Сверкающая Тень

Элинор попятился и, споткнувшись, упал на пол. Но на него не обратили ни малейшего внимания ни смуглый юноша, ни светловолосый мужчина. - Ты умрёшь за всё, что сделал, Люциан. - Тебе ли меня судить, убийца?! – впервые Элинор видел, как учитель вышел из себя – и это пугало. Занося клинок, Люциан кричал: - Скольких ты убил по приказу этих беленьких святош?! Сколько невинных полегло от твоей руки?! - Не суди меня, ублюдок! Я не убивал тех, кто невиновен, в отличие от тебя! - А была ли виновна Айне?! – вновь закричал Люциан, разрубая воздух прямо перед собой. – Делла?! Аврил?! Ну, чего ты молчишь?! Все они погибли из-за тебя! - Знаешь, в чём различие между нами, Люциан? – неожиданно спокойно проговорил Андрий: на какие-то мгновения спокойный мужчина и вспыльчивый юноша словно поменялись ролями. Люциан нервно усмехнулся: - Не думаю, что ты способен это понять, волчонок. - Разница в том, что я не строю из себя спасителя или ангела-хранителя. Я просто хочу жить – и делаю всё, чтобы выжить. - Ты рушишь чужие жизни, потому что так тебе легче, - Люциан, кажется, постепенно приходил в себя, - Но я защищу от тебя своего ребёнка. Что бы ни случилось. Его ты обманул – но меня не обманут твои фокусы! Ты так же порочен, как и раньше. Андрий, рыкнув, метнулся вперёд – но Люциан увернулся. Сейчас оба сражались в полную силу, не пытаясь сдержаться. Словно бешеный волк бросался на изворотливую змею, стремясь придавить её к земле. В какое-то мгновение, сделав шаг назад, Люциан оказался на границе тёмно-синего тумана – но легко прошёл сквозь него, оказавшись, по всей видимости, по ту сторону. Когда сражающиеся скрылись в тумане, Элинор ринулся за ними – как раз для того, чтобы успеть увидеть лежащего на полу отражённого Чертога Андрия. Вывернутая рука всё ещё тянулась к клинку, но Люциан пинком отбросил нож куда-то в сторону. - Какая ирония судьбы, правда? – говорил мужчина, - Когда-то я должен был убить тебя этим самым мечом. Но пощадил. Знаешь… мне стало жаль такого отчаянного мальчишку, который пытался сопротивляться, даже когда его голым вдалбливали в землю. А сейчас… сейчас мне тебя не жаль. Ты ведь уже лишил его невинности, так? Это означает, что мне не коснуться этой силы снова. Зачем ты сделал это?! Ведь так… ты освободишь его силу. А я… я специально проводил множество ритуалов, чтобы не освободить эту силу, а подавить. И я сделал бы это, если бы не ты! И ему… ему бы не пришлось страдать. Дурак. Тело сообразило, что делать, быстрее разума. И прежде, чем опустился клинок, Люциан упал на колени. Из его спины торчал нож, рукоять которого сжимал в руках Элинор. Плача, подросток почти рухнул на спину умирающего мужчины: - Простите, учитель… Простите. - Почему, Лиэнна? – словно не узнавая Элинора, спросил Люциан, - За что ты… ненавидишь своего отца?.. Глаза мужчины закрылись, и он медленно завалился на пол, выпуская из рук меч. Стараясь не думать о том, что он только что сделал, Элинор бросился к Андрию: - Ты… ты цел?! Юноша приподнялся: надо же, снова порез на том же самом месте, куда когда-то вонзился осколок чёрного зеркала. - Нужно… идти. Там, впереди, видишь?.. Лишь сейчас подросток заметил, чем зеркальное отражение отличается от реального зала. У противоположной стены стояла каменная колыбель, в которое шевелилось что-то маленькое, но, безусловно, живое. Помогая идти опирающемуся на его плечо Андрию, Элинор медленно шёл вперёд. С каждым шагом становилось всё тяжелее идти. Слёзы катились по щекам, и он давно уже не вытирал их. Слишком много боли и страха. Слишком много… Наклонившись, Элинор заглянул в колыбель – и еле удержался от вскрика. В ней покоилось нечто, очень напоминавшее то многоглазое существо из его снов. Оно спало – так же, как в том сне. Убей меня. Спаси меня. Эти слова звучали в унисон, словно существо желало одновременно и того, и другого. Что-то звякнуло – и Элинор понял, что Андрий приближается к колыбели, сжимая в руках клинок