Королевский роман

***

— Ред, чем ты так первому принцу не угодил? — спрашивала Чомеске, аккуратно обрабатывая вновь открывшиеся на спине раны от кнута. — Я, конечно, понимаю, что он и сам не подарок, да и характер — врагу не пожелаешь, однако, по моему опыту, еще никого до тебя он не пытался, в буквальном смысле, убить.       На улице уже перестал лить дождь, но голова Аллена болеть не перестала. Мысли в ней также не перестали роиться беспокойными шумными пчелами, а вот сладкая нега после бурного избиения обо все поверхности, имеющиеся во дворце, постепенно им овладевала, а речь Чомеске становилась все более и более отдаленной, убаюкивающей… — Ай! — прикрикнул омега, когда очередная порция целебного снадобья оказалась у него на спине. — Ред, ты меня слышишь? — Прости, Чомеске, задумался… Что ты говорила?       Девушка не была рада тому, что ее не слушают, и в отместку как бы «случайно» подлила еще целебного настоя. Реакция не заставила себя ждать: Аллен чуть ли с места не подпрыгнул, но крепкая женская хватка помешала ему. — Прости-прости, я тебя понял! Больше не буду отвлекаться… — То-то же, ладно, не дергайся особо, сейчас бинтами зафиксируем… Я попрошу дедулю, чтобы он предупредил Линка насчет твоего состояния. Прости, но, как бы ты не хотел, к своим обязанностям ты вернешься, максимум, через неделю безграничного отдыха. А если Линк откажется, то я пойду к Его Величеству и… — Что ты! Не нужно обо мне так печься! — прервал тираду девушки Аллен, — Мне всего лишь нужно поспать, и тогда я смогу приступить к своим прямым обязанностям… — Ред, ты, конечно, прости, но в твоем состоянии… Как бы это сказать… — Чомеске была очень расстроена и действительно чем-то сильно обеспокоена. Было видно, что до этого она пыталась не обращать внимания, не заострять разговор на и без того болезненных событиях, но ее обуревала эта метель волнения, — Если бы первый принц, — начала она недовольно, — Отработал на тебе еще хотя бы пару-тройку приемов, — она взяла единственную здоровую руку омеги, и тихо-тихо поглаживала ее, — Мы бы вряд ли смогли тебе чем-нибудь помочь.       Аллену не на шутку стало страшно. Нет, он, конечно, понимал, что драки с первым принцем — это не просто шуточные бои, но, чтобы он действительно находился при смерти… Омега много читал и о жизни, и о смерти, и в книгах смерть описывалась, можно сказать, иначе. Что-то мгновенное, неожиданное, или наоборот — такое тягучее и желанное, что-то спасительное. Но чтобы вот так!.. Принц точно мог сказать, что ему было очень плохо: настолько, что он готов был уснуть прямо здесь, на холодном полу под бесконечную болтовню Чомеске и не просыпаться до следующего дня.       Но он не чувствовал грани.       Он не чувствовал, что жизнь может вот так оборваться: когда ты этого не ждешь. Ты боишься конца, но на задворках разума все время одергиваешь себя мыслями типа «не сегодня», «не со мной», «да не может быть»… А все, оказывается, так просто.       Вот ты есть — вот тебя нет. — Ред, — тихонько позвала Чомеске, вытирая неожиданно скопившуюся влагу в уголках собственных глаз, — Я тебя умоляю. Если ты как-то провинился, чем-то не угодил или еще какая-нибудь нелепость, — она все гладила руку омеги и вытирала слезы, будто не могла остановиться. Ее голос дрожал, но спина, как тростинка, и хрупкие плечи не дрогнули, словно смирились давно, и только душа неистово плакала, — Я прошу тебя — извинись, попроси прощения, станцуй танец дружбы, я не знаю!.. Но, пожалуйста… Я боюсь за тебя.       