Домашние животные бывают разные...

      Маргарет обернулась.       Труба метнулась было к полу — привычку прятаться так просто не истребишь, но Людвиг успешно с собой справился. Немое подтверждение его существования висело в воздухе, имея угрожающий вид и намекая на готовность к действиям.       — Ик, — сказала на это женщина и едва не спряталась за собственного сына. Помешало то, что он прижимался спиной к стене и отказывался от нее отлипать. Пришлось прикрываться сумочкой.       — Поэтому тебе лучше уйти. Я не шучу.       — Я… Пожалуй, ты прав, — вынужденно признала женщина, и осторожно обошла неожиданное препятствие. Труба, следя за ней своим краем, опускалась по мере того, как Маргарет отходила к двери. Людвиг умел припугнуть — этого у него было не отнять. Сумел бы он использовать трубу против слабого пола, оставалось загадкой, как и то, в каком качестве. Так уж получилось, что труба — вещь многофункциональная.       — Спасибо, — привалившись к стене, парень сжал пальцами виски. — Рад, что зашла.       — Не скучай, сын, — сглотнув и подозрительно посмотрев на место расположения предполагаемого привидения, Маргарет повесила сумку на плечо. Баллончик валялся где-то на полу. — Я заеду во вторник. Не смей никуда сматываться.       — Иди уже…       Труба скрылась в коридоре вслед за женщиной. Людвиг, решивший впредь внимательнее следить за порядком, отправился закрывать дверь. Брезгливо посмотрев на кровать, не иначе как пережившую масштабный взрыв, Герберт сполз по стеночке, успокоить нервную систему. Казалось бы, ничего особого, но руки своевольно подрагивали, а в голове все еще летали обрывки чужих воплей.       Щелкнул замок, на лестнице затих цокот каблуков.       В спальню Людвиг вернулся не сразу. Зато — со стаканом воды, который протянул сжавшемуся в комок парню. Тихонько простучали зубы по стеклу, Герберт бессильно вытянул ноги.       — Дурдом…       Людвиг молчал.       Сдернул черный шелк с кровати и затолкал его с глаз долой, вместе с подушкой, которую Герберт предпочел бы вовсе выбросить. Потянул парня за руку, предлагая перебраться на голый, зато мягкий, матрац. Пожалуй, это было неплохо. Много лучше, чем лежать на пользованном белье. Хотя, сейчас матрац тоже можно было сжечь, во избежание.       Стакан остался стоять на полу. Герберт, прикрыв глаза, угодил прямиком в тёплые объятия. Установившая, наконец, тишина, обняла вместе с руками Людвига, окутывая сознание, позволяя не думать.       — С тобой комфортнее, — тихо произнес парень, сглотнув. — Не хочу к психотерапевту. Я ведь нормальный?..       — Не более ненормальный, чем любой человек, — прошептали в ответ, невесомо целуя лоб. Пальцы Герберта неуверенно коснулись щеки призрака, а из-за приподнятой головы губы скользнули к переносице.       — У любого другого человека такого не творится дома…       — Несчастные люди. Они многое теряют, — поцелуи пролегли ниже, до самого кончика.       Герберт чуть улыбнулся, поднимая голову сильнее.       — Да уж… — прошептал он в губы Людвигу, — теряют целое одно озабоченное привидение.       — Именно так…       Людвиг улыбался куда шире.       Это Герберт определил безошибочно, отвечая на поцелуй, чувствуя, как нежно невидимые пальцы заправляют ему за ухо упавшие на щеку волосы. Как очерчивают линию челюсти, спускаются по шее, касаются подушечками выемки меж ключицами.       С Людвигом действительно было много комфортнее, чем с кем-либо до него. Возможно, тут играли роль небольшой выбор и общая нелюдимость парня. Ещё всё можно было свалить на фактор внезапности. Но уж точно не на фактор несерьёзности, в котором его обвинила Маргарет.       Герберту не хотелось думать.       Хотелось целовать, поглаживая по щеке, притягивая к себе за шею. Хотелось ластиться, с жадностью ловя успокаивающие касания. Людвиг не был чужим и чуждым, несмотря на призрачную сущность. С ним было хорошо, и за эти жалкие шесть дней понимание только крепчало.       Герберт больше не был одинок.       Пока он живет здесь, пока существует Людвиг, у которого не было причин исчезать, Герберт не будет один. И на сегодняшний день это была самая большая гарантия настоящих отношений из возможных. Ну и кто тут в таком случае несерьёзен?..       Охотно изгибаясь под нежными прикосновениями, ведомыми безошибочной интуицией Людвига, Герберт закусывал губы, когда пальцы сменялись поцелуями, расцвечивающими шею самыми настоящими засосами, и совершенно не протестовал, когда с него снимали одежду. А, может, он этого не заметил, полностью поглощённый эмоциями, бурлящими глубоко внутри, в районе лёгких. Иначе откуда взялось это отяжелевшее дыхание, грозящее расцарапать горло хрипами?..       