Королевский роман

***

— Что… Что за… — в глазах принца плясали черти, не иначе. Или ему это казалось. Или что-нибудь ещё, но это не должно было оказаться тем, что он видел перед собой. Ни в коем случае!       Иначе всё пропало. Иначе его убьют прямо здесь и сейчас.       Принц ясно видел, как его голова, после резкого взмаха катаной, укатывается, словно мяч, в кусты белых роз, а тело безвольной тушей падает на траву. Дождь скроет его последний вздох и крик, а тело никогда не найдут.       Потому что первый наследный принц так захотел. — Теперь будешь посговорчивей?       Про себя Аллен отметил, что голова до сих пор на его плечах, что он до сих пор дышит, что его потревоженные раны до сих пор болят так, что хочется убить себя самому. Все до сих пор так, как и было. А ему задают вполне понятный вопрос, на который, к сожалению, не было верного продуманного ответа. Почему? Да потому что нельзя было допустить такой ситуации! Потому что надо было держаться подальше от этого первого принца всеми возможными способами! Какой черт дернул Аллена наблюдать за ним?! Чудо? Оборотная сторона? Сейчас все узнают оборотную сторону твоих внутренностей, придурок!       Принц костерил себя всеми возможными способами, что внешне сопровождалось невнятным бормотанием-поскуливанием, за чем первый принц наблюдать хотел в последнюю очередь. Он огляделся: вокруг не было ни души, а дождь помогал заглушить любые посторонние звуки, так что, недолго думая, Канда схватил седовласого паренька, согнувшегося в три погибели, за руку, поднял и поволок под карниз.       Аллен шипел, кряхтел, сжимал зубы так, что скрип был слышен даже его мучителю, но шел вперед, едва передвигая ноги и не совсем понимая, куда его ведут, однако вскоре до принца дошло, что тащат его всего лишь обратно под карниз. Стена из дождя по прежнему мешала хорошему обзору, как и подбитый висок, как и пол тела Аллена, которые болезненно отдавались пульсацией в голове. Да… Голова седовласого паренька была готова взорваться от любого еще одного такого крутого «допроса».       Оказавшись под сенью карниза и слушая мерные удары дождя о листья и землю, Аллен внимательно смотрел на первого принца, который, в свою очередь, не сводил взгляда с горничной, которая была той еще крысой. Тишина затягивалась, а Канда не был в настроении играть ни в гляделки, ни в молчанку, поэтому он начал коротко и лаконично: — Если не ответишь на вопрос — я тебя убью. Ты и пикнуть не успеешь…       Катана у горла была эффективней всех слов и злых взглядов, которые первый принц источал из себя как живой источник живительную влагу. Аллен лихорадочно пытался сложить «правильную версию», «правильную историю», которая позволит ему выжить и, при этом, спасти его империю… Но как? Что сказать? Думать нужно было быстро, говорить четко и ясно… — Я… Я немного владею магией… — начал Аллен, вот только катана лишь крепче впилась в шею. — Да что ты? А по твоему лицу и не скажешь.       «Твою мать!..» — ругался про себя Аллен, вжимаясь в стену за спиной так, будто мог в ней утонуть, слиться с ней воедино. — «Врать здесь не получиться, так что… Есть еще один способ…» — Х-хорошо… М-меня прислали из Западной Империи…       По выражению лица первого принца можно было понять, что это для него не удивительно и, похоже, это вообще всё, что его интересовало, потому что острая боль в районе шеи заставила омегу с перепугу схватиться прямо за лезвие. Из глаз брызнули слезы, руки горели пламенем. Вниз тихо скатились одинокие капли крови. Аллен не хотел вот так просто умирать. Не здесь, не сейчас, не вообще в обозримом будущем. Не хотел, чтобы его признали шпионом. Не хотел, чтобы это, не дай чего, послужило причиной войны между двумя империями. Ну уж нет, не бывать этому. — Я… Я личный слуга вашего суженного… — едва смог прохрипеть Аллен, всеми силами цепляясь за лезвие катаны. Не хотелось бы, чтобы оно завершило вскрытие его горла.       