Аллен сидел и ничего не мог сказать. Не мог поддержать плачущую девушку, которая сидела перед ним на коленях, роняла одинокие слезинки на без того влажные от целебного раствора бинты. Он лишь молча смотрел на ее рыдания, на ее руку, что едва сжимала его, и пытался понять — как поступить. — Я постараюсь, Чомеске, но… Это же первый при… — Да к черту его! — взорвалась она, хоть ее крик был больше охрипшим и как будто задушенным, — Чем, чем так нужно было не угодить, что нужно было сделать, чтобы этот засранец!.. Этот сукин сын… — Что случилось? — в комнату вошел дремавший до этого старик Жу. Он внимательно посмотрел сначала на сидящего Аллена, который лишь обреченно хватался пальцами за ее бледные руки, а потом на Чомеске, которая сокрушалась в никуда, горько плача, — Да что же это… Чомеске, дорогуша, ты чего это… — Деда-а!.. — еще больше разревелась она, но едва ли кто-то мог услышать этот застывший крик за пределами комнаты. Аллен впервые слышал и видел такое. Будто она не могла плакать громче… — За что так с ним? Что он такого сделал?! Сначала Линк, теперь еще и этот придурочный первый принц!..       Девушка уткнулась старику в плечо и теперь ее и без того тихий крик едва ли можно было услышать. Старик Жу не спеша поглаживал ее по голове. Аллен продолжал сидеть, едва ли способный поменять позу на более удобную, боясь потревожить и без того не заживавшие раны.       Настроение Чомеске как-то незаметно передалось и ему. Действительно, что он такого сделал? Хотя… Ответ на этот вопрос принц дал себе давным-давно: он шпион и этим все сказано. Кто доверяет шпиону? Да только полный идиот. И Канда, но это было не совсем верно… Возможно, он оставил Аллена в покое до выяснения обстоятельств или до предоставления доказательств. Кстати о доказательствах…       Аллену была необходима помощь Чомеске, но как просить ее в такой ситуации хоть о чем-то было тем еще вопросом. Однако девушка довольно быстро пришла в себя: буквально, как только омега совсем перестал слышать всхлипы, Чомеске быстрым движением стерла следы ее минутной слабости и бодро улыбнулась уже ничему не понимающему Аллену. — Прости за это, со мной бывает. Давай продолжим перевязку!       Только старик Жу, как заметил принц, не был обрадован этой ситуации совсем. Он грузно выдохнул, мельком посмотрел на потрепанный вид Аллена, и вышел из комнаты, кинув напоследок Чомеске, чтобы та попросила у Лави новую форму для Реда.       Девушка безумолку болтала о дрянной погоде, о том, как старик Жу несколько раз засыпал во время встречи с какими-то его старым знакомым, как ей чуть не продали якобы корень семицветника, который сам по себе стоит баснословные деньги засчет того, что растет в Северном Королевстве и достать его поистине трудно, и еще много о чем, пока Аллен, наконец, не набрался смелости. — Чомеске, прости, пожалуйста, но помнишь, ты говорила, что у тебя есть подруга из Западной Империи?       Чомеске потуже затянула бинты на спине, и уже приступила к осмотру и обработке руки: — Конечно, помню! Линда та еще сплетница, если честно, но, знаешь, так интересно ее слушать, прям оторваться невозможно! — речь девушки была быстрой, звонкой, как молодой ручеек, который стремится в только ему известные места, — Я вообще мало чего знаю о соседней империи, разве что вот, о помолвке, которая вроде как и не помолвка, а черти что… А Линда рассказывает так много: и про еду, и про то, как они живут… Вот например у нас есть баня, где могут мыться и девушки, и юноши, а у них так не принято. Да что там! У них даже бань нет! Ванны, в которых они сначала отмокают, а потом там же моются! Фу! — содрогнулась девушка, заканчивая перевязку руки, — Это же мерзко! В горячей воде нужно лежать и расслабляться уже чистым! А это… Но она говорит, что это удобно. Не знаю, не понимаю… А, вот еще была история, но, я так поняла, это какая-то не то столичная легенда, не то народные слухи, но говорят, что ночью, в Лесу одиноких Сердец где-то в полночь можно поговорить с призраком… — Да неужели? — Аллен слегка улыбнулся, но Чомеске этого не заметила, потому как нависла над ним и старательно обрабатывала висок, — И что за призрак? — принцу действительно было интересно: какая молва ходит об этой башне и лесе в целом. — Говорят, что это призрак принца, который погиб в битве за замок давным-давно и так и не смог вернуться к своей любимой… Вообще, история романтичная! Началось это… — Прости, Чомеске, но можно я тебя перебью: с чего это вообще взяли? Ну, в плане, что это именно принц, который погиб в битве за замок? Не призрак ученого, например? Или