(Не)великий

Пронзительный звонок телефона заставил Владимира выбраться из своей комнаты чуть ли не впервые за неделю. Наступил декабрь и принес свой неизменный спутник - простуду и ангину. Лечащий его доктор не разрешал вставать и даже думать о том, чтобы выйти на улицу, и это ужасно мучило. Сестрам практически запретили появляться у него – боялись, что они, шумные и непоседливые, помешают ему спокойно болеть, но иногда дверь в его комнату все же приоткрывалась, и белокурые головки появлялись, чтобы грустно улыбнувшись и послав воздушный поцелуй, снова исчезнуть. Владимир скучал по ним, по своей обычной ничем не ограниченной жизни, и очень сильно – по прогулкам и выездам, при которых он мог повидать Марию. После возвращения из Крыма таких встреч было совсем мало, а теперь еще и эта болезнь. - Слушаю, - голос матери донесся до него из комнат на первом этаже и он, не выдержав бесцельного сидения, вышел на лестницу, внимательно смотря на нее, разговаривающую по телефону. - Вечер добрый, княгиня. Да, Владимир дома, он болен, а в чем дело? Алло, - озадаченно поговорила она в трубку и даже дунула в нее для верности. – Алло. - Мама, что случилось? – спросил Володя, опираясь на перила. Опустив телефон, княгиня повернулась к сыну. - Княгиня Кочубей звонила, - ответила она немного дрожащим голосом. – Спросила, где ты. - И что? - А потом сказала, что ей сообщили, что сын Павла убил Распутина. Она решила, что это ты. - О, Господи, Дмитрий, - выдохнул Владимир, спешно спускаясь вниз и забирая трубку. Дмитрий не отвечал, и это совершено сбивало с толка. – К нему нужно ехать. - Нет, ты должен вернуться в постель, немедленно, - велела княгиня, оттесняя его от телефона. - Я сама буду ему звонить, уйди. - Мама, я должен… - Ты должен поправляться. Уйди немедленно, я позвоню в несколько мест. Поджав губы, Владимир бегом поднялся к себе. Лежать он уж точно сейчас был не в состоянии, нужно было что-то делать и срочно. Да и болезнь будто бы в одну секунду отступила. - Чарек, быстро одеваться, - скомандовал он лакею. – И верхнее тоже. - Владимир Павлович, это чтож вы удумали? - Хотел приключений? Будут тебе приключения – сейчас будем из дома сбегать. - Так нездоровы же, - напомнил камердинер. – Лежать вам нужно. - Был бы здоровым - вышел бы через парадную. Поскорее давай, времени совсем нет. - Ох, и наругает нас Ольга Валерьяновна, - вздохнул Круковский, подавая одежду. – Рассчитает, а вас накажет. - Ничего не будет, если все по уму сделаем. Сможешь так уговорить лошадь дать, чтобы не узнали? - Не пущу верхом, и так болезные. - Что ж ты мне предлагаешь, пешком бежать? - Отчего ж пешком, извозчика возьмем. И тайно, и доедем с удобством. Я с вами поеду. - Еще не хватало! – возразил Владимир, затягивая ремень. – Дома будешь сидеть, Ольгу Валериановну от комнаты отваживать. А сам, конечно, ума палата, шпионом бы тебе быть. - Нет, Владимир Павлович, одного не пущу. Оно как в беду попадете, а я на подмоге. - Не будет беды никакой, - мотнул головой князь и быстро обернулся, прислушиваясь к шагам на лестнице. – Мама идет! Быстро шинель прячь! – распорядился он, запрыгивая в кровать и до подбородка укрываясь одеялом, надеясь скрыть совсем не подходящий наряд. Круковский, исполнив его приказание, встал у кровати с настолько скорбным лицом, что, казалось, хозяина свалила не простуда, а, как минимум, холера. - Володя, - чуть поскрежетав ногтями дверь перед тем как войти, позвала Ольга Валерьяновна. Вид закутанного в одеяла сына ее заметно огорчил и, вздохнув, она присела на краешек его постели. – Я позвонила, новости совсем плохие. Дмитрия и Феликса Юсупова, их арестовали. - Государь вернулся? - удивился Владимир. - Нет, Александра приказала. Только вот Распутина еще даже не нашли. – она потянулась к нему и приложила руку к его лбу. – Снова нехорошо? - Немного, - отозвался князь наигранно слабым голосом. - Никак нельзя устроить, чтобы он был под домашним арестом, здесь, у нас? - Он у себя. И Феликс там же. Их охраняют. - Какая забота! - вырвалось у Владимира невольно. - Думаю, им за Григория по ордену повесить