Канда… удивился. Нет, конечно, нет, он не поверил в слова этого седовласого, но… В этом был смысл. Небольшой, но всё же… И тогда сейчас он поступал действительно нехорошо. Не в плане морали, разумеется, а в плане политическом. Если этот слуга действительно как-то связан с тем, за кого его выдали, то он является ключевым звеном в связи их империй. Информатор, никак не меньше. Но зачем? А если всего лишь шпион? Потому что сейчас чуть ли не каждой побитой собаке известно, что Канда Юу, первый наследный принц Востока, помолвлен с хрен знает кем с Запада… Были у него и другие сомнения, но хриплый голос недогорничной отвлёк его. — Уберите, пожалуйста, вашу катану, господин… М-Мне д-действительно больно…       Первый принц не определился, а только больше запутался в своих размышлениях. — Зачем тебя послал твой господин?       Аллен внутри себя едва-едва выдохнул. Ему немного поверили. Конечно, что может быть лучше правды? Только полуправда! И убедительно, и не совсем уж враньё… — Он… Он хотел узнать о вас. Всё-таки, вы даже не видели друг друга ни разу, поэтому… Я здесь с единственной целью — узнать вас, как человека…       Горло стало саднить сильнее, кровь еще продолжала неторопливо стекать по шее и прятаться где-то в складках одежды горничной. Наконец-то Аллен мог дышать. Сердце у него сейчас заходилось в таком бешеном ритме, голова кружилась, воздуха не хватало, но он держался. Звук дождя доносился как-будто бы сквозь вату, но так громко…       «Меня сейчас вырвет,» — было первой мыслью Аллена, перед тем как его действительно вывернуло, хотя он ничего сегодня и не ел. Первый принц до сих пор с подозрением смотрел на человека, который еле-еле приходил в себя. Вопрос о том, сказал ли он правду не мог позволить Юу выдохнуть и успокоиться. И не только это. Если тот человек был прав, этому седовласому нельзя было доверять. Да и мало ли что можно сказать перед смертью, чтобы тебя не убили. Но… Он признался, что он из Западной Империи, хоть сначала и пытался соврать… Это действительно сложный вопрос. В конце концов, Канда был готов его убить. Но если всё-таки он действительно находится в услужении у суженного, то… Стоп, но зачем он послал двоих? — Почему вас двое? — спросил Канда, наблюдая за седовласым, который пытался зажать рану на горле оторванным куском платья. — Что? В каком смысле «двое»? — прохрипел Аллен, удивленно смотря на еще более растерянного первого принца. — Я — единственный слуга у господина. Он изолирован, а потому ему достаточно и меня…       «Только не говорите мне…» — подумалось Аллену.       «Кто-то из них — лжёт.» — закончил про себя Канда, крепче сжимая в руках верную катану.       Между ними повисла тишина: тяжелая, натянутая, словно струна скрипки. Аллен внутренне не мог никак успокоиться: он ходил по краю, этого факта не изменить, как бы он не хотел. Он рисковал прямо сейчас быть отданным стражникам и быть публично казнён, как шпион Западной Империи, а могло всё произойти тихо — первый принц способен лишить его головы с такой лёгкостью, с какой сдувает пыль с вещей. В общем, сейчас всё зависело от того, насколько первый принц поверил в эту историю. — …Пошли, — спустя какое-то время сказал Канда, внимательно следя за движениями покалеченного седовласого. Он понимал, что Ред не способен сейчас ему противостоять, но всё-таки схватка в обеденной зале давала о себе знать. В каком-то смысле, седовласый первый, кто смог столь долго противостоять Юу в бою один-на-один. Подготовка имелась — это уж точно, это еще вязалось с историей про горничную суженного.       