(Не)великий

Ливадия, резиденция царя. Совсем еще молодой дворец, построенный всего несколько лет назад – он был здесь впервые. Владимир находился в отпуске по болезни – климат Крыма спасал его от холодной промозглости российского севера, приносящей неизменную простуду: детство во Франции не пошло ему на пользу в плане закаливания организма. Этот приезд оказался особенным - рано утром, еще завтракающего, его позвали к телефону и сообщили, что его желает видеть Государь, но уверили, что разговор будет абсолютно частный и поводов для беспокойства нет совершенно никаких. В назначенное время Владимир явился к порогу Ливадийского дворца, осматривая его великолепие и не зная, куда ему податься дальше. - Владимир? – знакомый голос вырвал его из ореола задумчивости и он обернулся. Перед ним стоял его старший брат. – Вот уж не ожидал. - Здравствуй, Дмитрий, - кивнул он, не вполне уверенный в том, как следует себя вести. Он был сыном отца Дмитрия от второго брака - великая княгиня Александра Георгиевна умерла в родах. Брак родителей Володи был морганатическим, заключенным без разрешения императора, им пришлось уехать из страны и только семь лет назад им позволили вернуться. Он был уверен в светлых и добрых чувствах старшей сводной сестры Марии, но Дмитрий…- Как Мариша? - Воюет. - Великий князь, казалось, беззаботно пожал плечами, но Владимир знал, что он волнуется за сестру. – Ты в отпуске? - Да. Отправили подлечиться. - Слышал, тебе Анну дали, – неловко улыбнулся Дмитрий. – Есть чем гордиться. - Наверное. Еще не осознал. Они замолчали, решая, о чем еще можно поговорить. Шесть лет – не такая большая разница между братьями, но все же их разделяла пропасть. Один - великий князь, член императорской фамилии, фактически выросший без родителей, лишь на попечении дяди и тети, второй – рожденный вне брака, но в такой любви, что оставалось только позавидовать. «Володя», «Бодя» - в нем души не чаяла мать, любил отец, боготворили младшие сестренки и старшая тоже. У Дмитрия после гибели дяди Сергея от руки террориста осталась лишь Мария и тетя Элла- сестра императрицы Елизавета Федоровна, с головой погруженная в устройство своей сестринской обители. - Ты же к государю, - вспомнил вдруг Дмитрий, первым прерывая молчание. – Он мне говорил об этом. - Да, - сознался Владимир. – Он занят, мне придти в другой раз? - Пока да, но если у тебя есть свободный час, то можешь подождать его. Он был очень недоволен, что приходится перенести встречу, но дела безотлагательные. Дождешься? - Разумеется. Я пока пройдусь. - Постой. - Князь остановил брата, уже собравшегося уйти. - Ольга Николаевна с радостью поговорит с тобой о делах в полке. Я помню, что ты в государевом, - оборвал он, не дав ему возразить. – И все же, ей будет приятно и интересно. - Хорошо, - согласился Владимир. – Где я смогу ее найти? - Так, смотри.- Дмитрий повернул его к входу, легонько подтолкнув в плечо. - Зайдешь, повернешь направо в коридор и слева будет третья дверь. Или проводить? - Нет, думаю, справлюсь, - кивнул Владимир. – Спасибо. - Еще увидимся. Оставив брата, Володя прошел во дворец. Он все же опасался, что заплутает и зайдет не туда, и поэтому, остановившись перед дверью, о которой вроде бы говорил Дмитрий, только с минуту поубеждая себя, что ничего страшного не случится, решительно постучал. - Разрешите? – громко спросил он, входя и обводя взглядом комнату. Очень светлая из-за распахнутого настежь высокого окна, но обставлена довольно скромно, ничего лишнего - и пустая. Владимир уже было решил, что великая княжна отлучилась, и собрался выйти, когда из- под стола показалось чуть обеспокоенное лицо. - Ваше Императорское Высочество, Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка поручик граф фон Гогенфельзен по вашему приказанию прибыл, - отрапортовал Владимир по всей форме, как и положено было обращаться к стоящим выше по званию