нужно! - Ну-ну, не волнуйся. Должно быть, император разберется во всем, когда вернется. Ох, надо же еще отцу сообщить и Марии наверное… Ты хочешь отдохнуть? - Да, пожалуй. Лягу пораньше. - Ложись, - кивнула княгиня и, поцеловав его в лоб, встала. - Пойду, займусь телеграммами и постараюсь узнать подробности. Покойной ночи. - Покойной… - проговорил Владимир, провожая ее взглядом к выходу. Едва за ней закрылась дверь, он откинул одеяло. – Как выбираться-то будем? - Нехорошо, Владимир Павлович, в сапогах в постель, - отчитал его лакей, расправляя помявшиеся простыни. – Через Его Высочества кабинет можно пройти. А оттуда по черной лестнице спуститься. - Ох, и голова ты, Чарек, - похвалил его Володя, застегивая шинель. – Так и сделаем. Выбраться из дома оказалось несложно – княгиня вышла и пробирающегося на улицу сына не заметила. Опытный Круковский моментально нашел извозчика – без него было бы худо. - На Невский, - скомандовал князь, забираясь на сидение. – И побыстрее. - Как прикажете, - пожал плечами кучер. К счастью, он был немногословным, и, довольно быстро доставив их к месту, он, получив вдвое больше положенного, уехал. До дворца нужно было пройти еще немного – Владимир специально задумал так, чтобы извозчик не знал куда и кого довозил. - Вот это окно, где свет горит, - показал он. – Это что? - Кабинет Их Высочества, - подсказал всезнающий Круковский. – Только попасть нам туда никак нельзя. - Глупости. Сейчас зайдем. Ну ка, - позвал он, прикидывая высоту. – Подсади. - Засмеют, Владимир Павлович, - снова запричитал лакей. – Увидят – еще полицию вызовут. - Не вызовут. Подсаживай. Ворча, камердинер все же сдался и выполнил просьбу хозяина, и Владимир, подтянувшись, почти удобно устроился на узеньком подоконнике и постучал в окно. Ему никто не ответил, будто не услышал, и он стукнул настойчивей. - Да чтоб вас… - выругался Дмитрий, распахивая окно и, застывая, смотря на брата. – Владимир? Ты как здесь? - Прилетел, - улыбнулся Володя. – Пустишь? - Да ты совсем разум потерял! Заходи немедленно. - Отойди, я спрыгну. – оказавшись, наконец, на твердом полу, князь снова свесился из окна. - Чарек! Убеги куда-нибудь, чтобы не видели тебя. - Не стойте на сквозняке, простудитесь, - отозвался Круковский, исчезая в темноте. А Владимир снова повернулся к брату. - Владимир, ты безумен, - констатировал Феликс, стоящий у камина. – Через окно, в такую погоду. Да ты еще и болен! - Мы, Палеи, все так ходим. Ну что, господа, - он развел руки. – Я вас поздравляю. Вы свершили то, что навсегда войдет в историю. - Постой, - сухо остановил его Юсупов. – Ты что же это, уже с августейшей фамилией не дружен? - Сумасшедшее обвинение, никакой Распутин не заставит меня пересмотреть отношение к ним. Феликс, у меня и выбора-то нет, не то что у тебя. – Владимир хитро улыбнулся. - Ты то к Романовым самые прохладные чувства испытываешь, в особенности к Александровичам. Не выдержав, засмеялся Дмитрий, а крепко сжавший губы, чтобы не улыбаться, Феликс махнул рукой. - Да ну тебя, Владимир. Ты несерьезен. - То же самое скажу о вас обоих. Адъютант, двоюродный брат Государя и муж его племянницы обвиняют меня в хорошем расположении к семье кузена. Чудно. – он снова покосился на брата. – Ну, так что? Вздохнув, Дмитрий протянул руку, крепко сцепляясь с ладонью Палея и притягивая его к себе. - Это так страшно, Володя, - зашептал он отчаянно. – Он не хотел умирать, цеплялся до последнего. Он бес, настоящий, теперь это точно знаю. Никто бы не смог выжить от того, что мы с ним сделали, а он жил. Мне кажется он выплывет, восстанет. - Не думай о нем, все кончено, - убедил его Владимир. Впервые за годы, которые он знал его, он чувствовал отчетливо – рядом брат. Да, он старше и меньше всего в жизни привык к тому, чтобы ему помогали, но сейчас ему нужна поддержка. - Теперь все изменится. - Вероятно, - кивнул Дмитрий, отстраняясь от него, и горько усмехнулся. – Знаешь, тетя Аликс тут же приказала нас расстрелять. Благо ее остановили и сказали, что такие приказы отдавать может только император. - А ты в нем уверен? - Пожалуй, да. Думаю, ему Распутин