путника…       Чомеске так строго и недовольно посмотрела на Аллена за то, что он ее перебил, что принцу пришлось замолчать. — Потому что истории о призраке ученого или путника не бывают романтичными, — наконец отозвалась она, отматывая ткань для перевязки, — Все знают, что путники умирают от чего не попадя и редко, кто вообще добивается своей цели, а ученый… Ну серьезно? Ученые такие зануды: все говорят о каких-то только им понятных экспериментах, формулах… Скука, одним словом. А вот принц, который мечтал вернуться к своей любимой — это другое. И вообще, ты меня перебил! А если бы не перебил, то понял бы, что призрак живет в Одинокой башне, которая когда-то была частью дворца, но, говорят, что она и сейчас часть дворца Западного Императора. Так что как в башне, принадлежащей дворцу, может жить не принц? — А почему не принцесса? — с интересом спросил Аллен, наблюдая за копошением в своих волосах, уже заранее зная ответ. — Во-от! О чем я тебе и говорила! С призраком можно поговорить, и те, кто говорили… Так, секунду, Ред, можешь поддержать свои волосы, вот спасибо… И те, кто говорили с ним, по голосу поняли, что это именно принц… Вот бы и мне с ним поговорить, может, даже увидела бы его… — А его разве никто не видел?       Чомеске закончила возиться с головой, и приступила к крупному порезу на шее, чертыхаясь на первого принца за то, что живого места на омеге не оставил. — Линда говорила, что нет, но, знаешь, я бы из кожи вон вылезла, чтобы поговорить с ним. — И почему же? Чем призрак так интересен? — Тебе, мальчишке, хоть и омеге, не понять, — грустно выдохнула девушка, пытаясь определить: чем именно ей обработать порез — мазью для заживления порезов или все-таки раствор от воспаления, потому что по краю пореза рана начала неплохо так опухать, — Он бы рассказал, как жил, что делал, что было во времена, когда он жил, что он любил при жизни… Не знаю, но это что-то тонкое, душевное. Когда хочется узнать о человеке много больше, чем можно себе представить. Хочется знать всё, — она сделала широкий жест руками и досадно цокнула, когда встретила лишь непонимание на лице принца, — Ой, да перед кем я тут распинаюсь! Действительно… Ну вот хотела бы встретиться и поговорить. Все! Что, помечтать уже нельзя?       Аллен посмеялся над такой переменой настроения, однако, на секунду поймал себя на мысли, что, каким бы не был злобным тираном первый наследный принц Восточной Империи, но его образ под дождем рядом с Ее Величеством он вряд ли когда-нибудь забудет. — А к чему ты вообще завел этот разговор про Линду? — вдруг вспомнила Чомеске.       «Что-то я отвлекся…» — подумалось Аллену, а про себя он медленно думал, как бы провернуть то, что он задумал. — Ты сказала, что Линда знает истории об этой Одинокой башне, а она знает, как туда пройти?       Чомеске ненадолго задумалась, а повязка на шее тем временем плотно обтянула рану Аллена. — Насколько я помню, да, она говорила — как именно туда попасть, если я каким-то образом получу разрешение покинуть Восточную Империю… А что? Это так важно? — Да! — чуть громче, чем нужно ответил принц, больно ойкая от неприятных ощущений на шее, — Да… Просто я хотел, чтобы ты попросила ее достать одну книгу из Западной Империи. — Пф, — прыснула девушка, осматривая проделанную работу, — Это же проще простого, только вот с оплатой будет беда — валюта у нас разная, так что… — Нет, это не обычная книга. Точнее, ты, наверно, слышала о ней — «Через тернии к звёздам»?       Чомеске тем временем убирала использованные материалы, растворы, мази и еще что-то странное и не особо понятно пахнущее, по местам, время от времени поглядывая на улицу, где теперь гулко завывал несомненно холодный ветер. — Конечно, слышала! Что, я уже для тебя простушка-дурнушка какая? Дедуля мне, между прочем, много книг читал! — Нет, я совсем не это имею в виду… — замялся Аллен, только теперь осознавая, что у такого пустякового, на первый взгляд, плана могут возникнуть большие проблемы, но отступать было поздно, — Мне нужно, чтобы она достала книгу из Королевской библиотеки…       У Чомеске из рук чуть не выскользнул поднос с использованными бинтами. — Ред, ты ведь сейчас шутишь? Как она это сделает?! Да ее казнят уже в тот момент, когда она посмотрит в сторону дворца!.. — Нет, ей не нужно будет пробираться во дворец и что-то красть. Ты говорила, что у учителя Линды хорошие отношения с королевским лекарем, помнишь? — Ред, я тебе столько говорила, что всего и не упомню, но возможно… Но моя подруга и ее учитель — это два разных человека! — Я понимаю, просто это на всякий случай… — На какой случай?       