Они шли вперёд по знакомым коридорам, и наконец пришли… К старику-лекарю, которого… Не оказалось на месте. Свечи в комнате были загашены, не было слышно и звуков возни Чомеске. Аллену подумалось, что они ушли в город за травами, но разве пойдешь куда-то добровольно в такую погоду? — Тч, — цыкнул первый принц, проходя внутрь, рыская по ящикам в шкафу Жу Мей Чана, в котором тот держал различные мази и лекарства. Аллен удивился, откуда об этом знает первый принц. — Держи, — Канда протянул седовласому какую-то баночку. От неё довольно сильно пахло мятой или чем-то на неё похожим.       Аллен принял баночку, но что с ней делать — он, откровенно говоря, не знал. Канда видел это замешательство в глазах седовласого. — Черпни пальцами и намажь место пореза, — подсказал Канда, присаживаясь на место, где обычно сидел старик Жу. Аллен не горел желанием лишний раз пересекаться взглядом с первым принцем, а потому тихонько кивнул в ответ и, черпнув как следует, пытался на ощупь второй рукой найти место пореза. Когда это, наконец, получилось, половина содержимого скатилась по пальцам и шлёпнулась на пол, а Канда раздражённо цыкнул, — Ты хоть что-нибудь можешь сделать нормально… Подними голову, — он присел напротив седовласого. Собрав остатки мази с ледяных пальцев, Канда аккуратно обрабатывал место пореза, не особо отвлекаясь на Аллена. Последний, кстати, очень сильно нервничал и был напряжен сильнее обычного. — Всё… А с лицом у тебя что? — …Что? — будто очнулся Аллен, но первого принца уже начала раздражать эта легкая тормознутость горничной. — Вот тут что? — слегка прикоснулся он к виску, который опух и покраснел, а до недавнего времени еще и кровоточил. — Ау! Это… Это в коридоре, когда на пол упал…       Канда сильнее сжал кулаки в попытках перестать злиться на этого седовласого, который каждым своим поступком или словом просто заставлял внутри всё кипеть. Или это Канда злился на себя? За то, что сейчас обрабатывал раны возможного шпиона? По факту, Ред и был шпионом, просто разнюхивал он не о политической обстановке, а о… Юу. Или причина злости крылась в том, что седовласый действительно слуга его жениха, а Канда из-за своей легковерности чуть не убил его? В этих мыслях сам чёрт ногу сломит… — Держи, дальше сам, — вручил Канда седовласому осколок зеркала. Аллен опять ничего не сказал, лишь чертыхался, когда мазь начинала щипать место пореза. Белоснежные волосы постоянно лезли на лицо и мешали обработать рану, но Аллен не сдавался и упорно продолжал всё делать сам. Это даже чем-то позабавило первого принца, но виду он не подал. — Ты говоришь, что ты слуга моего жениха, и что следил за мной, чтобы получше меня узнать…       Аллен поднял глаза на первого принца, тот же всё так же внимательно следил за седовласым. — И что же ты узнал?       «Что ты пугающий до дрожи жестокий тиран, которому и слова или взгляда поперёк нельзя ни показать, ни сказать, если хочешь жить…» — прошипел про себя Аллен, жмурясь от боли в виске, однако, ответил совсем другое. — Что вы всегда одни. Живёте в отдельном крыле здания, редко видитесь с семьёй, ходите с суровым видом, но…       «Но иногда ты бываешь… не таким». — «Но»? — Такое ощущение, что вы просто одиноки.       Юу не оценил этого. Он скривился и забрал баночку с мазью, поставил её обратно и направился было на выход, но остановился. У этого седовласого волосы лезли куда не попадя, вот и сейчас прилипли к ране на виске, а мазь только этому способствовала. Канда развернулся, нашел пару чистых лоскутов ткани, и, обмакнув в пахнущий травами раствор, приложил к повреждённому виску, предварительно убрав волосы. — Держи, а то не заживёт. — Ага, с-спасибо, господин…       Канда не мог успокоится. Стоило бы воспользоваться ситуацией пока седовласый не в состоянии ему сопротивляться и добыть больше информации о нём, да и… о женихе. Всё-таки Канда ровным счётом ничего не знал о нём, кроме того, что тот парень. Да, омега, но парень. Вдруг это всё фикция? Вдруг это очередная порция вранья для того, чтобы