тоже был не в радость – он все же оказывал сильное влияние на царицу. - На нее все влияют, - зло бросил Феликс, швыряя в камин скомканную бумагу. – Завтра выловят золотую рыбку, и она к ней советоваться побежит. - Ее можно понять – у нее болен сын, - ответил Дмитрий. – Когда с ребенком беда, поверишь во что угодно. Тебе, Феликс, это должно быть понятно - ты отец. Юсупов повел плечами, переводя взгляд на огонь. Такое несчастье обошло его стороной - малышка Ирина родилась совершенно здоровой, а случись бы иначе… - Что значит нельзя?! - раздался в коридоре недовольный говор. – Вы меня не остановите! Обладательницу этого голоса знали все трое. Решительные шаги приближались, и Владимир бросил умоляющий взгляд на брата. - Спрячь меня! Застанет здесь – мне несдобровать! - Сюда, - распорядился Феликс, указывая на ширму в углу, непонятно откуда и зачем появившуюся в кабинете. Выяснить этот вопрос можно было позже, и оба князя нырнули за нее, затаиваясь. - Он мой брат, черт подери! – воскликнула женщина в последний раз и дверь со стуком распахнулась. – Свободен, служивый, отдыхай. Сама объявлю о приходе. Марианна Дерфельден! - провозгласила она, словно на параде. – Все, ступай. Дверь тихонько прикрылась, охраняющий дворец солдат ничего не сказал – вполне возможно, она успела сунуть ему несколько рублей вознаграждения. - Вот он, наш герой, - заговорила женщина радостно. – Все удалось, Дмитрий, как мы и задумывали. - Не совсем. Очень многое шло не по плану. - Ах, кого волнуют эти мелочи. Главное то, что Распутина больше нет. Ну, и где Феликс? Мне сказали, что он здесь поселился. - А он уже лег, - выкрутился великий князь. – Наверное, нездоровится. Феликсу действительно было не по себе – за ширмой оказалось ужасное количество пыли. Пользуясь постоянным отсутствием хозяина, слуги, очевидно, обходили это место стороной, удовлетворяясь наведением порядка на видных местах. Сейчас это сыграло злую шутку – наследник самого огромного состояния в России сидел и, уткнувшись лицом в ладони, изо всех сил старался сдержать кашель и чихание. - Ну-ну, - протянула Марианна. - Мама тревожится, дала телеграмму Павлу Александровичу, он, кажется, выезжает. Думает, писать ли Марии… Она не закончила мысль – Феликс все-таки не выдержал, совершенно оглушительно чихая, и Владимир уронил голову на колени – они раскрыли себя. - Что это? – настороженно спросила она, бегом бросаясь к ширме и резким движением отодвигая ее. – Бодька! Откуда ты здесь? - Марианна, не кричи, - попросил Владимир, поднимаясь с пола. – Я всего лишь заглянул проведать. - Проведать?! Мама на нервах, говорит, ты в постели с температурой, а ты по городу носишься! - Она не знает. Марианна, не выдавай, ой! - вскрикнул Володя, отдергивая руку, в которую пришелся тычок тросточкой. – Ты меня еще и бить будешь? - Я тебя выпорю, негодника! - Ну, уж это вряд ли, - усомнился Дмитрий, оценивая значительное превосходство в росте сводного брата над сестрой. – Ну что ты, в самом деле, разволновалась? - А то, что от него врач едва ли отходит. Как ты попал сюда?! - Пришел, - отозвался Владимир туманно, но тут, как назло, порыв ветра распахнул незапертую Дмитрием створку окна. Остолбеневшая Марианна медленно перевела взгляд на него. - Через окно лез? Через это? - Да что ты, глупость несусветная… - Через окно! – взвизгнула она, не слушая никаких оправданий. - С ангиной лазить по подоконникам! - Марианна, весь Невский знает, что Владимир здесь, - заметил Феликс. - Говори чуть потише. - Да хоть весь Петроград! Хотя, насчет него не знаю, а вот Царское узнает точно. Это я вам, Владимир Павлович, гарантирую. - Что ж, надеюсь, Дмитрий не выгонит меня и даст приют, - пожал князь плечами. – Домой не вернусь ни за что: там меня казнят. - Не надо давить на мою жалость, - нахмурилась Марианна. - Ты должен лежать в постели и выздоравливать, а не лазить по стенам, словно обезьяна. – она подошла к окну и, выглянув, оценила высоту. – Как ты только забрался сюда, ума не приложу. - Круковский подсадил. И, кстати, мне уже пора, вероятно. Он меня ждет. - Постой, выйдем вместе, - велела