог, — согласно кивнул Мир. — Но так скучно. — Макс? — Влад фыркнул и повернулся к сыну. — Хочешь на свидание или мне отказать просящему руки и сердца твоего? — Только попробуй отказать, отец мой, — отчего-то густо покраснел Макс. — Твой строптивый и нерадивый отпрыск тут же отправится в самоволку! — Просящий сердца и руки, — отозвался из дальнего угла гостиной Дима, отложив в сторону вечернюю «Комсомолку». — Чего только руки и сердца, проси уж всё в комплекте. — Передергиваете, отец мой, — невозмутимо отозвался Мир. — Я просил Максима Всеволодовича на свидание. О руке и сердце упомянула ваша вторая половинка, видимо, прямо-таки мечтающая сбагрить это очаровательнейшее трепло замуж, — он говорил спокойно, чуть лениво. Только глаза сияли и словно говорили, предупреждали: «Я смеюсь. Не вздумай обижаться!» Дима притянул колено к груди, скрестил на нём руки и устроил голову так, чтоб смотреть на разворачивающуюся сцену с максимальным удобством. — Хммм… заметь, моя вторая половинка, мой отпрыск «очаровательнейшее трепло» замуж брать не спешит… Что-то в этой жизни я пропустил… То ли вышивать крестиком его не научили, то ли щи он варит не густые да наваристые… Пельмени лепить умеет? У вас товар, у нас — купец, — откровенно потешался Дима. — Короче, вы тут решайте, а я пойду… — Макс бросил на кресло полотенце и проворно выскользнул из комнаты, предоставляя Миру самостоятельно разбираться с отцами. Влад фыркнул и сделал обиженное лицо: — Попрошу мальчика моего не обижать. Вышивать крестиком в наше время уже немодно, щи твой сын не любит, а пельмени… Ежели захочется его второй половинке — научится. И, кстати, я бы еще поспорил, у кого из нас товар, — Влад хитро улыбнулся, а Мир просто сел на место Макса, пряча лицо в ладонях и давясь смехом. — Вот так народный промысел и загибается… — притворно вздохнул Дима. — Не модно… Эх, молодёжжжь… — И что, больше никаких комментариев по существу вопроса? — вполне натурально удивился Влад. — Никак решил сложить с себя полномочия короля стеба? — Сходили бы вы тоже на свидание… папы, — Мир справился наконец со смехом и убрал руки от лица. — Ну что ты, если я начну читать лекции и всячески сбивать цену, за калым ты даже конфетку не купишь, и всё-таки по поводу того, что у нас купец — настаиваю! — фыркнул Дима, стащил с ноги туфлю и пару раз убедительно стукнул по стоящему рядом столику. — Мир, блин… тоже придумал… какие в наши годы свидания? — Обыкновенные, — отозвался сын. — У нас кино-кафешка, а у вас театр-ресторан. Хотя можно обойтись и без театра. И что значит, «какие ваши годы»? Вы в юности часто на свидания ходили? Уверен, что не очень. Просто времени не было. И потом — какая разница сколько вам лет? — Мы в юности пахали… тур-концерты-дефилле… Слушай, Влад, у нас что, правда свиданий не было? — Туфлю Дима уронил на пол, потом для симметрии сбросил и вторую. — А ты помнишь хоть одно? — Влад честно попытался вспомнить. — Не считая совместных походов в твои любимые суши. Мы с тобой даже в кино с разными компаниями ходили: ты — с фанатками, я — с друзьями. — Девчонки, между прочим, интересные собеседницы, — тут же принялся заступаться за фанаток Дима. — Некоторые вообще очень глубокие и разносторонние личности. С твоими друзьями в кино ходить было не так интересно. К тому же, кое-кто не заценил «Стиляг», а лента в своё время была самым настоящим прорывом в отечественном кино! Но нет, я не помню ни единого. Тут ты прав. Мир только вздохнул. Что-то не туда «пап» понесло. Прошлое закрыто. И ворошить его сейчас даже так — не самое полезное занятие. — В этом весь ты, — грустно улыбнулся Влад. — Ничуть не изменился. Готов защищать тех, кто в этой защите не нуждается, и нападаешь на тех, кого даже не хотел понять. И я имею право на свою точку зрения, которая не обязана совпадать с твоей, — Влад закусил губу и повернулся к Миру. — Видишь, ребенок? Никогда не повторяй наших ошибок, — он потрепал его по волосам и вышел из комнаты. Не сердясь, даже не обижаясь. Просто… грустя. Посвежевший и переодевшийся Макс мушкой влетел в гостиную и протянул руку Миру. — Он в студию пошёл, если что, — одними губами шепнул он Диме. — Ну что, душа моя, я готов! — Спасибо, — так же шёпотом ответил Дима, выбираясь из кресла. — Хорошо вам погулять. Бикбаев-старший испарился тихо и незаметно. Даже шагов его слышно не было. Хотя в том, что он направился в студию, сомневаться не приходилось. Спорить с Владом за прошедшие недели он перестал совсем. И даже это маленькое разногласие его ранило. Дима догнал его почти возле самой двери. Щекой прижался к спине, обняв рукой за