людям. С девятьсот девятого года великая княжна Ольга Николаевна была шефом третьего Елисаветградского гусарского полка и, хотя она и была старше его всего на два года, но Владимир должен был представляться ей таким образом. То, что она являлась дочерью императора, было дополнительной причиной. - Граф фон Гогенфельзен,- озадаченно повторила княжна и вдруг широко заулыбалась. Владимир представлял ее немного другой - чуть изящнее, мельче, с более тонкими чертами лица. Сказать, что она была совсем не похожа на те снимки, которые выпускал дворец, было нельзя – он списал определенную несхожесть на фотографа. – Ой, Владимир! Как я рада, наконец, познакомиться с вами! Перегнувшись через стол, она протянула руку, и Владимир, как и положено, поцеловал ее. Чуть полноватая, замечательно пахнущая какими-то духами, но не слишком сильно, что было приятно – некоторые дамы совершенно не знали в этом меру. Оторвавшись от ее запястья, он столкнулся с ее глазами, удивительно синими, как море, и такими же огромными. Отступив назад, он потупил взгляд, чувствуя, что рассматривает ее уж очень внимательно. - Дмитрий Павлович сказал, что вы хотите поговорить со мной о полке, Ваше Императорское Высочество. - Ну что вы так официально, - пожурила его девушка. – Постойте, Дмитрий? О полке? - Да, Ваше Императорское Высочество. - А давайте обойдемся без Высочества? – предложила она, добродушно улыбаясь. – Ну не на параде же мы. Будем друг друга звать просто по именам, хорошо? - Как прикажете, Ольга Николаевна. Улыбка на ее лице уступила место некоторому смущению. Едва заметно сглотнув, княжна села, чинно складывая руки на столе перед собой. - Присаживайтесь, - пригласила она, приглаживая чуть неаккуратно собранные волосы. – А у вас усов нет. Так необычно – безусый гусар. - Прикажите – отпущу. - Нет, пожалуй, они вам не пойдут. Но я бы не отказалась увидеть вас в парадном. Вы не носите? Никогда? - Только когда это положено, - пожал плечами Владимир.- Это выглядело бы странно, если бы все ходили по улицам в мундирах. - Да, наверное. И все же это обидно. Знаете, вот у О…очень любопытный мундир у Татьяниных уланов. Вы видели? - Приходилось. - Хорошо, - улыбнулась Ольга и чуть задумалась. - Забавно, я пытаюсь понять, кем же вы мне приходитесь. - Дядей, - ответил Владимир, и ему вдруг стало стыдно. Ей дядей, а ведь она старше, хоть и выглядит намного моложе. Красивая - сейчас он уже заметил это, но какой-то особой прелестью. Таких не встретишь ни в Германии, ни во Франции, да и среди Романовых нелегко такую увидеть. Совсем не похожа ни на императрицу-немку, ни на императора с целой половиной датской крови – скорее она походила на дядю Владимира и своего деда императора Александра Третьего, которого он сам, разумеется, нигде, кроме как на портрете, не видел – такая же крупная, подчеркнуто русская на вид. – Двоюродным. - Это так странно! – воскликнула великая княжна. – Я вас совершенно точно не смогу назвать дядей. - Это и ни к чему, зачем все эти формальности. - Да, - согласилась Ольга и чуть подалась вперед. – Владимир, вы были на войне. Расскажите, как там? Он собрал все воспоминания, стараясь проигнорировать самые тяжелые, не желая тревожить ее. Рассказать он ничего не успел – дверь открылась, впуская невысокую стройную девушку. - Прошу прощения, Владимир Павлович, мне страшно неловко, что я заставила вас ждать, - заговорила она, обернувшись, и ее глаза вдруг округлились. – Мария, что ты здесь делаешь? Плотно сжав губы, чтобы скрыть смешок, «Ольга» выскользнула из-за стола, и Володя с удивлением заметил ножки в светлых туфельках, не прикрытых еще по-девчоночьи короткой юбкой. Пробежав мимо него, она отвесила шутливый реверанс сестре, и, чуть задержавшись у выхода, улыбнулась ему. - И положи мои заколки на место! – отчаянно зашептала старшая княжна, но дверь уже захлопнулась. Ольга (теперь уже настоящая) вновь