сестра. – Но не рассчитывай, что я полезу через окно. Выйдем через дверь. - Можете пройти через заднюю, - проговорил Дмитрий. – Думаю, там нет охраны. - Отлично. Воспользуемся ею. Господа, не устану повторять, что горжусь вами, - улыбнулась Марианна, обнимая обоих арестантов. – Вы сделали великое дело. - Если дадут высшую меру, приходите, - пошутил Юсупов. – Мы будем рады видеть в этот момент знакомые лица. - Володя, - снова позвал великий князь и шагнул вслед за уже собравшимся уходить братом. – Бога ради, успокой отца. Просто… убеди его в том, что я не жалею о том, что участвовал в этом. - У вас будет возможность поговорить. Он не слеп и прекрасно видел, к чему катится династия с Распутиным. - И все же. И Марию, ее тоже. Скажи, что я в совершенном порядке. - Все сделаю. Вернется папа, уверен, они с мамой что-то да решат, - Владимир улыбнулся. – Просто дождись отца. - Конечно. Поклон Ольге Валерьяновне…хотя, ты не сможешь передать. Не надо. Себя береги. - Ты тоже. Дмитрий позвал слугу и он провел их к выходу. Оказавшись на свежем воздухе, Владимир сильно и тяжело закашлялся. - Ну вот, снова сляжешь, - проворчала Марианна, поправляя его башлык. – Бодя, ну как ребенок, в самом деле. - Не смог дозвониться, да и мама сразу погнала в кровать, - пожаловался Владимир. – Я должен был знать, что все в порядке. - Послал бы мне записку, я бы приехала. - Нет, это не то. Как Саша? - В панике. Любимый дорогой старец исчез – мир рухнет, всем конец. Больше и сказать нечего. - Не догадывается, что мы все знали? - Нет, и, надеюсь, не узнает. Бодя, не геройствуй. А то я тебя знаю. - Даже при самом сильном желании не стал бы – маму бы хватил удар. Хотя, если бы я не болел… - Связала бы лично и заперла, - сердито выговорила Марианна. – Дмитрий – великий князь, а тебе бы никакого снисхождения не было. - Уже поздно об этом говорить. - Да, точно. Поедем я отвезу вас домой. – она покрутила головой осматриваясь. - А где Круковский? - Здесь, Марианна Эриковна, - отозвался лакей откуда-то со стороны. – Но я не подслушивал. - Да коли и подслушивал - все на твоей совести. Не захочешь Владимира Павловича под арест подвести – промолчишь. - Промолчу, Марианна Эриковна. Слова от меня никто не услышит об этом. - То-то же. Лезь, не стой столбом. - Нет уж, я к Евграфу, - отмахнулся лакей и взобрался на козлы к кучеру. – Потеснись. - Ты только останови подальше от дома, - попросил Владимир, садясь в сани. – Чтобы мама не заметила. - Разберусь с мамой, - проворчала Марианна, подбирая подол длиннополого одеяния и ловко забираясь на сидение. – Трогай. К Палеям. Декабрьский снег рассыпался под полозьями, а Марианнины лошади были сильными, и скоро они уже были возле дворца. Во многих окнах еще горел, что было не удивительно – Ольга Валерьяновна в такой ситуации вряд ли бы заставила себя лечь до полуночи. - Я пойду, потом ты, - сообщила Мариана. – Я ее уведу, но ты заходишь и тут же отправляешься в постель. Узнаю впредь, что снова такие пируэты выделывал – тут же расскажу матери и про этот случай тоже. - Марианна… - попытался возразить Владимир, но получил только затрещину.- Понял. - Прекрасно. Круковский, руку. Камердинер помог ей выйти, и Марианна, подметая дорожку краем длинной шубы, зашагала к дверям. Дождавшись, когда она войдет, беглецы перебрались на порог, чтобы слышать, что происходит дома. - Ольге Валерьяновне доложи, - слышался из вестибюля голос сестры.- Она же не отдыхает? - Нет.. – начала было горничная, но отвечать не понадобилось. - Марианна? – уже удивленный говор матери донесся до них. – Господи, что-то случилось? - Что? Почему? Я просто заехала в гости. - В одиннадцать ночи? - А что? Захотелось повидаться, узнать новости.- Марианна перешла на шепот. – А девочки уже спят? - И Бодя тоже. Ему нездоровится, да и вести ужасные. Идем ко мне. Легкое постукивание каблуков по паркету затихло, и заглянувший в дом Круковский сообщил, что никого нет. Наконец, добравшись до своей комнаты, Владимир повалился на кровать, только сейчас осознавая, что он все же еще болен. Буквально через мгновение он уже спал, не видя даже снов.