Сверкающая Тень

В камине мирно потрескивал огонь, а снаружи, где-то внизу, шумел дождь. Но не здесь: в парящем замке всегда светило солнце. Когда ему доводилось попасть в грозовые облака, учитель всего лишь поднимал замок ещё чуть выше. Сейчас Люциан сидел в кресле у камина, чуть поодаль от Элинора. Мальчишка даже не знал, почему вдруг учитель так сильно помрачнел: обычно он выглядел куда более спокойным. Но сейчас хотелось подлезть к нему, как иногда делал это Элинор в детстве, обнять и успокоить. Что подросток и сделал, прижимаясь к учителю: - Вас что-то беспокоит? Люциан слегка вздрогнул, чем действительно напугал подростка. Элинор помнил, что за всю свою жизнь, которую он безвылазно провёл в замке, учитель ни разу не выказывал слабости. Что с ним такое? И связано ли это как-то с тем, что недавно во время опытов он потерял память?.. - Элинор, ты уже не ребёнок. Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне подобным образом. Это неподобающе. Мальчишка непонимающе поднял глаза, заглядывая в лицо учителя. Тот отвёл взгляд. Элинор и сам уже понимал, что что-то есть в их позе неприличное. Вот только что? - Если ты не прекратишь, я не выдержу. - А? – парнишка непонимающе склонил голову набок. А учитель продолжал говорить: - Знаешь ли ты, как тяжело видеть, что ребёнок, которого ты носил на руках, становится взрослым. И из младенца, которого ты легко мог усадить на колени, превращается… в прекрасного юношу? «Прекрасного?!» - щёки Элинора залились румянцем. Он не понимал, почему учитель ведёт себя подобным образом, и почему так неожиданно мужчина начал проявлять знаки внимания к своему ученику… - Я не думаю, что ты поймёшь верно, - голос Люциана вновь стал подчёркнуто холодным, - Но я хочу знать, Элинор. Ты… ты понимаешь, что уже не ребёнок? Огонь в камине тревожно метался, будто стремился вырваться на свободу. Мальчишка восторженно воскликнул: - То есть я могу считаться чародеем?! И спущусь в Нижний Мир?! Это же здорово! Учитель, спасибо! - Нет же. Вернее, конечно, спустишься, но я не о том, - голос Люциана прозвучал раздражённо, и мальчик примолк. Ну вот, расстроил учителя. А ведь он, похоже, хотел сказать что-то важное. - Скажи, Элинор, - неожиданно щеки коснулась ладонь в белой перчатке, откидывая с лица упавшие на глаза пряди волос, - Ты никогда не думал о том, что мог бы влюбиться? - Э… нет, - честно признался подросток, не понимая, почему вдруг так заныло в груди и заболела голова. Его тело как будто противилось происходящему, а разум отчаянно пытался обрести что-то потерянное. Какой-то недостающий кусочек мозаики, утраченный вместе с частью воспоминаний. - Тогда скажи, - холодные глаза Люциана прожигали насквозь, - Ты бы… ты бы оттолкнул меня, если бы я сказал, что люблю тебя? Неожиданные слова, в которых почему-то чувствовалась фальшь. Но Элинор не замечал этой фальши. Лишь недоумённо смотрел в глаза учителя, загипнотизированный этим взглядом. Так смотрит кролик на удава, готового плотно поужинать. - Мой мальчик, - шёпот Люциана над ухом звучал так же холодно, как и его обычная речь. И даже губы на ощупь оказались прохладными, как у неживого существа. Рука нетерпеливо скользнула под одежду – и Элинор, испугавшись такой поспешности, отскочил в сторону, поправляя рубашку и с каждой секундой краснея всё сильнее. Люциан поднялся с кресла, выпрямляясь в полный рост: - Ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе? Этого стоило ожидать. Я не думал, что ты ответишь мне взаимностью, Элинор. Он медленно удалился, оставив подростка в одиночестве. С каждой секундой мальчик чувствовал себя всё более виноватым – всё-таки учитель хотел ему добра. И действовал из самых