повернулась к нему и на ее лице появилась немного похожая на сестрину улыбка. - Прошу прощения за Марию и за ее поведение, как ребенок, в самом деле. Она вас не утомила? - Совсем нет, - пробормотал Владимир, не чувствуя сил даже сесть. Княжна протянула ему руку, и он мысленно заставил себя поцеловать ее, а ведь нужно было еще представиться. Вся нелепость ситуации заключалась в том, что теперь он уж точно не знал, как нужно вести себя. - Присаживайтесь, - как и сестра пригласила Ольга и сама села за бюро. – Все же простите, что вам пришлось дожидаться меня, Дмитрий не знал, что я вышла, и поэтому сразу отправил вас сюда. Граф… нет, не хорошо. Могу я называть вас Владимиром? - Разумеется, Ваше Императорское Высочество. - Тогда и вы называйте меня Ольгой. Владимир, мне ужасно неудобно, я позвала вас поговорить о делах полка, но… - девушка замялась. - Хочу спросить о другом, надеюсь не обижу вас. - Конечно нет, - уверил ее Володя. – Спрашивайте смело. - Говорят, что вы поэт, что пишите замечательные вещи. Пожалуйста, прочитайте мне что-нибудь. Он повиновался и начал читать что-то из своих старых стихов, впрочем, мало задумываясь о том, что он говорит. Его мысли невольно возвращались к той, что весело и беззаботно, нимало не смутившись неловкости произошедшего, убежала через дверь. Как он мог не узнать ее - ведь ее портреты он также видел не раз. « Всего лишь» третья дочь царя, при дворе ее рождение вызвало глубочайшее разочарование, но позже все же появившийся наследник немного сгладил напряженность. Четыре княжны, каждая совершенно особая, непохожая на остальных, и одна из них – Мария. В тени родителей, брата- цесаревича, старших сестер – о ней он мог сказать очень мало. Кажется, недавно что-то писали в газетах, но он не обратил особого внимания… - Это прекрасно, - выдохнула Ольга, завороженно слушая его. – Признаюсь, я тоже немного увлекаюсь, но теперь, право, больше не возьму пера в руки. - Вы наговариваете на себя, Ольга Николаевна, - отозвался Владимир и стушевался под ее строгим взглядом. – Ольга. Плохих стихов не бывает, у каждого они совершено особенные. - И все же они даже не смеют лежать рядом с вашими. Константин Константинович - старший, помяни Господь душу его. – Княжна перекрестилась, повернувшись к иконе, висящей на стене. - Был совершенно прав насчет вашего таланта. - Сравнивая с ним, я совершенный бездарь. - О, нет. И я надеюсь, что вы уделите мне еще немного своего времени и позволите переписать некоторые из своих стихов. - Разумеется, - кивнул Владимир. – Хотя, стыдно признаться, у меня готовится печатный сборник, и мне будет приятно, если вы примите в дар один из экземпляров. - Ах, Владимир. - Ольга встала и, обойдя стол, села на стул напротив. – Это прекрасно. Это будет самым желанным подарком для меня. - Обещаю, первую же книгу перешлю вам, - пообещал граф. Заметив, что дверь снова открывается, он поднялся, но вошел Дмитрий. - Государь ждет, - сообщил он, мельком улыбнувшись княжне.- Надеюсь, вы интересно провели время? - Ужасно интересно, - подтвердила Ольга и встала. – Что ж, грустно расставаться, но пообещайте навещать нас. Здесь или в Царском - вы всегда будете желанным гостем. - Даст Бог, вернусь с фронта невредимым – обязательно. - Берегите себя, - попросила девушка. – И не держите зла на Марию - она ребенок совсем. Но шутка ее была совершенно неподобающая, думаю, мама примерно накажет ее за такую дерзость. - Нет-нет, прошу вас, - выговорил Владимир порывисто. – Это моя вина, я не признал ее, а Мария Николаевна... она была очень любезна и внимательна ко мне. Не говорите Ее Императорскому Величеству об этом происшествии, оно совершенно не стоит ее внимания и беспокойства. - Ну хорошо, я оставлю это в тайне. Теперь придется и Дмитрия Павловича просить о том, чтобы он не раскрыл секрет. – Она лукаво взглянула на великого князя. - Что, Дмитрий Павлович, обещаете? - Обещаю, что