Стук в дверь очень хотелось проигнорировать.       Абстрагироваться от действительности, исчезнуть для окружающего мира, оставшись только для призрака. Но звук становился с каждой минутой всё назойливее, и Герберт, зарычав, отстранился, встал, метнулся к двери, едва не врезавшись в косяк. Дымка эмоций, совсем как тогда, в душе, пропала, втянулась. Людвиг, почти зримый в нежном тумане, потянулся за парнем — и опал на кровать, прислушиваясь к происходящему и машинально поглаживая ткань.       Герберт был в ярости.       Усталость, затихшая на глубине сознания вместе с раздражением, раскрыла крылья, едва тень недовольства затопила разум. Сомнений не было, это мать. Или Рейчел, наверняка забывшая что-то из деталей одежды. Или Линда со своей привычкой совать нос во все необычное, не заботясь о том, что владельцам этого необычного может быть неприятно…       Дверь он распахнул рывком, едва не выломав из петель.       На уровне взгляда, однако, никого не оказалось, и, растерянно моргнув, парень опустил голову. Седая старушка с ромашками, как оказалось, имела японские корни. То есть, она была ниже Герберта, и сейчас грозила стать как никогда похожей на европейку. Ромашки, принесенные с собой, кокетливо колыхались в букете.       Не услышав ничего предосудительного, призрак вздохнул, и сел, собираясь посмотреть, что там, в коридоре, творится. К тому же, вспомнилось, что вскочил Герберт обнаженным. На беду, взгляд вставшего Людвига упал на разоренную кровать. Голый матрац не вызывал в духе положительных эмоций — он не был красив, и обнимать кого-то на таком казалось кощунственным. Так что, предоставив Герберту разбираться с гостями самостоятельно, Людвиг достал с полки шкафа набор постельного белья и запасную подушку.       Заготовленный рык застыл в горле.       Герберт подозревал, что не каждый день старушку встречают голышом. Возникло опасение, что эдак она и инфаркт получить может — и что тогда делать?       Но парень недооценил потомков гордых самураев. Ожив, она спешно прикрыла мужской срам букетиком, который Герберт машинально принял. Рукой, а не тем, на что можно было подумать.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась бабуля.       — Здравствуйте, — не менее вежливо ответил Герберт, щеки которого начал заволакивать румянец.       — Я, кажется, зашла в немного не подходящее время… или это мода такая, я в глазок видела, парень голый бегал… Ваш?..       — Д-да… — подавленно признавшись, Герберт мгновенно исправился: — То есть, не мой!.. То есть, мой, но он просто от нас.       — Это сразу понятно.       — Извините…       — Ничего страшного. В следующий раз, пожалуйста, одевайтесь. Сквозняк. Можно простудить…ся. Это очень неприятно.       — Извините, — снова пробормотал Герберт, отступая на шаг в квартиру и прячась за дверью. — Я бы вас пригласил, но…       — Боюсь, я уже слишком стара для подобного. Заходите как-нибудь на чай. Только, пожалуйста, одетым.       — Извините.       В третий раз почувствовав себя психопатом-извращенцем, Герберт неловко улыбнулся и захлопнул дверь, наплевав на правила приличия. Замки он закрыл все сам, ещё и цепочку накинул, после приваливаясь к прохладному дереву и сползая вниз. Тупо глядя на букетик ромашек. Гнев сдулся во что-то незначительное, уползши в темные уголки сознания. Последнее теперь разрывалось между истерическим хихиканьем и желанием забиться под одеяло, в угол, чтобы никто не трогал.       Стыд-то какой…       Людвиг, разгладив последние складки на одеяле, полюбовался результатом, и выглянул в коридор. Сперва, конечно, увидел ромашки, задумавшись, где взять вазу. И только после этого заметил, что Герберт вновь пребывает в самом плачевном состоянии.       Когда рук ласково коснулись тёплые ладони, парень поднял голову. Взгляд прошел через пустоту и стал досадливым: неприятно не видеть сострадающего тебе призрака. Это не только тяжело психологически, это немного обижает.       — День ненормальный. Не удивлюсь, если сейчас вломятся настоящие пришельцы и заберут меня на Марс. Нарядят в тряпочки, посадят на ошейник и вручат местному слизнеподобному монстру.       — Не позволю, — Людвиг не понял отсылки, что не помешало ему поцеловать Герберта в лоб. Двухметровому настоящему Людвигу такое было бы сложно сделать из-за разницы в размерах. Призрачный справился великолепно. — Тебе нужно расслабиться. Горячая ванна подошла бы отлично.       — Ванна, чашечка чая и взрыв во всём остальном мире.       Уцепившись за руку, парень встал. И, вручив Людвигу ромашки, пошел за обозначенными продуктами, по пути включая воду в ванной.       Ещё у него был пудинг… не лучшая замена мятному мороженому, но сойдёт.