лучших чувств. Он ведь… любит своего ученика, так? «Я должен буду потренироваться в лаборатории», - решил Элинор, - «И тогда, если я освою ещё несколько заклинаний теневой магии, учитель поймёт, как я хочу порадовать его». Как говорится, мужчина сказал – мужчина сделал. Вот только в лаборатории Люциана Элинор всегда чувствовал себя неуютно. Все эти странного вида склянки, камни, и непонятная штука, накрытая тканью, в углу. Уж на что подросток собирался лишь потренироваться, но любопытство взяло верх, и он несмело направился к штуковине в углу. Какое-то странное чувство подсказывало, что до неё нужно добраться – и добраться как можно скорее. И ещё это чувство говорило, что управиться нужно до ночи – до сегодняшней ночи. Подойдя к штуковине, Элинор осторожно заглянул под ткань. Но, не разглядев ничего, попросту сдёрнул её – и замер, заворожено разглядывая чёрное зеркало в странной раме. Почему-то оно показалось знакомым. Вот только из-за грязи отражение не разглядеть. Мальчишка провёл рукой по стеклу, вытирая его – и неожиданно увидел вместо глаз своего отражения чьи-то другие, смутно знакомые глаза. Ярко-голубые, с тёмными и золотыми искрами, сверкающими на самом их дне, они завораживали своей красотой и необычностью. Но больше поражало другое. Откуда он знает эти глаза? И… кому они принадлежат?! Виски заломило. Мальчик непонимающе всматривался в поверхность стекла, понимая, что то постепенно тает под его руками, как весенний лёд. Откуда ему бы знать, как выглядит лёд? Он ведь не был внизу! Или… был?.. Голова словно взорвалась болью, и Элинор рухнул на четвереньки перед зеркалом, беспомощно прикрывая голову руками. Он не мог вспомнить, словно ему запретили. Но что он не может вспомнить?! Что?! Уверенный голос. Яркие глаза. Они принадлежат кому-то, к кому он почему-то должен вернуться. Единственному, кто может остановить боль. - Отведи меня к нему, - словно безумец, шептал Элинор зеркальному образу, - Помоги найти его. Я не знаю, кто он… Но дай мне увидеть его. Я вспомню, когда увижу. Отведи… Зеркальный образ не таял, становясь всё чётче. Словно само Зеркальное Плетение тянулось к мальчишке, приняв знакомый ему образ. Обжигающе холодная ладонь призрака коснулась ладони – и с силой потянула за собой, увлекая в зазеркалье. Сердце и душу накрыла темнота, и мальчик лишь понял, что пространство за ним трескается, разлетаясь на осколки: кто-то разбил зеркало… - Он что, просто вывалился из зеркала?! Да вы шутите, что ли?! – этот голос. Голос, который почему-то знаком и незнаком одновременно. - Похоже, он вырвался из плена и добрался сюда, - пояснил женский голос, - И на твоём месте я бы радовалась подобному исходу, особенно если учесть, что Люциан способен и на убийство. Элинор с трудом разомкнул веки – и тотчас сообразил, что его трясут, едва ли не истерически крича: - Придурок, не смей, мать твою, меня больше пугать и вот так исчезать?! Вместо обиды пришло спокойствие. Вместе с голосом и глазами – пришло имя. - Андрий… - Твою ж… - Элинора бы явно задушили в объятиях, если бы не робкое покашливание женщины на заднем плане. Кажется, её зовут Аврора, ведь так?.. Воспоминания возвращались слишком медленно. - Нам повезло: последнее из зеркал было уничтожено, а значит, Зеркальный Чертог открыт, и вы должны будете немедленно отправиться туда. Элинор тупо кивал в такт чужим словам, не понимая: как он мог забыть? И почему вдруг забыл? - Вы отправитесь сейчас же. Ты сможешь провести Андрия по Плетению в Зеркальный Чертог. Ты должен это сделать, Элинор. - И всё закончится? – не понимая, к чему такая спешка, прошептал Элинор. Аврора, странно отведя взгляд, кивнула: - Да. Закончится, поверь мне.