талию. — Ты пойдёшь со мной на свидание?.. Влад остановился, прикрывая глаза и прислушиваясь к дыханию за спиной. И все-таки изменилось. Тогда, двадцать лет назад Дима бы дулся целый день, попытался бы даже поспорить. А он сам… Но сейчас… — Ты меня приглашаешь? — и уже не важно, что они сказали друг другу пару минут назад. — Приглашаю, — в голосе слышится улыбка. Дима легонько погладил подтянутый живот Влада. — Ресторан, прогулка под луной… — Ммм… Звучит просто восхитительно, — Влад выдохнул, обернулся и, вскинув руку, надавил на затылок Димы. На мгновение прижался к его губам и отстранился. — Навёрстывать упущенное надо с самого начала, давай больше не будем терять время? — полные губы на секундочку снова коснулись губ Влада, а ладони мазнули по широкой груди. — Какой ресторан предпочтёшь?.. — Тот, в котором полумрак, хорошо кормят и можно спрятаться от любопытных глаз. И кто-нибудь из персонала которого не позвонит знакомому папарацци с новостью, что «в его ресторане сидит Соколовский с любовником». — В таком случае нас ждёт великолепное путешествие по Москве, — улыбнулся Дима. — Скажем, салаты и холодные закуски — в «Пиаф»… Надеюсь, к морепродуктам ты терпим. Хотя, до «Пиафа» я все эти рыбсы не особо любил… Первое мы отведаем, к примеру, в «Казбеке», честно говоря, последнее время тащусь от грузинской кухни. Второе можно откушать в «Лямуре» и там же остаться на десерт, если повезёт… Ну, а вообще, я согласен и на пиццу с лёгким вином, в «Челентано». — Какой выбор, — Влад рассмеялся и привлек к себе Диму. — Нет, родной. Мы с тобой пойдем туда, куда однажды мы забрели, спасаясь от дождя. Помнишь тот маленький японский ресторанчик, на входе которого встречал почти настоящий самурай? Представляешь, он все еще работает — я недавно проезжал мимо. Правда, сейчас там собираются студенты, зато никому из них до нас дела нет будет. — Только ты, я, суши и толпа студентов, которым до извратов папарацци совершенно пофигу… Я говорил тебе, что люблю тебя, Владик? — Дима счастливо вздохнул, спрятав лицо на его груди. — Дай-ка вспомнить… — Влад сделал вид, что задумался. — Нет, последние пару часов точно не говорил. А вообще, марш собираться. И никаких костюмов. Майка, джинсы и все. — Тиран!.. — Дима жадно впился в его губы, потом отстранился, полыхнул на Влада глазищами. — Ммммдеспот! Но спустя всего два удара сердца, Дима уже шёл к спальне, чтоб, побыстрому переодевшись в светло-голубые потёртые в стратегических местах джинсы и простую чёрную футболку, подхватив кроссовки и бумажник, поспешить вниз, к Владу. Ведь на самом деле для счастья нужна сущая мелочь. И в то же время бесконечно многое. Быть рядом с любимым человеком. Единственным в целом мире. Влад ждал его на крыльце. Его и такси: раз уж они решили прогуляться под луной, то ехать на своей машине он не видел смысла. Как только Дима появился на пороге, Влад окинул его жадным, восхищенным взглядом и выдохнул: — Только посмей еще заикнуться о своих старческих костях или ревматизме! Господи, Бик, ты такой красивый… Дима тихонько рассмеялся. — Владиус, ты меня каждый день видишь, и при параде, и в пижаме и вообще без ничего. — Он взял Влада за руки и буквально обернулся в его объятия, прижимаясь спиной к груди. Влад. Его Влад. Такой сильный, такой уверенный. Такой бесконечно любимый и родной. Его нежность, его чувственность, он весь кружил голову, заставлял подрагивать в предвкушении, коротил каждый нерв… до искорок в глазах. — Я люблю тебя, Влад. Всегда любил. А Влад молча прижался губами к его плечу и тихо выдохнул. Тогда… двадцать лет назад он смущался, слыша признания Димы. Смущался, злился, кричал даже что-то о том, что он не девчонка. Дурак был. Сейчас он был готов слушать это бесконечно. Это простое «я люблю тебя» заставляло душу тихонечко петь, а сердце — биться чаще. — Спасибо. Я тоже люблю тебя, — поймал краем глаза движение за воротами и с неохотой отстранился. — Такси приехало. Пошли? — Идём, — кивнул Дима, и потянул его за собою за руку, точно не желая отпускать ни на секундочку. Ни теперь. Ни потом. Никогда больше. Есть своё очарование в том, чтобы вместе сидеть на заднем сидении такси. Сколько людей каждый день проходит через этот салон? Со своими горестями и радостями, проблемами, тревогами, работой и развлечениями, со своими страстями. Множество. У всех свои мысли. Свои желания. И когда за окнами проносится вечерний город, многие ли смотрят на него широко распахнутыми глазами, сжимая в ладони тёплые сильные пальцы любимого человека? Только те, кто по-настоящему любит. Только те, кто первого свидания ждали двадцать лет.