выжить? Да, вдруг. Канда не мог отрицать этого, однако, этот Ред уже сказал больше информации о женихе, чем «тот человек», так что… Стоило бы попробовать. — Как его зовут? — Что? — Как его зовут? Твоего хозяина, — Юу внимательно следил за взволнованным омегой. — Я… Я не могу сказать, — отвёл взгляд Аллен. — А моё имя ты, ему, разумеется, уже сказал. — Да… — Думаю, у меня есть право знать и его, не так ли? — Да, я понимаю вас, но… Без его позволения, я не могу. — Почему? — Канда не понимал такой секретности. Почему нельзя сообщить собственное имя. Что в этом такого? Хотя, его больше интересовало другое: почему никто из ныне живущих горожан не знал имени его жениха, а сам император Неа Д.Кэмпбелл отказался его говорить.       Аллен и сам не знал, как это объяснить. Вообще принц боялся, что Алма может проболтаться о настоящем имени Реда. Такую возможность нужно было иметь в виду, потому что Алма — змея ещё та: чуть не убила Аллена отравленными ягодами, мало ли на что ещё он способен. Так что омега был начеку и пока решил имени не раскрывать. — Хорошо, — отступил Канда, что было совсем не в его характере, — Почему же он не пришел на церемонию помолвки?       Аллен очень нервничал, отвечая на такие вопросы. Он боялся сказать не то, или случайно заговорить от собственного лица. Боялся выдать себя. — Ему… Ему запретили выходить.       «Что?» — удивился про себя первый принц, но виду не подал. — С чего бы кому-то запрещать присутствовать на собственной помолвке? — Я не знаю, мне не сообщают о причинах, но в тот раз мне было приказано составить компанию на вечер господину, и любыми способами воспрепятствовать его попыткам сбежать… — Сбежать? — Прошу прощения, но вы должны меня понять: я не могу рассказывать вам о тайнах королевской семьи Д.Кэмпбелл… — пытался остановить расспросы Аллен, однако это плохо получалось. — А что вообще ты можешь сказать?       «Действительно…» — подумалось Аллену. Если так посмотреть, вся личная жизнь королевской семьи Запада была покрыта тайной. Аллен тому прямое доказательство: в том смысле, что не все даже могли знать достоверное число наследников престола, что уж говорить обо всём остальном… — Могу сказать, что господин действительно желал с вами встретиться… Поэтому я здесь, — хмыкнул Аллен, но тут же смутился под пристальным взглядом первого принца.       Канда понимал, что многого от слуги не добиться. Да и с седовласым этим что-то странное твориться. Зачем было наряжаться в женщину? И менять цвет волос заклинанием… Причем достаточно сильным, раз его смыло только источником… — Кто зачаровал тебя? — Это королевский лекарь. Его попросил господин, чтобы меня не узнали в случае чего, но… Это не помогло. — Зачем переоделся в женщину?       Аллен очень смутился, и покраснел до корней волос. — Это не я! Точнее, я не специально! Меня господин Лави так приодел, потому что подумал, что я женщина!..       «Типичный Кроль…» — Канда размышлял о том, что сейчас сказал ему шкет. В принципе, он уже и не удивлялся, что его жених послал к нему слугу, чтобы выяснить что-нибудь о самом Юу. Скорее всего, он сам ничего не мог разузнать о Юу, раз ему запретили являться даже на собственную помолвку. Но, опять же, если это правда. Хотя, Канда должен был признать, что на правду это было похоже, и совпадало со многими фактами, которые были известны только приближенным к одной из королевских семей. Но о чём тогда говорил «тот человек»? Неужели, соврал именно он?.. — Ты сказал, что ты здесь один. Мог ли твой хозяин послать еще кого-то? — Нет. — Твёрдо ответил Аллен, понимая, на что намекает первый принц. — Я единственный слуга у господина. Если господин позволит, я расскажу вам причины, по которым назначили только меня, но позже. Если же вы знакомы с кем-то ещё, я могу с полной уверенностью заявить, что он вас обманывает. — С чего бы мне тебе верить?       