своего отца. - Ты убьёшь его? – тихо спросил Элинор, - Когда оно умрёт, эта сила исчезнет, ведь так? Или… или случится что-то другое? - Мы ведь сейчас в Зеркальном Плетении, помнишь? – неожиданно напомнил юноша, - А всякое существо здесь… связано с реальным миром. Когда исчезнет оно, его сила – и её обладатели, все, кого она затронула… они не избавятся от силы. Они исчезнут – так же, как оно. - Значит, я умру здесь? Эти слова звучали обречённо – и одновременно болезненно. Выходит, он мог бы жить, но без Андрия?.. Или… или умереть от его руки? Как это странно. И глупо. А ведь учитель… он говорил об этом. Пусть и не сказал ничего прямо. - Я тоже. Элинор непонимающе посмотрел на юношу, а тот лишь грустно смотрел куда-то в сторону: - Ведь кто я, по сути? Просто… сгусток магии. Я-настоящий умер тогда, в том лесу, рядом с сестрой. Меня нет и не было все эти годы. А значит… я просто вернусь туда, где я должен быть уже давно. - А я? – почему-то это казалось безумно важным, - Я буду там вместе с тобой? - Я не знаю, сопля, - голос юноши дрогнул, и по щеке, словно очерчивая татуировку, скатилась слеза, - Я не знаю. Тишину Зеркального Чертога не нарушал ни единый звук. Существо пребывало в своём сне, не зная ни о чём. Оно так же, как и Носитель, как и его Страж, лишь ожидало собственной участи. Элинор даже не боялся: почему-то страх остался далеко позади. Он лишь снова коснулся руки Андрия, несильно сжимая её в своей ладони: - Но… если так должно был быть с самого начала, почему ты не ушёл? Ты ведь мог отказаться вести меня сюда. - Я… я не знаю, - обессилено шептал Андрий, - Я думал, это будет легче… Не знаю. Он повторял это снова и снова, раздражённо вытирая кулаком глаза, словно он злился на собственные слёзы. Элинор прижался к любимому, успокаивающе целуя его: - Всё хорошо. Ведь рано или поздно… это со всеми случается, так? И если мы не сделаем всё как надо, то это тоже случится… просто позже. - Нет. Ты… да и любой Носитель… не можешь умереть от старости. И я не могу. Если бы я не привёл тебя сюда, то… то всё было бы по-другому. Элинор молчал. Странно, но умирать, понимая, что отдаёшь не просто жизнь, а возможное бессмертие, становится ещё больнее… - Но ведь моя сила скоро освободится. Учитель сказал это. - Да. - А значит, снова будет война? Из-за меня?.. Андрий лишь обессилено кивнул. Рука подростка легла поверх его ладони на рукоять меча: - Сделай это. Убей его. - Но ведь… - Я не стою мира на всей этой земле. Ни ты, ни учитель… никто не стоит. - И на хрена мне весь мир, если я его не увижу? Да и тебе, если разобраться? Ведь ты… так и не посмотрел этот мир, как хотел. Элинор зажмурился, чувствуя, что его руки дрожат: - Сделай это! Подросток плакал, задыхаясь от боли, но не видел другого пути. Откуда-то из темноты зеркал на него смотрели сотни глаз – но теперь это были не его отражения, а люди. Все те, что за сотни лет носили его медальон. Те, кто тоже мог бы прийти сюда. Они ждали. - Не могу. - Тогда… я сделаю, - Элинор сжал в руках меч и занёс его над существом в колыбели. Неожиданно глаза существа медленно открылись – и Элинор посмотрел в эти печальные, слишком серьёзные глаза. Спаси меня. Спаси. Оно плакало, пусть и незримо. Оно не желало умирать. И сейчас в нём не было противоречия: оно хотело жить, и свет, и тень в нём желали жизни… Мальчишка выронил меч, почти рухнув в объятия Андрия, и чуть слышно произнёс: - Нам нужно уходить отсюда. Не стоит… его будить. Словно не веря, Андрий робко улыбнулся: - Мы найдём другой путь, Элинор. Не бойся. Мы… найдём другой путь. А если что… просто запихнём эту силу обратно, правильно? Подросток и юноша медленно развернулись, уходя прочь из Зеркального Чертога. Они знали, что там, снаружи, Альянс Чародеев обозлится и, скорее всего, пойдёт войной на теневых магов. Они знали, что равновесие будет нарушено. Но к чему нужен мир на всей земле, если в основание его пролита хотя бы одна слеза, хотя бы одна капля крови?..