бы то ни значило, - поклялся Дмитрий. – Но нам пора. Сердечно попрощавшись с княжной, Владимир проследовал в кабинет царя – тот был не менее любезен. Общение проходило немного официальнее, чем с княжнами – все же он был император, а, возможно, ему поступок отца Владимира нанес большую обиду, чем казалось на первый взгляд. Впрочем, он и словом не обмолвился об этом, подробно расспросив кузена о его службе и делах в полку, и отпустил, передав поклон его матери Ольге Валерьяновне, что, безусловно, было хорошим знаком. Хотя то, что он служил в гусарском полку под шефством самого Государя, уже было неким знамением, что старые обиды забыты. - Всегда будем рады видеть вас в гостях, Владимир, - проговорил Николай едва ли не словами старшей дочери. – Бога ради, берегите себя на фронте, потеря Олега причинила нам слишком много боли. - Буду стараться, Ваше Императорское Величество, - кивнул Владимир. - Ну все, ступайте. Храни вас Бог. Еще раз кивнув, граф вышел из царского кабинета и, пройдя по коридору дворца, спустился по каменным ступенькам. Мелькнуло острое чувство, что кто-то следит за ним, и он быстро обернулся, даже не надеясь заметить что-то. Светлое платье в дверном проеме ему просто показалось. - Бодя, это ты? – донесся до него голос матери, едва он переступил порог дома. Сама она появилась в передней почти мгновенно, ласково улыбнувшись сыну. – Как все прошло? - Замечательно, мама,- отозвался он, быстро прижимаясь губами к щеке матери. – А ты не замечала нигде газет? - У меня наверху, я утром читала, когда принесли. Что-то случилось? - Нет, не те. Старые. Кажется, где-то была стопка. - У отца в кабинете сложены, - ответила она и слегка прищурилась, изучая его. - Ты беспокоишь меня, Володя. Случилось что-то во дворце? - Что ты, нет, - категорично опроверг Владимир, взбегая на несколько ступенек, и, развернувшись, продолжая свой путь спиной. – Государь передал тебе поклон. Ольга Николаевна пригласила меня к себе, она слушала мои стихи и ей понравилось. И еще я видел Дмитрия. - Это замечательно, только не расшибись. - Ну что ты, никогда. Мне писем нет? - Нет, - пожала плечами Ольга Валерьяновна. – А ты ждешь? - Конечно, в любую минуту могут вызвать. Чуть споткнувшись на последней ступеньке и удостоверившись, что мать не заметила, Владимир влетел в кабинет, бросаясь к низенькому столику у стены. Сев в кресло, он придвинул к себе внушительную стопку газет и принялся разворачивать ее одну за другой, рассматривая полосы. Наконец, на десятой или одиннадцатой судьба смилостивилась - на первой странице красовался снимок Марии в мундире, и статья гласила, что третья дочь Государя приняла шефство над полком казанских драгун. Ее невозможно было не узнать, и он теперь ломал голову над тем, как умудрился так опозориться. Он совершенно не придал тогда этой статье значения – голова заняты была совсем другим, но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме этого. Вот же она – точь-в-точь такая же, как и сегодня в кабинете, лишь только волос не видно под каской с плюмажем, да вместо светлого легкого платьица тяжелый мундирный наряд. Она пытается выглядеть строго и солидно, как и положено шефу полка, но получается плохо - круглое личико все равно ужасно милое и приветливое, а на губах играет улыбка. Впервые за всю недолгую службу Владимир невольно задумался о том, что есть офицеры, которым повезло больше чем ему, попавшему в императорскую лейб-гвардию. Да и перспектива сменить гусарский доломан на драгунский мундир теперь уже не казалась сумасшедшей. Отложив газету, Владимир вытащил из разоренной стопки другую и всмотрелся в снимок. Царские дочери, все четыре – Марию едва видно за прямой как струнка, худенькой Татьяной, но все же. Взяв с отцовского секретера ножницы, он аккуратно вырезал обе странички и, снова сложив, ушел к себе унося то, что и желал найти – Марию и вдохновение.