Канда шёл во банк. Точнее вёл охоту за двумя зайцами. Без ружья. Но с сетью. Осталось только загнать этих «зайцев» в одну сеть.       «Он пытается выведать у меня информацию, » — заметил Аллен, но другого способа убедить в чём-то первого принца у него не было. С другой стороны, Канда мог не поверить, потому что эту информацию не проверить обычными методами. — «Придётся рискнуть…» — Это достаточно личный вопрос… Даже я знаю его потому, что случайно застал господина за её чтением… Его любимая книга «Через тернии к звёздам»*. Если он этого не знает, тогда он не тот, за кого себя выдаёт, — серьёзно заявил Аллен.       Это действительно была любимая книга Аллена об испытаниях, выпавших на плечи простого путешественника. Чем-то она его зацепила, и принц часто её перечитывал. Особенно, когда было совсем невыносимо…       Канда ухмыльнулся. Книга на редкость занимательная, правда слегка детская. «Интересный выбор…» — подумалось альфе, но встал другой вопрос — как это проверить, что Канда тут же и озвучил. — Чомеске сказала, что дочь торговца, у которого они покупают травы, знает об одинокой башне в лесу. Если она сможет встретиться с королевским лекарем или, хотя бы, с одной из его помощниц, она могла бы получить эту книгу и передать её вам, — воодушевлённо начал Аллен, понимая, какой шанс только что заполучил: избавиться от шпиона и при этом оправдать своё имя! Вот только его напор поубавился, когда он понял, что… Книга не может служить доказательством, потому что она выходила в печать и сейчас её можно найти в любой книжной лавке. Что так же отметил Канда. Первого принца, на самом деле смешила эта перемена настроения и выражения лица у седовласого. То он шипит и сквернословит, то дрожит как осиновый лист, то, как сейчас, чуть ли не сияет. — Точно! — припомнил Аллен. Это будет его козырем. — Насколько я помню, это был подарок королевской чете, а потому автор сам подписал её! Прямо на первой странице!..       Внезапно дверь открылась и в помещение вошли старик Жу и шумная Чомеске, которая то и дело причитала об испорченной причёске. — О, Ред, а что ты… О, Ваше Величество! — тут же опомнилась она, пригибаясь в поклоне. — Да хватит тебе, — отдернул её старик Жу, смотря сначала на Аллена, который до сих пор держал платок у виска и порез на шее которого был виден достаточно хорошо, а потом на Юу, который был очень чем-то недоволен. Например, тем, что объяснения омеги прервали. — Ты опять за своё, горе-принц? Смотри, не доживёт она до зимы — я тебе лично накостыляю, понял?       Канда на это ничего не ответил, лишь ещё раз взглянул на растерявшегося Аллена, и покинул комнату. Старик Жу устало выдохнул и, грузно опустившись на нагретое первым принцем место, посмеялся. — Что опять стряслось, пацан? Что с виском? А с шеей? — А, это… Господин отрабатывал на мне приёмы, — невесело подметил Аллен, вздрогнув как от разряда тока. Это Чомеске хлопнула его по спине, которая дала о себе знать в самый неподходящий момент. — Ай! — О, Боже, дедушка, смотри! У него опять на спине раны открылись! — Отрабатывал приёмы, говоришь… — пробурчал лекарь, — А мазь кто разрешил брать? — Господин и дал, и помог обработать…       Старик Жу сначала удивился, а потом как зашёлся сиплым смехом. Он действительно не ожидал, что этот шкет ещё помнит его уроки… Вот только избивать парня до полусмерти для этого не требовалось! Это злило и одновременно смешило старика. Знала бы его мать, что тот творит — вот бы ору было… Но это всё дела минувших дней. Старик прекратил смеяться и принялся обрабатывать спину бедного омеги, который, теперь был, как отметил Жу, седым. Расспрашивать он уж не стал, а то по лицу парня видно было, что тот за сегодня и так намучился, да и сам лекарь хотел спать, да и мало ли вообще… Не его это дело. Как говорится:«Меньше знаешь, дольше живёшь».