Чомеске села на пол, внимательно наблюдая за принцем, который не мог решиться: говорить ей о том, что он засланец из другой Империи, или промолчать, но тогда все махинации, которые он сейчас пытался провернуть покажутся очень подозрительными. Однако отчего-то Аллену казалось, возможно, это было предчувствие, что если он сейчас все расскажет, то больше никогда не увидит теплого взгляда Чомеске, ее бесконечную болтовню обо всем на свете, а старик Жу… Этот дедушка был чем-то неопределенным в жизни омеги, однако, точно не врагом. Потому Аллен все-таки принял решение: — Первый принц хочет эту книгу, — омега уже видел, как брови Чомеске ползут на лоб, преодолевая рекордные расстояния, видел как она открывает рот, чтобы задать еще кипу странных вопросов, на которые Аллен просто не сможет ответить из-за очередной «полуправды», видел, а потому предотвратил, — Да, именно эту книгу, именно из Западной Империи. Он сам мне многого не сказал, как ты можешь заметить… — Аллен окинул взглядом свое тело, — Но, он узнал, что это — любимая книга его суженного. Поэтому… Подсобишь?       Чомеске буквально подавилась собственными эмоциями. Она была и рада, и взволнована, и удивлена, и еще что-то, но омега не мог все усмотреть. — Чомеске, ты чего?..       Она остановилась на мгновение, посмотрела на Аллена глазами, в которых явно читалось недоумение, но быстро взяла себя в руки и тихо, заговорщески произнесла: — Это первый и единственный раз, когда первый наследный принц заинтересовался чем-то в ком-то другом. Ты понимаешь? — она слегка сжала его плечи, — Это первый раз на моей памяти! Хи! — она взвизгнула, но опять же, это было так тихо, что даже старик Жу, сидящий в соседней комнате, вряд ли это услышал, — Конечно, я тебе помогу! И постараюсь также воодушевить Линду, все-таки мы с ней одного поля ягоды… — как-то странно хихикнула она, и скрылась из виду, кинув напоследок Аллену, чтобы он дождался ее пока она просит новые вещи.       Омега так и сделал: сидел в пустой комнате, слушая завывания ветра. Его собственное мерное дыхание успокаивало, а усталость, навалившаяся за этот день тяжелым грузом, упала на плечи с новой силой, но он сидел и ждал. В голове было пусто, мысли больше не походили на пчел, скорее на ленивых червяков. Единственное, о чем мог думать принц: его задумка может получиться. Тогда они вычислят шпиона, Аллена оставят в покое, и, в конце концов, его страна поднимется с колен.       Принц понимал, что жизнь с таким как Канда Юу будет сущим адом. Особенно тогда, когда он все узнает. Но его жизнь никогда не была чем-то, чем стоило дорожить. Если уж он стал ценной фигурой на этом поле — он выжмет все из своей роли для страны, для ее народа.       Эти мысли успокаивали, подбадривали.       Левую руку прострелила дикая боль. Омега не ожидал подобного, и слегка вскрикнул, стискивая зубы. Стоило лишь мельком взглянуть на нее, чтобы понять — насколько все плохо. Порезы, давние шрамы буквально пузырились на глазах и лопались, брызгая кровью. Заклинание, которое все это время так кстати скрывало все его изъяны от посторонних, однако, главный его страх все еще оставался скрытым. До некоторого времени.       В плечо как будто вонзилась излюбленная катана первого принца и медленно чертила линию все ниже, вскрывая Аллена, как консервную банку.       Боль была невыносимой. — Ред, я при… О, Господи…       «Как же вовремя, Чомеске…» — успел подумать Аллен прежде, чем упал на пол без сознания, продолжая истекать кровью.